В повседневной жизни мы часто сталкиваемся с проблемами, не важно с какими, большими, или маленькими, ведь скорее всего мы находим решение им. Никто не застрахован от проблем, даже самый влиятельный человек на земле, у которого как бы казалось всё ползают под ногами, может смертельно заболеть. Всё встают лицом к лицу с проблемами, но вы когда-нибудь пытались спастись от страшных, никого не щадящих, и словно сбежавших из преисподнии чудищ? А наши героини всё таки… попытались.
Добавить в моё избранное
187 мин, 23 сек 16633
Одно из не самых приятных ощущений. Почему я забрела в какую-то глушь? Здесь никого не было, но на самом деле так только казалось. А то вдруг сейчас где-то тихо, как мышь, один из этих отморозков крадётся за мной. Тогда в этом случае надо бы прибавить шагу, а куда, собственно говоря, прибавить-то? Я никогда не была в этой части посёлка, да и вообще, можно сказать, что в первый раз.
— И вот куда мне идти, спрашивается? Боже, помоги мне, дай хоть какую-нибудь подсказку, подсказулечку, хотя бы намёк, — я смотрела в небо с надеждой во взгляде и чувствовала, как мои глаза заплывали пеленой слёз, слёз безысходности и отчаяния.
Вот только плакать не хватало, сейчас надо было собраться и не потеряться. Но я уже потерялась, как маленький ребёнок в торговом центре. Первый, второй, двадцать второй поворот, я уже устала бродить, но был плюс — меня ещё не убили. И это радовало. В конце концов, это же когда-нибудь закончится, они же не будут гоняться за нами долгое время. Можно спрятаться в каком-нибудь сарае и подождать, но, с другой стороны, нельзя прятаться вечно. Поэтому я решила заглянуть в вон тот сарай на конце улицы.
Когда я подошла к домику, я подумала о том, что издалека он казался покрепче. Серые брёвна, окна, часть которых, кажется, кто-то стащил и абсолютная темень внутри. Вытерев рукавом парки осевшие на ресницах капли слёз, я дернула за ледяную железную ручку дверцы. Со скрипом открыв деревянную дверь, я осторожно вошла внутрь и увидела не очень приятную картину…
Девушка подошла к старому полусгоревшему домику. Серые обуглившиеся бревна были почти целы, каркас дома плотно стоял на фундаменте, но от сильных порывов ветра он ходуном ходил. Промокшие и черные от огня поленья, что лежали стопкой около дома, впитали в себя столько дождевой воды за все эти долгие годы, что уже никогда не смогут загореться и вновь подарить кому-нибудь свое тепло.
Очень давно около леса решила поселиться молодая женатая пара. Муж отстроил настолько большой дом, насколько позволяли их финансы, и по зиме уже все было готово. Они заселились в маленький и уютный одноэтажный домик с чердаком. Строение было до жути простое: вход с большим крыльцом, немалый зал, служивший и гостиной и кухней, маленький коридор и единственная спальня, спальня молодоженов. Женщина была бесплодна, но мужчина, по-настоящему полюбивший ее, не ушел, и поэтому им не нужны были дополнительные спальни. Ну, а в зале на потолке открывалась крышка с выдвигающейся лестницей, которая вела на чердак.
Мужчина устроился механиком на скотобойню, чтобы чинить ленты, конвейеры и прочие машины. Работа была прибыльной, так как если что-то ломалось, производство сразу же останавливалось, и без мастера никак. Женщина же вязала вещи, пекла хлеб и прочую сдобу, а потом все продавала.
Но счастье не всегда длилось долго. В один будничный день мужчина по вызову пошел на работу (нет, он не проститутка) чинить какой-то конвейер, который по идее отсортировывал тушки животных, и перемалывает ненужные части тел на фарш. Без этого никак, ведь работа всего производства встанет, если главная машина будет сломана. Когда мужчина пришел по вызову на работу, он осмотрел конвейер, и причиной оказалась стольная палка, застрявшая в огромных шестернях агрегата. Делать было нечего, раз мужчина приехал чинить, то надо выполнить свою работу. Арматуру было действительно тяжело достать, и шестеренки ни в какую не хотели совершать какие-либо обороты. Выход был всего один — ослабить верхнюю шестеренку, вытащить железку, и вернуть все как было.
Его на тросах спустили к зубчатому колесу, и мужчина стал ослаблять огромный болт, держащий шестеренку. Чем слабее было напряжение на колесе, тем протяжней и ужасней исходил скрип от арматуры. Ослабить и опустить колесо было намного сложнее, чем чинить конвейерную ленту, у которой вылетали барабаны. Оно и понятно, что шестерня была больше самого мужчины.
Так, к чему я веду, арматура сразу же вылетела из пут шестеренок и отлетела в сторону, а вот мужчину затянуло в колеса. Он еще был жив, когда крутился между колес, но после карусели его выкинуло на ленту, по которой его уже бездыханное тело поехало прямиком в мясорубку. Никто не видел, как это произошло, но все слышали эти истошные, режущие уши мужские крики. Много людей тогда туда сбежалось, все видели окровавленную ленту с шестеренками, и человеческий фарш на выходе из трубы.
Узнав о смерти, да и о такой ужасной, жена этого мужчины сошла с ума. Ведь он был единственным человеком, который действительно полюбил ее настоящую. Ему не нужны были дети, ему нужна была она, искренняя и прекрасная.
Летели года, женщина так и не смирилась с его смертью. Много бессонных ночей было, она долго плакала и скорбела. Первое время женщина находилась в отчаянии, ей никто не помогал, потому как они жили довольно далеко от цивилизации, и людей особо не повстречаешь.
— И вот куда мне идти, спрашивается? Боже, помоги мне, дай хоть какую-нибудь подсказку, подсказулечку, хотя бы намёк, — я смотрела в небо с надеждой во взгляде и чувствовала, как мои глаза заплывали пеленой слёз, слёз безысходности и отчаяния.
Вот только плакать не хватало, сейчас надо было собраться и не потеряться. Но я уже потерялась, как маленький ребёнок в торговом центре. Первый, второй, двадцать второй поворот, я уже устала бродить, но был плюс — меня ещё не убили. И это радовало. В конце концов, это же когда-нибудь закончится, они же не будут гоняться за нами долгое время. Можно спрятаться в каком-нибудь сарае и подождать, но, с другой стороны, нельзя прятаться вечно. Поэтому я решила заглянуть в вон тот сарай на конце улицы.
Когда я подошла к домику, я подумала о том, что издалека он казался покрепче. Серые брёвна, окна, часть которых, кажется, кто-то стащил и абсолютная темень внутри. Вытерев рукавом парки осевшие на ресницах капли слёз, я дернула за ледяную железную ручку дверцы. Со скрипом открыв деревянную дверь, я осторожно вошла внутрь и увидела не очень приятную картину…
Девушка подошла к старому полусгоревшему домику. Серые обуглившиеся бревна были почти целы, каркас дома плотно стоял на фундаменте, но от сильных порывов ветра он ходуном ходил. Промокшие и черные от огня поленья, что лежали стопкой около дома, впитали в себя столько дождевой воды за все эти долгие годы, что уже никогда не смогут загореться и вновь подарить кому-нибудь свое тепло.
Очень давно около леса решила поселиться молодая женатая пара. Муж отстроил настолько большой дом, насколько позволяли их финансы, и по зиме уже все было готово. Они заселились в маленький и уютный одноэтажный домик с чердаком. Строение было до жути простое: вход с большим крыльцом, немалый зал, служивший и гостиной и кухней, маленький коридор и единственная спальня, спальня молодоженов. Женщина была бесплодна, но мужчина, по-настоящему полюбивший ее, не ушел, и поэтому им не нужны были дополнительные спальни. Ну, а в зале на потолке открывалась крышка с выдвигающейся лестницей, которая вела на чердак.
Мужчина устроился механиком на скотобойню, чтобы чинить ленты, конвейеры и прочие машины. Работа была прибыльной, так как если что-то ломалось, производство сразу же останавливалось, и без мастера никак. Женщина же вязала вещи, пекла хлеб и прочую сдобу, а потом все продавала.
Но счастье не всегда длилось долго. В один будничный день мужчина по вызову пошел на работу (нет, он не проститутка) чинить какой-то конвейер, который по идее отсортировывал тушки животных, и перемалывает ненужные части тел на фарш. Без этого никак, ведь работа всего производства встанет, если главная машина будет сломана. Когда мужчина пришел по вызову на работу, он осмотрел конвейер, и причиной оказалась стольная палка, застрявшая в огромных шестернях агрегата. Делать было нечего, раз мужчина приехал чинить, то надо выполнить свою работу. Арматуру было действительно тяжело достать, и шестеренки ни в какую не хотели совершать какие-либо обороты. Выход был всего один — ослабить верхнюю шестеренку, вытащить железку, и вернуть все как было.
Его на тросах спустили к зубчатому колесу, и мужчина стал ослаблять огромный болт, держащий шестеренку. Чем слабее было напряжение на колесе, тем протяжней и ужасней исходил скрип от арматуры. Ослабить и опустить колесо было намного сложнее, чем чинить конвейерную ленту, у которой вылетали барабаны. Оно и понятно, что шестерня была больше самого мужчины.
Так, к чему я веду, арматура сразу же вылетела из пут шестеренок и отлетела в сторону, а вот мужчину затянуло в колеса. Он еще был жив, когда крутился между колес, но после карусели его выкинуло на ленту, по которой его уже бездыханное тело поехало прямиком в мясорубку. Никто не видел, как это произошло, но все слышали эти истошные, режущие уши мужские крики. Много людей тогда туда сбежалось, все видели окровавленную ленту с шестеренками, и человеческий фарш на выходе из трубы.
Узнав о смерти, да и о такой ужасной, жена этого мужчины сошла с ума. Ведь он был единственным человеком, который действительно полюбил ее настоящую. Ему не нужны были дети, ему нужна была она, искренняя и прекрасная.
Летели года, женщина так и не смирилась с его смертью. Много бессонных ночей было, она долго плакала и скорбела. Первое время женщина находилась в отчаянии, ей никто не помогал, потому как они жили довольно далеко от цивилизации, и людей особо не повстречаешь.
Страница 44 из 50
