Ящик Пандоры

Жители замка знали, что у них почти не было шансов, но по-прежнему надеялись, и это вызывало настоящее восхищение.

Имоджен покинула учительскую, поставив себе задачу отыскать мисс Бэт и рассказать ей о последних событиях. Милдред смотрела на свои руки, будто бы ожидая, что они начнут действовать сами, и применив доселе неизвестную магию, спасут их из этого дьявольского положения.

Экберт был удивлен, когда Милдред заговорила.

— Все будет хорошо, — вздохнув, сказала она. — Если Пустоту закроют, то, скорее всего, все, что с ней связано, будет сведено к нулю, и Дьявол не будет иметь сил, чтобы контролировать это. Это точно также, как с вампиром. Если умрет тот, кто его укусил, то он снова станет человеком.

Волшебник удивился ее непогрешимой логике. Почему он сам не пришел к этому выводу? Экберт мысленно пожал плечами, сосредоточившись на внезапной легкости, которая поселилась в его сердце. Они нашли решение. Довольно слабое, но тем не менее. Увидев его изумление, Милдред улыбнулась.

— Я собираюсь рассказать мисс Дрилл и мисс Бэт, — сказала она. — А вам, вероятно, стоит рассказать мистеру Роун-Уэббу о том, что происходит?

Экберт подумал о том, что это был подходящий момент. Он не видел своего друга весь день и понятия не имел, где тот находится. Волшебник хотел спросить у Милдред о его местонахождении, но девочка уже ушла, а у Экберта не было никакого желания гоняться за ней. Вздохнув, он поднял посох и, просканировав школу, понял, что его друг находится в теплицах. Алджернон выглядел таким счастливым, разговаривая с растениями, что Экберт не решился сообщить ему плохие новости. Его друг был во многом похож на Давину. Он был довольно искусным волшебником, но несколько десятилетий, проведенных в образе лягушки, определенно давали о себе знать, и он едва ли мог справиться с подобной ситуацией. Хотя в последнее время Давина и Алджернон, казалось, стали гораздо спокойнее воспринимать ситуацию.

Увидев сквозь стеклянную дверь друга, Алджернон распахнул ее и пригласил Экберта внутрь.

— Проходи, Экберт, — вздохнул он. — Правда, здесь немного жарковато.

Вскинув головы, волшебники посмотрели на быстро темнеющее небо и невольно поежились. На улице стоял нехарактерный для этого сезона холод. Экберт вошел в теплицу, собираясь как можно дольше потянуть время, но Алджернон проницательно посмотрел на друга.

— Ладно, Экберт, выкладывай. Я знаю, что ты пришел сюда не просто для дружеской беседы. Не в этих обстоятельствах.

Экберт вздохнул. Его друг знал его слишком хорошо. Он быстро пересказал последние события, случившиеся в замке. Алджернон слушал его, не перебивая. Когда Верховный волшебник закончил, в теплице повисла тишина.

— Хорошо, — в конце концов сказал Алджернон. — Сейчас от нас ничего не зависит. — Он посмотрел на стены замка сквозь мутное стекло теплицы, и Экберт точно знал, что он имеет в виду. Сейчас все зависело от Констанс.

Глава 21

Констанс накинула на плечи халат и замотала мокрые волосы в полотенце, в который раз спросив себя, на что она идет. В дверь постучали. Учительница потянулась к дверной ручке, но застыла на месте, на самом деле не желая ее открывать и ни с кем встречаться.

— Мисс Хардбрум, — раздался за дверью голос Фенеллы. — Вы не можете прятаться там вечно.

Констанс скрипнула зубами и открыла дверь.

— Фенелла Фиверфью, Гризельда Блэквуд, я хотела бы напомнить вам, что несмотря на то, что вы больше не ученицы школы Кэкл, я гораздо более квалифицированная ведьма, чем вы обе, вместе взятые, и я по-прежнему могу превратить вашу жизнь в ад, — сказала она сквозь стиснутые зубы и отошла к туалетному столику, впуская в комнату двух бывших учениц, которые улыбались как две кошки, которым удалось добраться до сливок.

— Интересная аллегория в нынешних обстоятельствах, — заметила Гризельда. — Но намек понят и принят к сведению.

Констанс тяжело вздохнула, проклиная себя за то, что согласилась принять помощь Фенеллы и Гризельды. Она села перед зеркалом, но прежде чем Фенелла успела снять полотенце с ее головы, учительница снова заговорила:

— Я также хотела бы напомнить вам, что это экстренная ситуация, которая никогда не повторится. Я ясно выразилась?

Фенелла склонилась в притворном благоговении.

— Конечно-конечно. — Она выпрямилась и ехидно переглянулась с подругой. — Давайте начнем работать!

Констанс мрачно отметила, что девушки были явно в своей стихии. Они занялись ее волосами, и Констанс была наполовину обеспокоена, а наполовину заинтригована. Ей хотелось увидеть результат. Констанс не могла не признать, что Фенелла и Гризельда были превосходными ведьмами, и могли бы далеко пойти, если бы использовали свой талант в учебных целях, а не в области красоты или чего-то столь же легкомысленного.

— Сейчас мы кое-что поправим, — сказала Гризельда, глядя в зеркало.