Фандом: Гарри Поттер. Мойте руки перед едой, а котлы — перед сексом!
Добавить в моё избранное
21 мин, 15 сек 8933
Рон Уизли, вчерашний выпускник Академии авроров, сидел возле двери дежурного колдомедика больницы Святого Мунго и нервно грыз ногти. Поводов для волнений у него было, мягко говоря, предостаточно. В понедельник, во время обычного утреннего инструктажа, у Рона закружилась голова. И если бы просто закружилась! Комната, в которой расположились Уизли и еще с десяток молодых авроров, вдруг поехала перед глазами, а затем с ужасающей скоростью завертелась, заставляя всех людей и предметы слиться в одно сплошное пятно. От неожиданности Рон едва не свалился со стула, но тут головокружение прекратилось так же внезапно, как и началось.
«Недоспал», — подумал Уизли.
Мысль была абсолютно логичной. У его дочки, полуторагодовалой Рози, как раз резались зубки (как тщетно надеялся Рон, последние), и малышка, вместо того чтобы спать сном праведника, предпочитала по ночам вопить, точно иерихонская труба. Можно было, конечно, обратиться за помощью к профессору Снейпу, он бы наверняка подсказал снадобье, способное утихомирить малолетнюю крикунью, но вездесущая Молли заявила, что в таком возрасте вредно злоупотреблять зельями.
Пришлось им с Гермионой по очереди таскать Рози на руках и петь ей песенки, когда хотелось просто лечь и вырубиться. Ну вот вам и результат!
Рон считал себя совершенно здоровым человеком, поэтому к любому недомоганию относился как к личному оскорблению. Впрочем, он успокоил себя, что дело — в банальном хроническом недосыпе.
Однако, проснувшись сегодня, как обычно, в шесть утра, Уизли ощутил противную слабость во всем теле, а затем внезапно накатил приступ такой тошноты, что он еле-еле успел добежать до ванной комнаты. После завтрака приступ повторился. Гермиона предложила бледному и мокрому от испарины супругу взять отгул, но Рону, как назло, требовалось сдать начальству отчет о воскресном рейде в Лютном переулке, поэтому он, наплевав на дрянное самочувствие, потащился на службу. И, видимо, зря. Потому что на ступенях Аврората его снова вывернуло наизнанку. Сдавать отчет в подобном никуда не годном состоянии было бессмысленно, и Рон поплелся в больницу Святого Мунго.
И вот теперь он сидел возле двери дежурного колдомедика и мучительно вспоминал, что же ел вчера. Ну не способны же десять сосисок, три порции картофельного пюре с грибным соусом, пять пирожков с мясом и два куска ревеневого пудинга с заварным кремом устроить у него в желудке такую революцию? Рон отнюдь не страдал от пониженного аппетита, и вчерашний совершенно обычный ужин никак не мог служить причиной столь сильного отравления.
Когда его пригласили в заветный кабинет, он уже был сам не свой от волнения.
Дежурный целитель, выслушав жалобы пациента, уложил его на кушетку и провел вдоль тела палочкой. Раз, другой и третий. Глаза его расширились от удивления, и он произвел диагностику в четвертый раз, а затем, ничего не объяснив умиравшему от беспокойства Уизли, быстро вышел из комнаты. Впрочем, вернулся он буквально через пару минут, ведя за собой главного колдомедика Сметвика.
— Умоляю, скажите, что со мной? — слабым голосом пролепетал бравый аврор Уизли, опасаясь услышать смертный приговор.
Сметвик склонился к нему и поводил палочкой над его животом.
— Удивительный случай! — произнес он наконец. — Чрезвычайно редкий и таинственный.
— Да перестаньте вы говорить загадками! — не выдержал Рон. — Меня прокляли, да?
— Вовсе нет, молодой человек! — нахмурился целитель. — И прекратите так нервничать. В вашем положении это очень вредно!
— В каком положении, Мордред вас подери?! — окончательно взбесился Уизли. — Неужели так трудно поставить мне диагноз?
— Отчего же… — явно тянул время Сметвик. — Извольте. Только, боюсь, он вас не обрадует. Вы беременны. Срок — около двух месяцев. Мне пока сложно установить точно, но беременность, похоже, многоплодная. Двойня, а возможно, и тройня…
Последние его слова Рон не расслышал, так как грохнулся в обморок.
Домой Рон возвращался на «Ночном рыцаре». В пути его укачало, и, когда встревоженная супруга отворила ему дверь, беднягу стошнило прямо на порог.
— Рональд Уизли! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Что это значит? Ты пьян?
Рон поднял на нее несчастный взгляд.
— Лучше бы я был в стельку пьян, дорогая. Но я не пьяный, я беременный.
— Что за вздор ты городишь? Как ты можешь быть беременным?! Ты же мужчина!
Рону вдруг сделалось очень обидно. Он, понимаешь ли, в интересном положении, ему плохо, а тут такие речи!
— Между прочим, Гарри Поттер тоже не женщина, а троих того… родил! — выдал он.
— Угу, — Гермиона навела в прихожей чистоту, круто развернулась и исчезла из поля зрения. Рон озадаченно смотрел ей вслед. Когда Гермиона вернулась, в руках она держала большую скалку.
— А вот теперь признайся-ка мне, мой милый, кто отец?
«Недоспал», — подумал Уизли.
Мысль была абсолютно логичной. У его дочки, полуторагодовалой Рози, как раз резались зубки (как тщетно надеялся Рон, последние), и малышка, вместо того чтобы спать сном праведника, предпочитала по ночам вопить, точно иерихонская труба. Можно было, конечно, обратиться за помощью к профессору Снейпу, он бы наверняка подсказал снадобье, способное утихомирить малолетнюю крикунью, но вездесущая Молли заявила, что в таком возрасте вредно злоупотреблять зельями.
Пришлось им с Гермионой по очереди таскать Рози на руках и петь ей песенки, когда хотелось просто лечь и вырубиться. Ну вот вам и результат!
Рон считал себя совершенно здоровым человеком, поэтому к любому недомоганию относился как к личному оскорблению. Впрочем, он успокоил себя, что дело — в банальном хроническом недосыпе.
Однако, проснувшись сегодня, как обычно, в шесть утра, Уизли ощутил противную слабость во всем теле, а затем внезапно накатил приступ такой тошноты, что он еле-еле успел добежать до ванной комнаты. После завтрака приступ повторился. Гермиона предложила бледному и мокрому от испарины супругу взять отгул, но Рону, как назло, требовалось сдать начальству отчет о воскресном рейде в Лютном переулке, поэтому он, наплевав на дрянное самочувствие, потащился на службу. И, видимо, зря. Потому что на ступенях Аврората его снова вывернуло наизнанку. Сдавать отчет в подобном никуда не годном состоянии было бессмысленно, и Рон поплелся в больницу Святого Мунго.
И вот теперь он сидел возле двери дежурного колдомедика и мучительно вспоминал, что же ел вчера. Ну не способны же десять сосисок, три порции картофельного пюре с грибным соусом, пять пирожков с мясом и два куска ревеневого пудинга с заварным кремом устроить у него в желудке такую революцию? Рон отнюдь не страдал от пониженного аппетита, и вчерашний совершенно обычный ужин никак не мог служить причиной столь сильного отравления.
Когда его пригласили в заветный кабинет, он уже был сам не свой от волнения.
Дежурный целитель, выслушав жалобы пациента, уложил его на кушетку и провел вдоль тела палочкой. Раз, другой и третий. Глаза его расширились от удивления, и он произвел диагностику в четвертый раз, а затем, ничего не объяснив умиравшему от беспокойства Уизли, быстро вышел из комнаты. Впрочем, вернулся он буквально через пару минут, ведя за собой главного колдомедика Сметвика.
— Умоляю, скажите, что со мной? — слабым голосом пролепетал бравый аврор Уизли, опасаясь услышать смертный приговор.
Сметвик склонился к нему и поводил палочкой над его животом.
— Удивительный случай! — произнес он наконец. — Чрезвычайно редкий и таинственный.
— Да перестаньте вы говорить загадками! — не выдержал Рон. — Меня прокляли, да?
— Вовсе нет, молодой человек! — нахмурился целитель. — И прекратите так нервничать. В вашем положении это очень вредно!
— В каком положении, Мордред вас подери?! — окончательно взбесился Уизли. — Неужели так трудно поставить мне диагноз?
— Отчего же… — явно тянул время Сметвик. — Извольте. Только, боюсь, он вас не обрадует. Вы беременны. Срок — около двух месяцев. Мне пока сложно установить точно, но беременность, похоже, многоплодная. Двойня, а возможно, и тройня…
Последние его слова Рон не расслышал, так как грохнулся в обморок.
Домой Рон возвращался на «Ночном рыцаре». В пути его укачало, и, когда встревоженная супруга отворила ему дверь, беднягу стошнило прямо на порог.
— Рональд Уизли! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Что это значит? Ты пьян?
Рон поднял на нее несчастный взгляд.
— Лучше бы я был в стельку пьян, дорогая. Но я не пьяный, я беременный.
— Что за вздор ты городишь? Как ты можешь быть беременным?! Ты же мужчина!
Рону вдруг сделалось очень обидно. Он, понимаешь ли, в интересном положении, ему плохо, а тут такие речи!
— Между прочим, Гарри Поттер тоже не женщина, а троих того… родил! — выдал он.
— Угу, — Гермиона навела в прихожей чистоту, круто развернулась и исчезла из поля зрения. Рон озадаченно смотрел ей вслед. Когда Гермиона вернулась, в руках она держала большую скалку.
— А вот теперь признайся-ка мне, мой милый, кто отец?
Страница 1 из 6
