Ящик Пандоры

Оставив письмо на столе, Констанс встала и с привычным для нее достоинством покинула учительскую. Амелия разрывалась между желанием последовать за своей заместительницей и необходимостью остаться на месте, чтобы объяснить все переживающим девочкам и Давине. Сперва она хотела выбрать первое, но в то же время знала, что Констанс едва ли расскажет ей о содержании письма. К тому же учительница зельеварения страшно не любила, когда в таком состоянии с ней кто-то пытался разговаривать.

Амелия посмотрела на Давину, и та коротко кивнула ей на дверь. Выбор был сделан. Директриса подбежала к двери и, открыв ее, выскочила в коридор. Констанс уже была в конце коридора и начинала спускаться по лестнице. Амелия бросилась было за ней, но та уже растворилась в воздухе. Мисс Кэкл остановилась. Идти куда-либо было бессмысленно, так как она понятия не имела, куда Констанс отправится. На мгновение директриса вспомнила аналогичный случай, когда замок собиралась купить Аманда Медвяниус, а мистер Хэллоу демонстрировал план новой школы. В тот раз Констанс написала заявление об уходе, но тогда ее эмоциональное состояние, вызвавшее это действие, было скорее грустным, а не яростным.

Амелия тяжело оперлась на перила, окружающие небольшой внутренний дворик, и сцены из прошлого разворачивались перед ее глазами так, как будто это было вчера.

— Констанс! — крикнула директриса, выскакивая из учительской следом за своей заместительницей, оставляя Имоджен и Давину одних. Она знала, что две женщины вполне способны постоять за себя, и ей не хотелось терять лучшего преподавателя, который когда-либо был в школе Кэкл. — Констанс! — повторила она, но та проигнорировала ее.

По большей части, Амелия винила себя. Она должна была ввести своих сотрудников в курс дела о финансовых трудностях школы, но решила этого не делать. И сейчас она очень жалела о своем решении.

— Констанс, — снова позвала она, едва поспевая за бойкими шагами учительницы зельеварения. — Пожалуйста, вернитесь. Мы нуждаемся в вас, Констанс.

Констанс резко остановилась, так, что директриса едва не врезалась в нее, но не обернулась.

— Я признаю, я должна была сказать вам раньше, — сказала Амелия, пытаясь восстановить дыхание. — Пожалуйста, Констанс, почему вы не смотрите на меня?

В течение нескольких, мучительно долгих секунд не было никакой реакции, а затем Констанс повернулась лицом к директрисе. Ее руки слегка дрожали, и она сжала их вместе. Но не это поразило Амелию больше всего. В глазах заместительницы застыли слезы и в них явственно читалось выражение отчаяния. Именно поэтому она и не обернулась раньше. Откуда-то слева раздался шорох и, обернувшись, Амелия увидела двух учениц, стоящих на лестнице. Констанс тоже услышала шум и мгновенно исчезла.

Амелия вздохнула, благодаря тот день, когда Констанс приняла решение остаться и разорвала свое заявление об уходе. Но отчаяние и уныние в ее глазах, которое она испытывала, понимая, что ей придется оставить то, что она так любила, запомнились директрисе навсегда. Это было очень похоже на теперешний страх.

Внезапно Амелия поняла, где она может найти свою заместительницу, и, развернувшись, директриса направилась в сторону подземелий, все еще думая о событиях прошлого. Тогда был единственный раз, когда она видела Констанс плачущей, если не считать того раза, когда она упала в обморок от боли. Констанс всегда держала свои чувства под контролем и лишь тогда показала директрисе свое истинное лицо. Сейчас Амелия подумала, что Констанс снова понадобилось эмоциональное укрытие, чтобы прийти в себя.

Директриса дошла до двери в подземелье и немного приоткрыла ее, сломав щит сдерживания. Она увидела одетую в черное фигуру, которая, сгорбившись, сидела за столом и глухо рыдала, прикрыв лицо руками.

— Констанс? — прошептала Амелия, зная, что хоть ее заместительнице и не понравится такое вторжение, но сейчас ее присутствие здесь, будет куда благотворнее, чем если она просто развернется и уйдет.

— Уходите, — сказала Констанс. — Пожалуйста, мисс Кэкл, оставьте меня в покое.

— Моя дорогая, вы плачете и явно страдаете. Я не была бы хорошей директрисой, если бы могла оставить хоть кого-то в одиночестве в таком состоянии.

Констанс продолжала сидеть, закрыв лицо руками, и войдя в комнату, Амелия протянула ей платок. Констанс с благодарностью приняла его и вытерла глаза.

— Я думала, что это мое тайное место, — тихо пробормотала она, — но, похоже, любая кошка в замке знает, где меня найти.

— Мы все знаем друг о друге больше, чем нам хотелось бы, — ласково сказала Амелия.

— Нет, — возразила Констанс. — Вы совсем не знаете меня, директриса. — Она посмотрела начальнице в глаза, и Амелия увидела мольбу на ее лице. — Не спрашивайте, — попросила Констанс. — О чем бы вы не хотели спросить. Я знаю, что это важно. И когда придет время, я непременно расскажу, но не сейчас.