Фандом: Видоискатель, или Ты мой любовный приз. Акихито проявляет инициативу и способности к рисованию.
Добавить в моё избранное
6 мин, 6 сек 3678
Идея, разумеется, принадлежала Акихито. Асами лишь хмыкнул в ответ, но не возражал: не часто любовник предлагает внести разнообразие в их интимную жизнь, а инициативу стоит и поощрить. Даже такую… экстравагантную.
Акихито подошел к подготовке со всей серьезностью: долго выбирал подходящие кисти и суми<sup>1</sup> определенного качества, недовольно шикнув на Асами, когда тот предложил остановиться на чем-нибудь попроще. Краски для боди-арта тоже были с негодованием отвергнуты — Асами только диву давался, откуда такая придирчивость, достойная эстета, в его любителе драных джинсов, фастфуда и ужастиков категории «В». Акихито лишь загадочно улыбался и который раз требовал не опаздывать вечером — «пока у меня настроение не ушло!»
Асами, конечно же, вернулся домой пораньше и теперь курил, лежа на кровати и с нескрываемым интересом наблюдая, как Акихито священнодействует. Тот, высунув от усердия кончик языка, тщательно растёр тушь, торжественно обмакнул в нее кисточку и уселся верхом на бедра любовника. Акихито сосредоточенно рассматривал будущий «холст» не шевелясь и даже не моргая — словно во время фотосъемки, — и Асами чувствовал, как под этим взглядом и привычным соприкосновением с телом любовника на него накатывает желание. Нестерпимо хотелось обнять, притянуть к себе, вжать в себя, обладать… но он лежал не шелохнувшись, чтобы не спугнуть вдохновение мальчишки, как внезапно присевшую на палец стрекозу.
Но вот Акихито встрепенулся, словно очнувшись от задумчивости, и стремительными легкими движениями скользнул кистью по коже на груди Асами. Мимолетные щекочущие прикосновения только усилили возбуждение, заставив член ощутимо дернуться. Акихито не отреагировал на это, по-прежнему разглядывая любовника взглядом художника. Потом облизнул губы и хрипло поинтересовался:
— Посмотреть… хочешь?
Асами молча кивнул, но едва не вцепился в Акихито, когда тот сполз с его бедер и, перегнувшись через край постели, нашарил под кроватью… фотоаппарат?
— Акихито? Не припоминаю, чтобы мы договаривались об увековечивании твоих… экспериментов!
Тот обернулся и преувеличенно невинно захлопал ресницами:
— Ты предпочитаешь каждый раз прогуливаться до зеркала в ванной и обратно? Так ведь быстрее и проще!
И тут же щелкнул затвором, быстро просмотрел получившийся снимок и протянул камеру опешившему любовнику:
— Вот, смотри!
Асами увидел крупный план своего торса — и испытал прилив гордости за свою отличную физическую форму! — и иероглиф «тора» на груди, стилизованный под кошачий силуэт.
— Хм… предпочитаешь сошо<sup>2</sup>? А почему тигр?
— Никогда не видел себя в зеркале? Особенно когда гневаешься — рычишь, как настоящий тигр!
Судя по довольной физиономии, Акихито тигриная сущность любовника не пугала, даже наоборот. Он, усмехнувшись, отобрал у Асами камеру, вручив вместо нее кисть и придвинув ближе тушечницу, упал спиной на постель и сцепил ладони под затылком:
— Твоя очередь.
— И что же мне написать? — Асами, набрав немного туши, повторил недавнюю позу Акихито, ощущая промежностью, что и ответная реакция на нее точно такая же. — Хокку? Танка? Изречение Будды?
— Что хочешь, — глаза мальчишки уже заволокло дымкой. — Первое, что придет в голову, когда ты на меня… смотришь…
Первое, что обычно приходило в голову Асами при взгляде на Акихито — «И что ты натворил на этот раз, чудовище?» А второе…
Жадно разглядывая гибкое стройное тело и вспоминая ощущения от прикосновений к гладкой шелковистой коже, столь удивительной у мужчины, Асами чувствовал только одно: «Моё!» Шапка мягких светлых волос — моё! Сверкающие неукротимым серым пламенем глаза — моё! Жадный до поцелуев чувственный рот — моё! Длинная гибкая шея, на которой так приятно оставлять свои метки, — моё! Четкая линия ключиц с манящими впадинками над ними — моё! Чувствительные бархатистые соски, словно напрашивающиеся на прикосновение губ и зубов, — моё! Впалый мускулистый живот — моё! Крепко стоящий возбужденный член, почти соприкасающийся с его собственным, — моё! Моё… мой — весь мой, от макушки до пяток!
На мгновение Асами представил, как тело Акихито, сантиметр за сантиметром, покрывают эти три кандзи… и тряхнул головой, прогоняя наваждение. «Боку» — явно не подлинная сущность его чудовища, как бы этого не хотелось… Асами невольно усмехнулся: недавно Акихито заставил его посмотреть«Мононокэ», и это аниме приятно удивило. Сущность — «макото»… Но ещё это означает «искренность»… А искренность — это и есть его Акихито одним словом…
Асами замер всего на миг, колеблясь в выборе стиля, — и уверенно начертил линию за линией. Полюбовавшись, отложил кисть и потянулся за камерой:
— Как мне это снять?
— Нажми сюда, — Акихито нетерпеливо указал на нужную кнопку. — Только скадрируй как следует, чтобы расфокуса не было!
Акихито подошел к подготовке со всей серьезностью: долго выбирал подходящие кисти и суми<sup>1</sup> определенного качества, недовольно шикнув на Асами, когда тот предложил остановиться на чем-нибудь попроще. Краски для боди-арта тоже были с негодованием отвергнуты — Асами только диву давался, откуда такая придирчивость, достойная эстета, в его любителе драных джинсов, фастфуда и ужастиков категории «В». Акихито лишь загадочно улыбался и который раз требовал не опаздывать вечером — «пока у меня настроение не ушло!»
Асами, конечно же, вернулся домой пораньше и теперь курил, лежа на кровати и с нескрываемым интересом наблюдая, как Акихито священнодействует. Тот, высунув от усердия кончик языка, тщательно растёр тушь, торжественно обмакнул в нее кисточку и уселся верхом на бедра любовника. Акихито сосредоточенно рассматривал будущий «холст» не шевелясь и даже не моргая — словно во время фотосъемки, — и Асами чувствовал, как под этим взглядом и привычным соприкосновением с телом любовника на него накатывает желание. Нестерпимо хотелось обнять, притянуть к себе, вжать в себя, обладать… но он лежал не шелохнувшись, чтобы не спугнуть вдохновение мальчишки, как внезапно присевшую на палец стрекозу.
Но вот Акихито встрепенулся, словно очнувшись от задумчивости, и стремительными легкими движениями скользнул кистью по коже на груди Асами. Мимолетные щекочущие прикосновения только усилили возбуждение, заставив член ощутимо дернуться. Акихито не отреагировал на это, по-прежнему разглядывая любовника взглядом художника. Потом облизнул губы и хрипло поинтересовался:
— Посмотреть… хочешь?
Асами молча кивнул, но едва не вцепился в Акихито, когда тот сполз с его бедер и, перегнувшись через край постели, нашарил под кроватью… фотоаппарат?
— Акихито? Не припоминаю, чтобы мы договаривались об увековечивании твоих… экспериментов!
Тот обернулся и преувеличенно невинно захлопал ресницами:
— Ты предпочитаешь каждый раз прогуливаться до зеркала в ванной и обратно? Так ведь быстрее и проще!
И тут же щелкнул затвором, быстро просмотрел получившийся снимок и протянул камеру опешившему любовнику:
— Вот, смотри!
Асами увидел крупный план своего торса — и испытал прилив гордости за свою отличную физическую форму! — и иероглиф «тора» на груди, стилизованный под кошачий силуэт.
— Хм… предпочитаешь сошо<sup>2</sup>? А почему тигр?
— Никогда не видел себя в зеркале? Особенно когда гневаешься — рычишь, как настоящий тигр!
Судя по довольной физиономии, Акихито тигриная сущность любовника не пугала, даже наоборот. Он, усмехнувшись, отобрал у Асами камеру, вручив вместо нее кисть и придвинув ближе тушечницу, упал спиной на постель и сцепил ладони под затылком:
— Твоя очередь.
— И что же мне написать? — Асами, набрав немного туши, повторил недавнюю позу Акихито, ощущая промежностью, что и ответная реакция на нее точно такая же. — Хокку? Танка? Изречение Будды?
— Что хочешь, — глаза мальчишки уже заволокло дымкой. — Первое, что придет в голову, когда ты на меня… смотришь…
Первое, что обычно приходило в голову Асами при взгляде на Акихито — «И что ты натворил на этот раз, чудовище?» А второе…
Жадно разглядывая гибкое стройное тело и вспоминая ощущения от прикосновений к гладкой шелковистой коже, столь удивительной у мужчины, Асами чувствовал только одно: «Моё!» Шапка мягких светлых волос — моё! Сверкающие неукротимым серым пламенем глаза — моё! Жадный до поцелуев чувственный рот — моё! Длинная гибкая шея, на которой так приятно оставлять свои метки, — моё! Четкая линия ключиц с манящими впадинками над ними — моё! Чувствительные бархатистые соски, словно напрашивающиеся на прикосновение губ и зубов, — моё! Впалый мускулистый живот — моё! Крепко стоящий возбужденный член, почти соприкасающийся с его собственным, — моё! Моё… мой — весь мой, от макушки до пяток!
На мгновение Асами представил, как тело Акихито, сантиметр за сантиметром, покрывают эти три кандзи… и тряхнул головой, прогоняя наваждение. «Боку» — явно не подлинная сущность его чудовища, как бы этого не хотелось… Асами невольно усмехнулся: недавно Акихито заставил его посмотреть«Мононокэ», и это аниме приятно удивило. Сущность — «макото»… Но ещё это означает «искренность»… А искренность — это и есть его Акихито одним словом…
Асами замер всего на миг, колеблясь в выборе стиля, — и уверенно начертил линию за линией. Полюбовавшись, отложил кисть и потянулся за камерой:
— Как мне это снять?
— Нажми сюда, — Акихито нетерпеливо указал на нужную кнопку. — Только скадрируй как следует, чтобы расфокуса не было!
Страница 1 из 2
