Фандом: Гарри Поттер. Это продолжение фанфика «Гарри Поттер и Последний дракон». Можно даже сказать, что вторая половина цельного произведения. Школа осталась позади, а впереди всего лишь три месяца суровой и жестокой жизни…
Добавить в моё избранное
309 мин, 48 сек 13687
Все тщетно: Волдеморт сбежал. Пусть даже его убежище практически уничтожено и часть Пожирателей смерти перебита, все придется начинать сначала. Теперь уже просто чтобы его остановить. Но сначала надо найти Рона…
Дверь в камере Рона была выбита, значительная часть стены превратилась в груду камней, потолок просел — будто колоссальный кулак обрушился сверху на постройку, продавив ее всю, волна разрушений прошла от крыши до подвала. Некогда рыжие волосы были теперь пепельно-серыми, как и все вокруг — Гарри с трудом обнаружил лежащего без сознания друга в этом хаосе обломков, густо присыпанном цементной пылью.
Здесь нечего было больше делать. Возвращаться к контрабандистам, чтобы сообщить им очевидное — Волдеморта здесь больше нет — вообще не имело смысла. Вздохнув и закусив губу, заранее предчувствуя боль, Гарри шагнул навстречу неизбежному. Он крепко стиснул руки Рона и Гермионы, и мир вокруг в очередной раз растворился во мраке.
Тот же подвал, над которым шумит бар. Какие-то возгласы — возможно, драка. Или большой праздник, плавно переходящий в нее же… Неважно.
Звуки доходили из-за иллюзорной стены с большими искажениями и сильно приглушенные. Стена эта здесь так и простояла — Мари ее поставила, а убрать, когда отправлялись на встречу с Саймоном, забыли. Хороши авроры — даже следы за собой не замели… Впрочем, сейчас эта забывчивость оказалась кстати: на троих одна волшебная палочка, и та дефективная. Ну хоть Рона удалось в себя привести, и то хорошо. Спит сейчас на полу на одеяле, и Гермиона спит рядом с ним. Досталось им, конечно…
«Он хотел знать о тебе все. О тебе и об Ордене Феникса. Поэтому, я думаю, нас не убили. Это было страшно, Гарри»…
Когда она это говорила, у нее по щекам текли слезы. Да и все остальное время она плакала, не могла успокоиться — реакция на схлынувшее нервное напряжение.
Гарри, повозившись немного, смог вызвать довольно стабильный поток теплого воздуха и направил его на спящих — все-таки подвал есть подвал…
«Он в совершенстве изучил способы проникновения в сознание, это я поняла. Никаких пыток, только волшебная палочка у твоего виска, и непрерывно вопрос-ответ. Следующий вопрос идет до того, как я хотя бы успевала понять, что мой мозг уже ответил на предыдущий.»
Гарри, он не смог узнать все. Кое-что моя голова отказывалась выдавать, и я теряла сознание. Он бесился, но пытать меня не мог, иначе бы я просто умерла. Рон так не мог, ему вообще доставалось сильнее«…»
Тогда Гарри гладил ее по голове, стараясь успокоить. Ненависть жгла душу, и только стиснутые до боли зубы не давали потерять над собой контроль. Сейчас же он просто сидел, пытаясь ни о чем не думать. Нельзя было ничего предпринимать, пока не вернулась Мари. Этот подвал был тем местом, куда она скорее всего должна была вернуться. Приходилось сдерживать себя и ждать…
«Наш паровоз тихо дымит на запасном пути, ждет зеленого света»… (вроде как «с»)
В Париже начинался новый день. Черный силуэт Эйфелевой башни медленно светлел и словно растворялся в небе. Первые лучики солнца шаловливо скакали по крышам, еще мокрым после ночного дождя. Привычный гул транспорта, приглушенный расстоянием грохот взлетающего самолета, а здесь, на тихой окраине, — в густой кроне дерева отчаянно чирикали чего-то не поделившие воробьи, а на карнизе дома напротив ворковали голуби.
Гарри с трудом доплелся до постели, раздумывая, чем бы занавесить окна. Остальные уже крепко спали, свет им не мешал. Но лучше бы все же отгородиться от внешнего мира, чтобы комната не просматривалась насквозь через легкий тюль. Мало ли что…
Будить Гермиону или Мари не было ни смысла, ни желания, а самому наколдовать плотные шторы не получилось. Плюнув на все, Гарри вызвал из волшебной палочки струю распыленной черной краски и быстренько закрасил оба окна. Ничего, потом встанут — ототрут…
Эту комнату под самой крышей старинного дома нашла Мари. Она материализовалась в подвале, когда Гарри уже всерьез начал беспокоиться о том, где же ее носит. Разбудив своим появлением остальных (вписалась в штабель ящиков с бутылками и опрокинула один из них), усталая как ездовая собака, она рухнула на пол рядом с Гермионой, и обе девушки разревелись друг у друга в объятиях. Гарри с Роном просто тупо пялились на них. «Нет, ребята, так не пойдет, — сказала Мари через несколько минут. — Мы же здесь совсем окоченеем». С трудом поднялась на ноги и аппарировала. А через некоторое время — ни у кого не было часов, поэтому никто не мог сказать, сколько же времени они провели в этом подвале — Мари привела их в этот дом, где было тепло и светло. Пожалуй, даже слишком светло.
Гарри уже засыпал, когда запоздало вспомнил, что не проверил, как себя чувствуют вывешенные на балкончик вещи. В этом Гермиона была непреклонна: пропахшую дымом, заляпанную одежду пришлось наскоро выстирать и повесить сушиться, а уж потом расползаться по кроватям.
Дверь в камере Рона была выбита, значительная часть стены превратилась в груду камней, потолок просел — будто колоссальный кулак обрушился сверху на постройку, продавив ее всю, волна разрушений прошла от крыши до подвала. Некогда рыжие волосы были теперь пепельно-серыми, как и все вокруг — Гарри с трудом обнаружил лежащего без сознания друга в этом хаосе обломков, густо присыпанном цементной пылью.
Здесь нечего было больше делать. Возвращаться к контрабандистам, чтобы сообщить им очевидное — Волдеморта здесь больше нет — вообще не имело смысла. Вздохнув и закусив губу, заранее предчувствуя боль, Гарри шагнул навстречу неизбежному. Он крепко стиснул руки Рона и Гермионы, и мир вокруг в очередной раз растворился во мраке.
Тот же подвал, над которым шумит бар. Какие-то возгласы — возможно, драка. Или большой праздник, плавно переходящий в нее же… Неважно.
Звуки доходили из-за иллюзорной стены с большими искажениями и сильно приглушенные. Стена эта здесь так и простояла — Мари ее поставила, а убрать, когда отправлялись на встречу с Саймоном, забыли. Хороши авроры — даже следы за собой не замели… Впрочем, сейчас эта забывчивость оказалась кстати: на троих одна волшебная палочка, и та дефективная. Ну хоть Рона удалось в себя привести, и то хорошо. Спит сейчас на полу на одеяле, и Гермиона спит рядом с ним. Досталось им, конечно…
«Он хотел знать о тебе все. О тебе и об Ордене Феникса. Поэтому, я думаю, нас не убили. Это было страшно, Гарри»…
Когда она это говорила, у нее по щекам текли слезы. Да и все остальное время она плакала, не могла успокоиться — реакция на схлынувшее нервное напряжение.
Гарри, повозившись немного, смог вызвать довольно стабильный поток теплого воздуха и направил его на спящих — все-таки подвал есть подвал…
«Он в совершенстве изучил способы проникновения в сознание, это я поняла. Никаких пыток, только волшебная палочка у твоего виска, и непрерывно вопрос-ответ. Следующий вопрос идет до того, как я хотя бы успевала понять, что мой мозг уже ответил на предыдущий.»
Гарри, он не смог узнать все. Кое-что моя голова отказывалась выдавать, и я теряла сознание. Он бесился, но пытать меня не мог, иначе бы я просто умерла. Рон так не мог, ему вообще доставалось сильнее«…»
Тогда Гарри гладил ее по голове, стараясь успокоить. Ненависть жгла душу, и только стиснутые до боли зубы не давали потерять над собой контроль. Сейчас же он просто сидел, пытаясь ни о чем не думать. Нельзя было ничего предпринимать, пока не вернулась Мари. Этот подвал был тем местом, куда она скорее всего должна была вернуться. Приходилось сдерживать себя и ждать…
«Наш паровоз тихо дымит на запасном пути, ждет зеленого света»… (вроде как «с»)
В Париже начинался новый день. Черный силуэт Эйфелевой башни медленно светлел и словно растворялся в небе. Первые лучики солнца шаловливо скакали по крышам, еще мокрым после ночного дождя. Привычный гул транспорта, приглушенный расстоянием грохот взлетающего самолета, а здесь, на тихой окраине, — в густой кроне дерева отчаянно чирикали чего-то не поделившие воробьи, а на карнизе дома напротив ворковали голуби.
Гарри с трудом доплелся до постели, раздумывая, чем бы занавесить окна. Остальные уже крепко спали, свет им не мешал. Но лучше бы все же отгородиться от внешнего мира, чтобы комната не просматривалась насквозь через легкий тюль. Мало ли что…
Будить Гермиону или Мари не было ни смысла, ни желания, а самому наколдовать плотные шторы не получилось. Плюнув на все, Гарри вызвал из волшебной палочки струю распыленной черной краски и быстренько закрасил оба окна. Ничего, потом встанут — ототрут…
Эту комнату под самой крышей старинного дома нашла Мари. Она материализовалась в подвале, когда Гарри уже всерьез начал беспокоиться о том, где же ее носит. Разбудив своим появлением остальных (вписалась в штабель ящиков с бутылками и опрокинула один из них), усталая как ездовая собака, она рухнула на пол рядом с Гермионой, и обе девушки разревелись друг у друга в объятиях. Гарри с Роном просто тупо пялились на них. «Нет, ребята, так не пойдет, — сказала Мари через несколько минут. — Мы же здесь совсем окоченеем». С трудом поднялась на ноги и аппарировала. А через некоторое время — ни у кого не было часов, поэтому никто не мог сказать, сколько же времени они провели в этом подвале — Мари привела их в этот дом, где было тепло и светло. Пожалуй, даже слишком светло.
Гарри уже засыпал, когда запоздало вспомнил, что не проверил, как себя чувствуют вывешенные на балкончик вещи. В этом Гермиона была непреклонна: пропахшую дымом, заляпанную одежду пришлось наскоро выстирать и повесить сушиться, а уж потом расползаться по кроватям.
Страница 76 из 90
