Фандом: Самая плохая ведьма. Продолжение фанфика Инферно. Наступило лето, и школа Кэкл уже готовится к выпуску старшеклассниц. Но призраки того ужасного вечера не оставляют академию Кэкл в покое. Происходит что-то страшное. Девятый круг ада не хочет просто так отпускать намеченную жертву…
Добавить в моё избранное
229 мин, 29 сек 4083
На полпути наверх посох волшебника снова замерцал, а стены сотряс новый рев. Они не останавливались, пока не выбрались наружу, туда, где светило солнце, хотя Экберт не мог не отметить, что свет был довольно слабым из-за плотной облачной завесы. Тяжело дыша, он развернулся и набросил на дверь в подземелье запирающее заклинание, а затем наколдовал табличку, поясняющую, что ходить в подземелья строго запрещено и опасно для жизни. Он не стал подробно расписывать, почему именно нельзя ходить в подземелья, не желая пугать и без того напуганных девочек еще больше. Конечно, Экберт доверял местным ученицам, но порой случались такие вещи, которые невозможно было объяснить.
— Мы должны сказать мисс Хардбрум, — сказала Имоджен. Экберт и Милдред синхронно покачали головами.
— Ее пока нет, — пояснила Милдред. — Она еще не вернулась от Делии. — Девочка сделала паузу, а затем улыбка озарила ее лицо. Она полезла в карман и достала компактное зеркальце, в котором Экберт узнал одно из средств, при помощи которых волшебники и ведьмы общались друг с другом. Имоджен казалась слегка озадаченной, но когда Милдред подышала на стекло и написала на нем имя, выражение ее лица прояснилось.
— Милдред, зачарованное зеркало мисс Хардбрум висит в учительской, — напомнила она.
— Я знаю, — вздохнула Милдред, после того, как на ее вызов не последовало никакой реакции. — Я думала, что у мисс Хардбрум тоже имеется с собой компактное зеркальце. Но, видимо, нет.
Эта неудача, казалось, выбила девочку из колеи. Экберт заметил, как дрожат руки Милдред, когда она убирает зеркало обратно в карман.
Они стояли в холле молча и думали о сложившейся ситуации, пока очередной оглушительный грохот не привел их в чувство. Они поспешно отошли от двери, будто боясь, что Дьявол в своем истинном облике вот-вот распахнет ее и нападет на них.
— Я думаю, нам всем не помешает выпить по чашке чая, — предложила Имоджен, когда рев прекратился, и Экберт охотно согласился. Они прошли в учительскую. Милдред тут же занялась приготовлением чая, а потом опустилась в кресло, которое обычно занимала мисс Бэт, ожидая, когда остальные поделятся своими мыслями по поводу случившегося.
— Это… это была… это была Пустота? — спросила Имоджен, принимая из рук Милдред свою чашку, и не обращая внимания на то, что девочка расплескала почти половину ее содержимого.
— Да… нет. Не совсем, — сказал Экберт. — Это была еще не Пустота, хотя эти явления определенно связаны. Я не вижу другого объяснения. — Он замолчал, вглядываясь в лица присутствующих. — Когда замок в ноябре перенесли в Ад, произошел кросс-мерный сдвиг. Он физически переместился из мира живых в мир мертвых. Из-за этого в окрестностях замка барьер между мирами значительно ослаб. Он стал настолько тонким, что чисто теоретически, обладая достаточной магической мощью, им можно управлять.
Раздался звук бьющегося стекла. Когда Верховный волшебник договорил, Милдред выронила свою чашку, и она упала на пол. Но девочка едва ли осознавала, что произошло. Она некоторое время испуганно смотрела на Экберта, а потом, придя в себя, опустила глаза на разбитую чашку и принялась собирать осколки, бормоча извинения. Имоджен стало ее жалко, и она опустилась на колени, чтобы помочь. Вместе они собрали крупные куски, а затем заклинание Экберта удалило и самые мелкие осколки.
— Дьявол использует магию пустоты, чтобы проделать дыру в барьере, — прошептала Милдред. — Это был его план с самого начала?
— Ну, я этого точно не знаю, — вздохнув, сказал волшебник. — Но да, вполне возможно, что он использует магию Пустоты, чтобы истончить барьер, и сквозь дыру выйдет в своей истиной форме в наш мир, чтобы посеять хаос.
Экберт замолчал, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь фразу, которая могла снять остроту ужасного предчувствия, которое окутало комнату. Должно было быть что-то, что они могли сделать, чтобы остановить эту ужасную цепь событий, но сколько бы усилий волшебник не прилагал, он не мог найти никакого выхода. Дьявол всегда все контролировал. Когда они думали, что им удалось обойти его, Дьявол подкидывал им новую проблему, оправдывая свое звание хозяина хаоса. Замок никогда еще не переживал столько беспорядков и одновременно никогда не был таким тихим, как сейчас. Это не было похоже на любой другой кризис, но Экберт знал, что во время кризиса люди не всегда бегают и кричат, сея вокруг панику. В замке было тихо: коридоры были пусты, внутренний двор тоже, а на лицах людей, которых ему посчастливилось встретить, застыло выражение отчаяния. Директриса была недееспособна, что нанесло первый моральный удар по школе, а ее заместительницу практически довели до нервного срыва. Все выглядело так, будто весь замок был на грани того, чтобы сдаться и принять свою судьбу, но несмотря на угнетающую атмосферу обреченности, Экберт мог поклясться, что видел крохотные лучики надежды, присутствующие в каждом удрученном взгляде.
— Мы должны сказать мисс Хардбрум, — сказала Имоджен. Экберт и Милдред синхронно покачали головами.
— Ее пока нет, — пояснила Милдред. — Она еще не вернулась от Делии. — Девочка сделала паузу, а затем улыбка озарила ее лицо. Она полезла в карман и достала компактное зеркальце, в котором Экберт узнал одно из средств, при помощи которых волшебники и ведьмы общались друг с другом. Имоджен казалась слегка озадаченной, но когда Милдред подышала на стекло и написала на нем имя, выражение ее лица прояснилось.
— Милдред, зачарованное зеркало мисс Хардбрум висит в учительской, — напомнила она.
— Я знаю, — вздохнула Милдред, после того, как на ее вызов не последовало никакой реакции. — Я думала, что у мисс Хардбрум тоже имеется с собой компактное зеркальце. Но, видимо, нет.
Эта неудача, казалось, выбила девочку из колеи. Экберт заметил, как дрожат руки Милдред, когда она убирает зеркало обратно в карман.
Они стояли в холле молча и думали о сложившейся ситуации, пока очередной оглушительный грохот не привел их в чувство. Они поспешно отошли от двери, будто боясь, что Дьявол в своем истинном облике вот-вот распахнет ее и нападет на них.
— Я думаю, нам всем не помешает выпить по чашке чая, — предложила Имоджен, когда рев прекратился, и Экберт охотно согласился. Они прошли в учительскую. Милдред тут же занялась приготовлением чая, а потом опустилась в кресло, которое обычно занимала мисс Бэт, ожидая, когда остальные поделятся своими мыслями по поводу случившегося.
— Это… это была… это была Пустота? — спросила Имоджен, принимая из рук Милдред свою чашку, и не обращая внимания на то, что девочка расплескала почти половину ее содержимого.
— Да… нет. Не совсем, — сказал Экберт. — Это была еще не Пустота, хотя эти явления определенно связаны. Я не вижу другого объяснения. — Он замолчал, вглядываясь в лица присутствующих. — Когда замок в ноябре перенесли в Ад, произошел кросс-мерный сдвиг. Он физически переместился из мира живых в мир мертвых. Из-за этого в окрестностях замка барьер между мирами значительно ослаб. Он стал настолько тонким, что чисто теоретически, обладая достаточной магической мощью, им можно управлять.
Раздался звук бьющегося стекла. Когда Верховный волшебник договорил, Милдред выронила свою чашку, и она упала на пол. Но девочка едва ли осознавала, что произошло. Она некоторое время испуганно смотрела на Экберта, а потом, придя в себя, опустила глаза на разбитую чашку и принялась собирать осколки, бормоча извинения. Имоджен стало ее жалко, и она опустилась на колени, чтобы помочь. Вместе они собрали крупные куски, а затем заклинание Экберта удалило и самые мелкие осколки.
— Дьявол использует магию пустоты, чтобы проделать дыру в барьере, — прошептала Милдред. — Это был его план с самого начала?
— Ну, я этого точно не знаю, — вздохнув, сказал волшебник. — Но да, вполне возможно, что он использует магию Пустоты, чтобы истончить барьер, и сквозь дыру выйдет в своей истиной форме в наш мир, чтобы посеять хаос.
Экберт замолчал, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь фразу, которая могла снять остроту ужасного предчувствия, которое окутало комнату. Должно было быть что-то, что они могли сделать, чтобы остановить эту ужасную цепь событий, но сколько бы усилий волшебник не прилагал, он не мог найти никакого выхода. Дьявол всегда все контролировал. Когда они думали, что им удалось обойти его, Дьявол подкидывал им новую проблему, оправдывая свое звание хозяина хаоса. Замок никогда еще не переживал столько беспорядков и одновременно никогда не был таким тихим, как сейчас. Это не было похоже на любой другой кризис, но Экберт знал, что во время кризиса люди не всегда бегают и кричат, сея вокруг панику. В замке было тихо: коридоры были пусты, внутренний двор тоже, а на лицах людей, которых ему посчастливилось встретить, застыло выражение отчаяния. Директриса была недееспособна, что нанесло первый моральный удар по школе, а ее заместительницу практически довели до нервного срыва. Все выглядело так, будто весь замок был на грани того, чтобы сдаться и принять свою судьбу, но несмотря на угнетающую атмосферу обреченности, Экберт мог поклясться, что видел крохотные лучики надежды, присутствующие в каждом удрученном взгляде.
Страница 42 из 64
