Ящик Пандоры

Что-то во всем этом было ужасно неправильно, и Амелия понимала, что должна очнуться и что-то предпринять. Она снова сосредоточилась на голосе Давины, мысленно прося коллегу не переставать говорить. Голос учительницы пения превратился для директрисы в своеобразный ориентир, но когда Амелия думала, что победа близка, окружающий ее цвет индиго плавно перетек сначала в фиолетовый, а потом в лавандовый цвет, как и тогда, когда перед глазами мелькали воспоминания, но сейчас это было нечто другое. Перед ее взором появился незнакомый жизнерадостный мужчина, чьи глаза сверкали, как рубины, но он исчез прежде, чем директриса смогла по-настоящему сосредоточиться на нем. Это не могло быть воспоминанием, она никогда раньше не видела этого джентльмена. Он был слишком настоящим, слишком ужасающе реальным, чтобы быть сном. Перед глазами появилось новое изображение, но на этот раз у Амелии не было времени, чтобы как следует разглядеть ее, прежде чем ее сменила другая. Лед, зеркала, цепи, женщина в белом… Это был не сон и не воспоминания. Но что тогда это было? На мгновение эти видения прекратились, но от этого не стало легче: внезапно откуда-то раздался нечеловеческий рев. Амелия снова начала движение вперед, и сейчас это напоминало полет без помощи метлы. Внезапно видения начались снова, еще более бессвязные, чем прежде. Кричащая женщина… плачущий мужчина… хныкающий ребенок… кто-то, кто зовет ее по имени… Вскоре бешеная смена видений прекратились, но то, что Амелия виделана этот раз, было более ярким. Она оказалась на тауэрском мосту и пребывала в полном недоумении, как это объяснить. Перед ней снова стоял мужчина с алыми глазами. Миг — и его форма изменилась. Теперь это был Дьявол, которого они видели в девятом круге… Внезапно и это видение исчезло. Теперь директриса смотрела в зеркало, но отражение принадлежало не ей, а ее заместительнице… Амелия зажмурилась, пытаясь отстраниться от этого. Все это было слишком тяжело, слишком много…

— Амелия!

Директриса открыла глаза. Она снова оказалась в своей комнате, в своей кровати. Обеспокоенное лицо Давины находилось в нескольких дюймах от ее собственного. Когда Амелия открыла глаза и немного приподнялась, оперевшись на подушку, учительница пения инстинктивно отшатнулась.

— Вы… вы в порядке? — нервно спросила Давина, внимательно глядя на директрису.

— Да… — сказала Амелия, с собралась было добавить «почему бы и нет?», но вспомнила ту черную пустоту, которая окружала ее с тех пор, как она легла спать. — Как долго я спала?

— Почти два дня, — с трудом ответила Давина. — Сейчас вечер субботы. Вы… вы ничего не помните?

Амелия покачала головой, чувствуя, как ее снова начинает охватывать страх.

— Что случилась? — выдохнула она.

— Вы были больны, — прошептала Давина. — Мы думали, что вы не придете в себя.

Амелия несколько раз моргнула. Прошло почти сорок восемь часов, и кто знает, что могло произойти со школой за это время, учитывая зловещие силы, которые им угрожали…

— Дьявол? — спросила директриса, и Давина мрачно кивнула.

— Он стал причиной вашей болезни, — сказала она, и ее голос дрогнул. Что-то явно случилось, и это «что-то» было весьма страшным.

— Давина, — твердо начала Амелия. — Давина, что случилось?

— Констанс, — вздохнула Давина. — Дьявол вызвал вашу болезнь, чтобы получить власть над Констанс. Прошлой ночью она пошла на встречу с ним, чтобы спасти вас. — Она замолчала. — А сейчас вы совсем поправились.

Амелия молчала, все еще переваривая страшный смысл этих слов. Ее использовали в качестве пешки. Дьявол использовал ее, чтобы добраться до ее заместительницы. Если бы только она смогла поговорить с Констанс раньше, если бы только смогла узнать, что за страшную тайну она хранила… Хотя в глубине души директриса знала, что это вряд ли бы что-то изменило. Амелия вспомнила, как слышала голос Констанс в своем бессознательном состоянии.

— Где она? — спросила Амелия, вставая с кровати и надевая поверх ночной рубашки халат, не обращая внимания на попытки Давины уговорить ее остаться в постели. — Где Констанс? Мне нужно с ней поговорить. — Давина не ответила. — Давина, ласково сказала Амелия, понимая, что ее тон прозвучал довольно резко. — Я слышала ее голос, когда просыпалась. Она была здесь.

— Это было два часа назад, директриса, — ответила Давина. — Она… она приходила, чтобы попрощаться. — Учительница пения спрятала лицо в ладонях, и единственными звуками, нарушающими тишину комнаты, были ее сдавленные всхлипы. Амелия вернулась к кровати и села на ее край, невидяще глядя перед собой. Страшные слова Давины звучали в ее голове снова и снова. «Она приходила попрощаться».

— Что вы имеете в виду? — наконец спросила Амелия хриплым голосом.

— Это было условием, в обмен на ваше здоровье, — рыдала Давина.

Амелия поняла, что произошло, и лед заструился по ее венам.