Ящик Пандоры

Меньше чем сорок восемь часов спустя он думал, что потерял ее навсегда, после того, как она призвала свою магию и была готова умереть, чтобы спасти остальных из девятого круга.

С того момента прошло несколько месяцев и между ними столько всего произошло… Но все хорошие времена и счастливые дни, казалось, размылись, когда он получил сообщение от Констанс. Когда он распечатал зачарованный конверт, голос ведьмы наполнил комнату. Она быстро изложила ему факты в свойственной ей решительной манере, но в ее голосе было что-то еще. Экберту показалось, что за ее словами скрывается необузданный страх. Спустя пару минут после того, как сообщение было передано, в дверь постучали и в комнату вошел Алджернон. Он сообщил, что тоже получил сообщение, после чего они обменялись еще парой слов и вместе покинули школу Камелот.

Их встретила Давина и в настоящее время вела их в учительскую, что само по себе было довольно странно. Обычно гостей встречала Амелия, соблюдая приличия даже в самых чрезвычайных ситуациях. Давина пыталась что-то объяснить, но ее голос так дрожал от переполняющих ведьму эмоций, что понять ее торопливые слова было невозможно. Она открыла дверь учительской и Экберт был удивлен, увидев там всего двух человек. В кресле, в котором обычно можно было увидеть Имоджен Дрилл, сейчас сидела Милдред Хаббл. Констанс же сидела в конце стола. Место Амелии зловеще пустовало.

Почувствовав всю серьезность ситуации, Экберт и Алджернон быстро заняли свободные кресла, тактично избегая обычного места Амелии. Как только все были в сборе, Констанс начала:

— Как вам известно, в школе Кэкл произошла страшная ситуация. — Она тяжело вздохнула. — Директриса тяжело больна, и этому есть только одно объяснение. — Кровь застыла у Экберта в жилах, когда он понял, с чем это связано, а перед глазами замелькали события прошлого ноября. — Это Дьявол, — продолжала заместительница директрисы. — Он каким-то образом вернулся и выпустил Пустоту.

Экберт прикрыл глаза. Он был готов к чему угодно, только не к этому. Это был враг, о котором он ничего не знал, а о Пустоте вообще не принято было говорить в магических кругах. Волшебник не знал, что он может сделать и как это остановить, а самое главное, не хотел спрашивать об этом у ведьмы, которая была гораздо моложе его. К счастью Милдред и Алджернон избавили его от этого.

— Что такое Пустота? — хором спросили они.

Констанс сделала глубокий вдох.

— Каждый раз, когда ведьма или волшебник колдуют, передается определенное количество магического разряда. Их магические способности используются до тех пор, пока у них совсем не останется магии, также, как у Делии, которая использовала всю свою силу в девятом кругу. Пустота собирает все магические остатки в мире, потому что если позволить этой магии свободно разгуливать, в мире воцарится хаос. Эффект Фостера вызван многими вещами. Иногда он возникает, когда магический заряд слишком силен и Пустота не может поглотить его. Это обычно является причиной катастрофических событий, вызванных эффектом Фостера.

В комнате повисла тишина. Каждый думал об одном и том же. Если пустота будет выпущена и вся ее магия будет свободно витать в воздухе, эффект Фостера может быть невообразимым.

— Значит, Пустота вызвала болезнь Амелии? — наконец задал вопрос Алджернон.

Констанс кивнула.

— Что мы можем сделать? — спросила Давина, оглядываясь на Верховного волшебника в надежде, что он найдет решение, но Экберт был в таком же недоумении, как и все остальные, и обменивался обеспокоенными взглядами с Алджерноном и Милдред.

Констанс снова вздохнула и заговорила:

— Есть только одна вещь, которую мы можем сделать, — сказала она. — Вернее, есть только одна вещь, которую я могу сделать. — Она выпрямилась и Экберт мог видеть неподдельный страх в ее широко раскрытых глазах. — Вероятно, мне стоит рассказать вам, что моя дискуссия с Дьяволом в девятом кругу… была не первой. — Она вытащила письмо, написанное серебряными чернилами на черной бумаге. — Я сомневаюсь, что вы сможете прочитать это, но могу сказать, что если мы собираемся найти решение, мне придется встретиться с ним еще раз.

— Что? — с ужасом воскликнула Давина. — Вы не можете! Констанс, это небезопасно!

— Это единственный способ, Давина, — вздохнула Констанс, хотя Экберт видел ее нежелание поступать таким образом. — Это то, чего он хочет. Он сказал, что я встречусь с ним, хочу я этого или нет. И так как наиболее вероятно, что болезнь Амелии вызвана пустотой, я думаю, у меня просто нет иного выбора. — Она замолчала и Экберт мог почти физически ощутить ее гнев из-за того, что ей приходится наплевав на свою гордость, соглашаться на условия Дьявола. — Если я встречусь с ним, он наверняка скажет, почему сделал это. Почему выпустил Пустоту.

Экберт сцепил зубы, чтобы ненароком не сказать что-то, о чем ему в последствии придется пожалеть.