Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19382
Малфой задумчиво вертел в руке письмо. Вот как. Надо же, он и не думал, что это его так расстроит. Перед глазами, как на колдографии, раз за разом крутилась одна и та же картинка: поворот на трёх шагах, хлопок ладонями, ручеёк… волосы, выбивающиеся из-под косынки, разворот плеч, руки, поднятые высоко над головой… сияющие серо-голубые глаза под прямыми, разлетающимися бровями… ноги, отбивающие ускоряющийся ритм…
«Роза-Роза… Ну и зачем мне теперь эти танцы? Чему надо, я научился в прошлом году, а эта дурацкая кадриль без тебя не имеет смысла. Почему ты написала так мало, как будто впопыхах, и даже не попросила сову подождать ответа?»
И здесь Скорпиус встревожился. По телу разлилась странная слабость, как от потери крови, в ушах зашумело. Роза очень редко присылала ему сов, потому что они часто виделись и так. Он перечитал короткое послание ещё раз: «отец знает», «мне лучше не ходить». Великий Мерлин, неужели мистер Уизли всё-таки посоветовал своей дочери перестать «общаться со слизеринцем»? Тогда это письмо — просто вежливое объяснение причины. Нет, Роза, ты не могла послушаться Рональда, ты всегда всё делаешь по-своему, упрямая, как норвежский дракон… Или могла?
«Запомни, Скорпиус, Уизли не просто семья: это — Клан», — прозвучало у него в голове. Сколько сарказма, но сколько нежности. И хорошо знакомый взгляд, как будто говорящий, что он ничего об этом не знает и знать не может. Что он чужак, пришелец, которому неизвестно, чему они радуются, грустят, в чём смысл их жизни.
Скорпиус смотрел на пустую стену. Серебристые с зелёным шёлковые обои не могли дать ему ответ, почему в душе стало так же пусто, как на этой стене. «На что ты надеялся, Малфой? — спросил издевательский внутренний голос. — Она правильно поступила. Роза всегда всё понимает первой. Сознайся, ведь если завтра Драко спросит тебя, правда ли ты общаешься с Уизли, ты соврёшь. Ты знал это всё время. Два года — только отсрочка. Вы не можете всю жизнь ходить под чарами незаметности, как бы хорошо они у тебя не получались».
Скорпиус вовсе не возражал: ходить под чарами незаметности всю жизнь, если только с Розой. Если бы она согласилась. «Надеюсь, в Хогвартсе всё будет по-другому». По-другому, чем раньше, или по-другому, чем сейчас?
Спал Малфой плохо, а прямо с утра, хмурый и бледный, направился в совятню. Всё равно, что через день им обоим возвращаться в Хогвартс. Он уже приставил лестницу к люку, ведущему на крышу, к совам, и долез до середины, как вдруг засомневался. Скорпиус вовсе не хотел делать из себя посмешище. Лучше всё выяснить лично. Он повернулся, чтобы спускаться, но нечаянно зацепился за ступеньку. Заклинанием левитации он воспользоваться не успел.
И он ещё не хотел подождать день… Неделя в больнице Святого Мунго, куда определила его Астория, пресекая любые попытки возразить. Хотя хватило бы трёх дней и домашней сиделки. Никакой возможности послать сову. И в школе никто не знает: это принципиальная позиция отца с тех пор, как отменили штрафы за прогулы. «Если им не интересно, учатся дети или нет, я не обязан объявлять, когда и почему мой сын не появится на уроках», — сказал Драко и вопрос был закрыт.
В Хогвартсе лучше не стало. Не мог он просто так подойти к Розе, не зная, как она к этому отнесётся, захочет ли его видеть. Оставалось искать подходящего случая. И здесь Скорпиус, почти как Министр Магии, уже готов был поверить, что его сглазили. Совместных пар у Рейвенкло и Слизерина больше не было. Вместо этого ЗОТИ и травологию проводили с Гриффиндором, что само по себе удовольствие ниже среднего. Устраиваясь поближе к Поттерам, Скорпиус надеялся хотя бы вскользь услышать, что происходит в доме Уизли, как там Роза. Но брат с сестрой болтали на отвлечённые темы. Единственное, к чему привели эти попытки, — Лили после пятого или шестого внимательного взгляда стала поглядывать на Скорпиуса в ответ. Хитрыми, что-то понимающими зелёными глазами. Или так только казалось? Злясь и чувствуя себя окончательным идиотом, Малфой отвернулся.
В библиотеке Роза не появлялась. Подкараулить её возле дверей факультета никак не получалось, сколько он не пытался. Несколько раз он видел её в школьном дворе, но она постоянно была с кем-то из своих родственников, а чаще всего — с Тедом Люпином, одним из Стражей Хогвартса. Оставался завтрак, но Роза редко бросала взгляд в сторону зелёного стола. Со своей стороны, помня, что она может и не хотеть афишировать, что они знакомы, он решил не разглядывать её слишком долго. А как хотелось. Простое желание встретиться и поговорить с каждой неудачей росло и усиливалось, доходя уже до какой-то мании. Ему надо было видеть Розу, смеяться с ней, даже пикироваться, если потребуется… Великий Мерлин, он не заметил, как привязался к этой рейвенкло.
Роза погрузилась в противодействие Министерству с головой. Джеймс даже дал ей свою мантию-невидимку, чтобы было удобнее незаметно появляться и исчезать из их поля зрения.
«Роза-Роза… Ну и зачем мне теперь эти танцы? Чему надо, я научился в прошлом году, а эта дурацкая кадриль без тебя не имеет смысла. Почему ты написала так мало, как будто впопыхах, и даже не попросила сову подождать ответа?»
И здесь Скорпиус встревожился. По телу разлилась странная слабость, как от потери крови, в ушах зашумело. Роза очень редко присылала ему сов, потому что они часто виделись и так. Он перечитал короткое послание ещё раз: «отец знает», «мне лучше не ходить». Великий Мерлин, неужели мистер Уизли всё-таки посоветовал своей дочери перестать «общаться со слизеринцем»? Тогда это письмо — просто вежливое объяснение причины. Нет, Роза, ты не могла послушаться Рональда, ты всегда всё делаешь по-своему, упрямая, как норвежский дракон… Или могла?
«Запомни, Скорпиус, Уизли не просто семья: это — Клан», — прозвучало у него в голове. Сколько сарказма, но сколько нежности. И хорошо знакомый взгляд, как будто говорящий, что он ничего об этом не знает и знать не может. Что он чужак, пришелец, которому неизвестно, чему они радуются, грустят, в чём смысл их жизни.
Скорпиус смотрел на пустую стену. Серебристые с зелёным шёлковые обои не могли дать ему ответ, почему в душе стало так же пусто, как на этой стене. «На что ты надеялся, Малфой? — спросил издевательский внутренний голос. — Она правильно поступила. Роза всегда всё понимает первой. Сознайся, ведь если завтра Драко спросит тебя, правда ли ты общаешься с Уизли, ты соврёшь. Ты знал это всё время. Два года — только отсрочка. Вы не можете всю жизнь ходить под чарами незаметности, как бы хорошо они у тебя не получались».
Скорпиус вовсе не возражал: ходить под чарами незаметности всю жизнь, если только с Розой. Если бы она согласилась. «Надеюсь, в Хогвартсе всё будет по-другому». По-другому, чем раньше, или по-другому, чем сейчас?
Спал Малфой плохо, а прямо с утра, хмурый и бледный, направился в совятню. Всё равно, что через день им обоим возвращаться в Хогвартс. Он уже приставил лестницу к люку, ведущему на крышу, к совам, и долез до середины, как вдруг засомневался. Скорпиус вовсе не хотел делать из себя посмешище. Лучше всё выяснить лично. Он повернулся, чтобы спускаться, но нечаянно зацепился за ступеньку. Заклинанием левитации он воспользоваться не успел.
И он ещё не хотел подождать день… Неделя в больнице Святого Мунго, куда определила его Астория, пресекая любые попытки возразить. Хотя хватило бы трёх дней и домашней сиделки. Никакой возможности послать сову. И в школе никто не знает: это принципиальная позиция отца с тех пор, как отменили штрафы за прогулы. «Если им не интересно, учатся дети или нет, я не обязан объявлять, когда и почему мой сын не появится на уроках», — сказал Драко и вопрос был закрыт.
В Хогвартсе лучше не стало. Не мог он просто так подойти к Розе, не зная, как она к этому отнесётся, захочет ли его видеть. Оставалось искать подходящего случая. И здесь Скорпиус, почти как Министр Магии, уже готов был поверить, что его сглазили. Совместных пар у Рейвенкло и Слизерина больше не было. Вместо этого ЗОТИ и травологию проводили с Гриффиндором, что само по себе удовольствие ниже среднего. Устраиваясь поближе к Поттерам, Скорпиус надеялся хотя бы вскользь услышать, что происходит в доме Уизли, как там Роза. Но брат с сестрой болтали на отвлечённые темы. Единственное, к чему привели эти попытки, — Лили после пятого или шестого внимательного взгляда стала поглядывать на Скорпиуса в ответ. Хитрыми, что-то понимающими зелёными глазами. Или так только казалось? Злясь и чувствуя себя окончательным идиотом, Малфой отвернулся.
В библиотеке Роза не появлялась. Подкараулить её возле дверей факультета никак не получалось, сколько он не пытался. Несколько раз он видел её в школьном дворе, но она постоянно была с кем-то из своих родственников, а чаще всего — с Тедом Люпином, одним из Стражей Хогвартса. Оставался завтрак, но Роза редко бросала взгляд в сторону зелёного стола. Со своей стороны, помня, что она может и не хотеть афишировать, что они знакомы, он решил не разглядывать её слишком долго. А как хотелось. Простое желание встретиться и поговорить с каждой неудачей росло и усиливалось, доходя уже до какой-то мании. Ему надо было видеть Розу, смеяться с ней, даже пикироваться, если потребуется… Великий Мерлин, он не заметил, как привязался к этой рейвенкло.
Роза погрузилась в противодействие Министерству с головой. Джеймс даже дал ей свою мантию-невидимку, чтобы было удобнее незаметно появляться и исчезать из их поля зрения.
Страница 16 из 104
