В повседневной жизни мы часто сталкиваемся с проблемами, не важно с какими, большими, или маленькими, ведь скорее всего мы находим решение им. Никто не застрахован от проблем, даже самый влиятельный человек на земле, у которого как бы казалось всё ползают под ногами, может смертельно заболеть. Всё встают лицом к лицу с проблемами, но вы когда-нибудь пытались спастись от страшных, никого не щадящих, и словно сбежавших из преисподнии чудищ? А наши героини всё таки… попытались.
Добавить в моё избранное
187 мин, 23 сек 16636
Я залезаю под стол, но в порыве паники случайно ударяюсь головой об него. Тот просто разваливается, и я оказываюсь сидящей на корточках в груде старых и пыльных дощечек. Мои глаза сразу заметили стоящий напротив шкаф, что был примерно в трех метрах от меня. Я услышала какое-то шуршание вокруг, и издавала его уж точно не я. Я просто затаилась, не осмелившись даже шелохнуться. Секунд на десять все затихло, но сразу после раздался возрастающий психический смех. Мозг забил тревогу, виски начали пульсировать, и у меня зазвенело в ушах. Быстро выбираюсь из этого завала и пулей лечу в тот шкаф, закрыв изнутри двери.
Смех утих, но моя паника — нет. Мое дыхание настолько участилось, что я даже отдышаться не успеваю. Мне было страшно, казалось, что меня тут же найдут из-за слишком шумного дыхания. Вместо предполагаемого смеха я услышала, как тот, кто зашел, стал говорить, причем на английском языке. Я хоть и не знаю этот язык в школе на пять, но то, что он сказал, я ясно и четко поняла.
— Ты не должна прятаться, — я, слыша шаги, затаила дыхание. — Я тебя ви-и-ижу-у… — он был все ближе и ближе, а мне все страшнее и страшнее. Он растягивал свои слова, будто бы пробуя их на вкус, и этим наводил на меня только больше ужаса.
Но тут все резко затихло, перестали слышаться шаги и голос. Снова эта звенящая тишина свалилась на мои уши. Я сглотнула набравшуюся во рту слюну, чтобы хоть как-то смочить горло. И опять вспоминаю про сок, но осознав, что я его от испугу выпустила из рук и уронила на пол, поняла, что мне уже нечем утолить ужасную жажду. Только если мы встретятся с Дашей, и я стащу ее сок. Пускай он цитрусовый, и пускай у меня пойдет аллергия, сопровождающаяся жутким зудом, но я так, черт подери, хочу глотнуть какой-нибудь жидкости, что пойдёт даже это. Замечтавшись о прекрасной воде, я не сразу заметила, как в шкафу стало прохладнее. У меня такое ощущение, будто я сижу не в шкафу старого погоревшего дома, а в холодильнике морга. Подул холодный ветерок, и рядом с собой я услышала:
— Я. Тебя. Нашел. — Эти слова отчеканились в моем сознании так же четко, как и монеты на денежном заводе.
— Твою ж! — выкрикнула я и как можно скорее распахнула дверцы своего убежища.
Летела я руками вперед, и, собственно говоря, на них был весь упор во время падения. Когда я уже была вне шкафа на полу, по моему телу от ладоней до пят прошлась волна боли. Я полулежала, полустояла на коленях, облокотившись локтями об пол. Мне было страшно задрать голову, ой, да что там голову, я боялась взгляд поднять. Через страх решаю посмотреть на него. Прямо рядом со мной, в воздухе левитировал парень, но по росту он напоминал мне мальчишку лет двенадцати. Сосредоточившись на его внешности, я ужаснулась. Темно-русые спутанные волосы были все в запекшейся крови, одежда порвана, а ужасные, красные звериные газа, из которых сочилась алая кровь, смотрели на меня в упор.
Все тело задрожало, и я почувствовала, как мои коленные чашечки стали отплясывать хардбас. Он все так же надменно смеялся, скрестив руки на груди. У него был до жути охрипший голос, как у курильщика со стажем почти во всю жизнь, и в нем было что-то такое, напоминающие рябящие помехи на сломанном диктофоне. Вот от этого стало еще страшней. Он наклонял голову то влево, то вправо. Он чувствовал мой страх и слышал стучащие друг о друга зубы. Они трещали не столько от страха, сколько от неприятной холодной сырости в помещении. Его улыбка вот-вот вылетит за пределы головы, и мне кажется, что ее хватит обернуть вокруг его головы на триста шестьдесят градусов, и еще три раза по столько же. Мне это напомнило неловкую паузу в лифте.
«Ну хули вылупился, черт!» — подумала я, так как вслух сказать это равносильно самоубийству.
Господи, мне не стоило произносить это у себя в голове. Его улыбка стала меньше, и он начал скалиться. Он стал приближаться ко мне, но продолжил левитировать где-то в тридцати сантиметрах над полом. Ничего не делал, просто подлетал ко мне, а я стала отползать назад. Но когда стукнулась головой об открытую дверцу шкафа, поняла, что дальше идти некуда. От него исходил могильный холод. Когда он подлетел ближе, я четче смогла разглядеть его лицо. Синяя кожа, в некоторых места фиолетовая и вздутая. Все, практически все лицо было в засохшей и свежей крови, что вытекала из его глаз, которая в скором времени засохнет и образует новый слой струпы на лице. Все это вызывает рвотные позывы, но не настолько сильные, чтобы блевануть прямо на месте. В один миг у меня возникло много вопросов. Он не выглядит живым, от него несло такой мертвечиной, что даже судебно-медицинская экспертиза не понадобится, чтобы понять, что он мертв, и если так, то как тогда летает? Если он призрак, то почему из его глаз идет кровь? От этого мозг за секунду настолько сильно перегрелся и перегрузился, что ни в какое сравнение это не идет со всем учебным годом.
Эта ужасная пауза давила на мой мозг.
Смех утих, но моя паника — нет. Мое дыхание настолько участилось, что я даже отдышаться не успеваю. Мне было страшно, казалось, что меня тут же найдут из-за слишком шумного дыхания. Вместо предполагаемого смеха я услышала, как тот, кто зашел, стал говорить, причем на английском языке. Я хоть и не знаю этот язык в школе на пять, но то, что он сказал, я ясно и четко поняла.
— Ты не должна прятаться, — я, слыша шаги, затаила дыхание. — Я тебя ви-и-ижу-у… — он был все ближе и ближе, а мне все страшнее и страшнее. Он растягивал свои слова, будто бы пробуя их на вкус, и этим наводил на меня только больше ужаса.
Но тут все резко затихло, перестали слышаться шаги и голос. Снова эта звенящая тишина свалилась на мои уши. Я сглотнула набравшуюся во рту слюну, чтобы хоть как-то смочить горло. И опять вспоминаю про сок, но осознав, что я его от испугу выпустила из рук и уронила на пол, поняла, что мне уже нечем утолить ужасную жажду. Только если мы встретятся с Дашей, и я стащу ее сок. Пускай он цитрусовый, и пускай у меня пойдет аллергия, сопровождающаяся жутким зудом, но я так, черт подери, хочу глотнуть какой-нибудь жидкости, что пойдёт даже это. Замечтавшись о прекрасной воде, я не сразу заметила, как в шкафу стало прохладнее. У меня такое ощущение, будто я сижу не в шкафу старого погоревшего дома, а в холодильнике морга. Подул холодный ветерок, и рядом с собой я услышала:
— Я. Тебя. Нашел. — Эти слова отчеканились в моем сознании так же четко, как и монеты на денежном заводе.
— Твою ж! — выкрикнула я и как можно скорее распахнула дверцы своего убежища.
Летела я руками вперед, и, собственно говоря, на них был весь упор во время падения. Когда я уже была вне шкафа на полу, по моему телу от ладоней до пят прошлась волна боли. Я полулежала, полустояла на коленях, облокотившись локтями об пол. Мне было страшно задрать голову, ой, да что там голову, я боялась взгляд поднять. Через страх решаю посмотреть на него. Прямо рядом со мной, в воздухе левитировал парень, но по росту он напоминал мне мальчишку лет двенадцати. Сосредоточившись на его внешности, я ужаснулась. Темно-русые спутанные волосы были все в запекшейся крови, одежда порвана, а ужасные, красные звериные газа, из которых сочилась алая кровь, смотрели на меня в упор.
Все тело задрожало, и я почувствовала, как мои коленные чашечки стали отплясывать хардбас. Он все так же надменно смеялся, скрестив руки на груди. У него был до жути охрипший голос, как у курильщика со стажем почти во всю жизнь, и в нем было что-то такое, напоминающие рябящие помехи на сломанном диктофоне. Вот от этого стало еще страшней. Он наклонял голову то влево, то вправо. Он чувствовал мой страх и слышал стучащие друг о друга зубы. Они трещали не столько от страха, сколько от неприятной холодной сырости в помещении. Его улыбка вот-вот вылетит за пределы головы, и мне кажется, что ее хватит обернуть вокруг его головы на триста шестьдесят градусов, и еще три раза по столько же. Мне это напомнило неловкую паузу в лифте.
«Ну хули вылупился, черт!» — подумала я, так как вслух сказать это равносильно самоубийству.
Господи, мне не стоило произносить это у себя в голове. Его улыбка стала меньше, и он начал скалиться. Он стал приближаться ко мне, но продолжил левитировать где-то в тридцати сантиметрах над полом. Ничего не делал, просто подлетал ко мне, а я стала отползать назад. Но когда стукнулась головой об открытую дверцу шкафа, поняла, что дальше идти некуда. От него исходил могильный холод. Когда он подлетел ближе, я четче смогла разглядеть его лицо. Синяя кожа, в некоторых места фиолетовая и вздутая. Все, практически все лицо было в засохшей и свежей крови, что вытекала из его глаз, которая в скором времени засохнет и образует новый слой струпы на лице. Все это вызывает рвотные позывы, но не настолько сильные, чтобы блевануть прямо на месте. В один миг у меня возникло много вопросов. Он не выглядит живым, от него несло такой мертвечиной, что даже судебно-медицинская экспертиза не понадобится, чтобы понять, что он мертв, и если так, то как тогда летает? Если он призрак, то почему из его глаз идет кровь? От этого мозг за секунду настолько сильно перегрелся и перегрузился, что ни в какое сравнение это не идет со всем учебным годом.
Эта ужасная пауза давила на мой мозг.
Страница 46 из 50
