Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19429
Казалось, весь запас её душевных сил ушёл на тот скандал, который она устроила на приёме.
— Ты не рада меня видеть? — повёл бровями он. — Не ожидал.
— А чего ты ожидал? — Лили повысила голос и закашлялась. Рука, державшая сигарету, предательски дрожала.
Это была бледная, тонкая, хрупко-костистая рука, чем-то похожая на японского бумажного журавлика. На сигарету в такой руке смотреть было страшно, как будто огонёк легко мог её прожечь. — Почему? Почему ты никогда не писал мне? Что за дурацкий спектакль, Альбус?
Альбус Северус Поттер шумно вздохнул и закрыл лицо ладонями. Что он мог ей ответить? Двадцать лет разлуки — это слишком много, чтобы просто попросить прощения. А потом начал говорить. Про всё, что с ним происходило, начиная с того слишком солнечного летнего дня, когда их поток сдал последний экзамен СОВ, а Альбус Поттер исчез, оставив после себя только одно письмо. Про холодный и мрачный Дурмстранг, про то, как он не смог стать ликвидатором заклятий, недобрав всего пять баллов до необходимых ста пятидесяти, про то, как ему пришлось устроиться в магазин к каким-то чешским некромантам, чтобы платить за учёбу, потому что к родителям он твёрдо решил не обращаться. И о своей первой лавочке, которую он выкупил и открыл снова через месяц после совершеннолетия. Как он сразу после этого связался с камином на площади Гриммо, но застал дома только маму. Как они долго плакали, смеялись и клялись больше не расставаться. Моргана его подери, в этот момент он был уверен, что его изгнание подошло к концу. Но на следующий день…
— На следующий день, я опять вызвал камин на Гриммо. Джин улыбнулась мне как-то фальшиво, натянуто, вполуха меня слушала, всё время смотрела на часы и нервничала. А потом сказала… — голос Альбуса сел, а лазорево-зелёные глаза заблестели, как будто в них стояли слёзы. — Клянусь, я до сих пор это помню Лили! Она сказала: «Извини, Альбус, мне одна знакомая намекнула, что твой непутёвый отец в семь часов будет у любовницы на Ривер-стрит. Я хочу его перехватить. Ты прости, но я не хочу пропустить этот момент. Ты ведь можешь зайти в другой раз, правда?» И всё, — Альбус беспомощно развёл руками. — Я не знал, что сказать. Знаешь… я сбежал, конечно, не из-за родителей. Из-за дурацкого Хогвартса и всей этой слизеринской банды, которая не давала мне прохода. Но… я ведь был совсем подростком, и… Нам хочется, правда хочется в этом возрасте, что бы… Вот мы сбежали, а родители нас ищут, беспокоятся. Мы рисуем картинки, как вернёмся, а нам обрадуются, — на губах у Альбуса застыла нервная, горькая улыбка, а нижняя губа предательски задрожала, — но мы не нужны. Мы никому не нужны.
Что бы подумали сотрудники «Мёрквуд Индастриес», хотя бы мельком увидев эту картину? Всегда такой холёный, уверенный в себе, похожий на наглого породистого сиамского кота, сейчас он снова стал тем Альбусом Поттером, который мёрз в далёкой Чехии и мечтал вернуться к семье. Как будто прежнее имя, названное сестрой, прекратило действие оборотного зелья под названием «успешный предприниматель Даниэль Мёрквуд». Лили села рядом с братом и обняла его за плечи, гладя блестящие чёрные волосы. Братец Альбус, что здесь ещё скажешь? Совсем не изменился, несмотря на весь свой австралийский лоск. Да, жизнь на Гриммо не сахар, она-то знает… Внезапно, от этой мысли Лили застыла и отстранилась. Она знает. Потому что он сбежал и оставил её там. Он почувствовал её настроение и взял себя в руки, высвобождаясь из объятий сестры. Сейчас он скорее напоминал кота, оставленного хозяевами на холодном балконе: хмурый, презрительный, недовольный, скрывающий внутреннюю дрожь за преувеличенным равнодушием.
— Почему ты не нашёл хотя бы меня, Альбус? — Лили вопросительно посмотрела на него. Сигареты закончились, и она растеряно крутила пустую пачку в руках, не в силах сосредоточиться. — И почему перестал общаться с родителями потом, когда вырос? Они же с года твоего выпуска больше о тебе не слышали…
— К родителям вернуться я просто не смог… — Альбус устало потёр переносицу и прикрыл глаза. — Ты понимаешь, физически. Когда у меня дела не складывались, я прогорал, меня подставляли партнёры… я старался ни с кем не общаться, потому что мне было стыдно. Я сказал себе, что вернусь только успешным человеком, и никак иначе! — зелёные глаза недобро сузились, на скулах заходили желваки. — А потом… когда у меня стало получаться, я… — он снова развёл руками, — просто побоялся. Мне хватило тогда увидеть кусочек этого дома в камине, чтобы вспомнить всё. Я как будто боялся заразиться, прикоснуться снова к этому холоду и отчаянию. К этой безнадёжности… — Альбус нервно усмехнулся и закусил губу. — Ты знаешь, я в Австралию уехал только потому, что там всегда солнце!
— А меня ты оставил им в заложниках! — рассердилась Лили, на которую нахлынула волна собственных воспоминай и жалости к себе. — Ты думаешь, что мне было легче? Я… даже не знала, где ты!
— Но я написал об этом родителям в прощальном письме!
— Ты не рада меня видеть? — повёл бровями он. — Не ожидал.
— А чего ты ожидал? — Лили повысила голос и закашлялась. Рука, державшая сигарету, предательски дрожала.
Это была бледная, тонкая, хрупко-костистая рука, чем-то похожая на японского бумажного журавлика. На сигарету в такой руке смотреть было страшно, как будто огонёк легко мог её прожечь. — Почему? Почему ты никогда не писал мне? Что за дурацкий спектакль, Альбус?
Альбус Северус Поттер шумно вздохнул и закрыл лицо ладонями. Что он мог ей ответить? Двадцать лет разлуки — это слишком много, чтобы просто попросить прощения. А потом начал говорить. Про всё, что с ним происходило, начиная с того слишком солнечного летнего дня, когда их поток сдал последний экзамен СОВ, а Альбус Поттер исчез, оставив после себя только одно письмо. Про холодный и мрачный Дурмстранг, про то, как он не смог стать ликвидатором заклятий, недобрав всего пять баллов до необходимых ста пятидесяти, про то, как ему пришлось устроиться в магазин к каким-то чешским некромантам, чтобы платить за учёбу, потому что к родителям он твёрдо решил не обращаться. И о своей первой лавочке, которую он выкупил и открыл снова через месяц после совершеннолетия. Как он сразу после этого связался с камином на площади Гриммо, но застал дома только маму. Как они долго плакали, смеялись и клялись больше не расставаться. Моргана его подери, в этот момент он был уверен, что его изгнание подошло к концу. Но на следующий день…
— На следующий день, я опять вызвал камин на Гриммо. Джин улыбнулась мне как-то фальшиво, натянуто, вполуха меня слушала, всё время смотрела на часы и нервничала. А потом сказала… — голос Альбуса сел, а лазорево-зелёные глаза заблестели, как будто в них стояли слёзы. — Клянусь, я до сих пор это помню Лили! Она сказала: «Извини, Альбус, мне одна знакомая намекнула, что твой непутёвый отец в семь часов будет у любовницы на Ривер-стрит. Я хочу его перехватить. Ты прости, но я не хочу пропустить этот момент. Ты ведь можешь зайти в другой раз, правда?» И всё, — Альбус беспомощно развёл руками. — Я не знал, что сказать. Знаешь… я сбежал, конечно, не из-за родителей. Из-за дурацкого Хогвартса и всей этой слизеринской банды, которая не давала мне прохода. Но… я ведь был совсем подростком, и… Нам хочется, правда хочется в этом возрасте, что бы… Вот мы сбежали, а родители нас ищут, беспокоятся. Мы рисуем картинки, как вернёмся, а нам обрадуются, — на губах у Альбуса застыла нервная, горькая улыбка, а нижняя губа предательски задрожала, — но мы не нужны. Мы никому не нужны.
Что бы подумали сотрудники «Мёрквуд Индастриес», хотя бы мельком увидев эту картину? Всегда такой холёный, уверенный в себе, похожий на наглого породистого сиамского кота, сейчас он снова стал тем Альбусом Поттером, который мёрз в далёкой Чехии и мечтал вернуться к семье. Как будто прежнее имя, названное сестрой, прекратило действие оборотного зелья под названием «успешный предприниматель Даниэль Мёрквуд». Лили села рядом с братом и обняла его за плечи, гладя блестящие чёрные волосы. Братец Альбус, что здесь ещё скажешь? Совсем не изменился, несмотря на весь свой австралийский лоск. Да, жизнь на Гриммо не сахар, она-то знает… Внезапно, от этой мысли Лили застыла и отстранилась. Она знает. Потому что он сбежал и оставил её там. Он почувствовал её настроение и взял себя в руки, высвобождаясь из объятий сестры. Сейчас он скорее напоминал кота, оставленного хозяевами на холодном балконе: хмурый, презрительный, недовольный, скрывающий внутреннюю дрожь за преувеличенным равнодушием.
— Почему ты не нашёл хотя бы меня, Альбус? — Лили вопросительно посмотрела на него. Сигареты закончились, и она растеряно крутила пустую пачку в руках, не в силах сосредоточиться. — И почему перестал общаться с родителями потом, когда вырос? Они же с года твоего выпуска больше о тебе не слышали…
— К родителям вернуться я просто не смог… — Альбус устало потёр переносицу и прикрыл глаза. — Ты понимаешь, физически. Когда у меня дела не складывались, я прогорал, меня подставляли партнёры… я старался ни с кем не общаться, потому что мне было стыдно. Я сказал себе, что вернусь только успешным человеком, и никак иначе! — зелёные глаза недобро сузились, на скулах заходили желваки. — А потом… когда у меня стало получаться, я… — он снова развёл руками, — просто побоялся. Мне хватило тогда увидеть кусочек этого дома в камине, чтобы вспомнить всё. Я как будто боялся заразиться, прикоснуться снова к этому холоду и отчаянию. К этой безнадёжности… — Альбус нервно усмехнулся и закусил губу. — Ты знаешь, я в Австралию уехал только потому, что там всегда солнце!
— А меня ты оставил им в заложниках! — рассердилась Лили, на которую нахлынула волна собственных воспоминай и жалости к себе. — Ты думаешь, что мне было легче? Я… даже не знала, где ты!
— Но я написал об этом родителям в прощальном письме!
Страница 58 из 104
