Фандом: Отблески Этерны. Не было никаких проблем у врача-травматолога Олафа Кальдмеера, пока в один прекрасный день он не помог сломавшему руку незнакомцу добраться до травмпункта.
Добавить в моё избранное
34 мин, 27 сек 2167
Однако не эта мысль останавливала Олафа от желания поговорить с Ротгером, чтобы узнать, насколько всё плохо. Останавливало ощущение, что это — вовсе не его, Олафа, дело. В конце концов, для таких разговоров у Вальдеса были друзья. А врачи не должны вмешиваться в личную жизнь пациентов. Поэтому в тот раз свою догадку доктор оставил при себе.
На следующую перевязку Вальдес пришёл не один: за его спиной маячил уже знакомый Кальдмееру блондин. В этот раз коллега Ротгера удержался от сквернословия (судя по кислому выражению лица — с трудом), вежливо поздоровался, представившись Филиппом Аларконом, и не очень вежливо пояснил, что его сюда отрядило начальство, «присматривать за этим полудурком». Олаф даже позволил ему остаться в кабинете: вёл себя Аларкон вполне прилично (особенно если сравнивать с Вальдесом), а наблюдать за явно не первой подобной перепалкой напарников было даже забавно:
— У нас сегодня совещание, явка обязательна.
— А тебя Рамон назначил моей нянькой?
— Да, так что попробуй только что-нибудь выкинуть.
— Я смотрю, ты хорошо вжился в роль, заговорил прямо как моя тётушка.
— Ты прогулял четыре последних совещания, ещё один прогул — и тебе точно впаяют выговор.
— У меня были причины.
— В прошлый раз ты сказал, что заблудился! В районе с пятью стрипклубами.
— Там было темно и страшно! И девочки по мне соскучились.
— Да ты в том районе бываешь чаще, чем с нами в баре… Кстати, в последнее время ты вообще где угодно бываешь чаще, чем с нами.
— Неужели тебе мало видеть меня на работе, скучаешь по мне даже на выходных? Всегда подозревал, что ты ко мне неравноду…
— Рискни закончить это предложение, Бешеный, и перевязка тебе больше никогда не понадобится. За какими кошками мы вообще ехали сюда через полгорода? Ничего личного, доктор, но до нашей клиники было в три раза ближе.
Аларкон и Кальдмеер уставились на Вальдеса с одинаково заинтересованными выражениями на лицах.
— А что? Мне здесь нравится: тихо, уютненько, люди, опять же, хорошие работают, — Вальдес даже попытался невинно похлопать ресницами, но на его нахальной физиономии это действо смотрелось скорее как хитрое подмигивание. — Спасибо за перевязку доктор, кровоточит уже гораздо меньше.
Ротгер натянул обратно рубашку и, попрощавшись, вышел в коридор, однако Филиппа, кажется, было не так-то легко сбить с мысли:
— Ага, а проходить медицинское обследование ты тоже в травмпункте собрался? Кадровик сказал, что если ты в ближайшее время не притащишь ему справку, он настучит на тебя Альмейде.
— Подумаешь, немного просрочил…
— На четыре месяца — это, по-твоему, немного?! Вальдес, ты…
В этот момент господа полицейские как раз дошли до выхода из травмпункта, поэтому дальнейший разговор Олаф, прислонившийся к косяку открытой двери своего кабинета и задумчиво глядящий вслед только что ушедшим, не слышал. Но даже той малости, что он успел услышать ранее, хватило, чтобы понять две вещи. Во-первых, в последнее время Вальдес почему-то почти перестал общаться со своими друзьями. А во-вторых, одновременно с этим Вальдес стал тщательно избегать клиники, в которой должен был проходить обязательное для его специальности ежегодное обследование. И, может быть, всё это никак не касалось Кальдмеера и было далеко не его делом — но Вальдес, похоже, упорно добивался того, чтобы это не было вообще ничьим делом.
Поэтому когда Ротгер пришёл снова, доктор Олаф Кальдмеер сделал то, что за долгие годы работы врачом привык считать чем-то совершенно непозволительным. Он отослал медсестру, закрыл дверь кабинета и, прислонившись к ней спиной, прямо встретил зажёгшийся любопытством взгляд Вальдеса. И бесцеремонно влез в личные дела пациента, спросив:
— Скажите мне, Вальдес, почему никто из ваших друзей не знает о том, что у вас лейкемия?
Вопрос, видимо, застал Вальдеса врасплох, потому что тот даже не стал всё отрицать: раскрыв было рот, чтобы по привычке что-нибудь соврать, он тут же захлопнул его обратно, развернулся, сел на кушетку, закинув ногу на ногу, и подчёркнуто-небрежным тоном поинтересовался:
— А почему, собственно, я должен им об этом рассказывать? Это моё личное дело.
— И вы пренебрегаете лечением, лишь бы не проходить медосмотр и сохранить своё «личное дело» в тайне?
Кальдмеер сел на стул напротив Вальдеса, и происходящее начало подозрительно напоминать допрос. Рассевшийся в обманчиво-расслабленной позе Ротгер внезапно стал похож на хищника, загнанного в угол и оттого опасного.
— Я не пренебрегаю лечением, я просто хожу в другую клинику, вы же сами видели.
— Видел. А ещё я видел вас достаточно часто в последние полгода, чтобы сделать заключение, что вам становится хуже, а значит, ваш врач должен был рекомендовать вам более действенное лечение. На самом деле, вас давным-давно должны были госпитализировать.
На следующую перевязку Вальдес пришёл не один: за его спиной маячил уже знакомый Кальдмееру блондин. В этот раз коллега Ротгера удержался от сквернословия (судя по кислому выражению лица — с трудом), вежливо поздоровался, представившись Филиппом Аларконом, и не очень вежливо пояснил, что его сюда отрядило начальство, «присматривать за этим полудурком». Олаф даже позволил ему остаться в кабинете: вёл себя Аларкон вполне прилично (особенно если сравнивать с Вальдесом), а наблюдать за явно не первой подобной перепалкой напарников было даже забавно:
— У нас сегодня совещание, явка обязательна.
— А тебя Рамон назначил моей нянькой?
— Да, так что попробуй только что-нибудь выкинуть.
— Я смотрю, ты хорошо вжился в роль, заговорил прямо как моя тётушка.
— Ты прогулял четыре последних совещания, ещё один прогул — и тебе точно впаяют выговор.
— У меня были причины.
— В прошлый раз ты сказал, что заблудился! В районе с пятью стрипклубами.
— Там было темно и страшно! И девочки по мне соскучились.
— Да ты в том районе бываешь чаще, чем с нами в баре… Кстати, в последнее время ты вообще где угодно бываешь чаще, чем с нами.
— Неужели тебе мало видеть меня на работе, скучаешь по мне даже на выходных? Всегда подозревал, что ты ко мне неравноду…
— Рискни закончить это предложение, Бешеный, и перевязка тебе больше никогда не понадобится. За какими кошками мы вообще ехали сюда через полгорода? Ничего личного, доктор, но до нашей клиники было в три раза ближе.
Аларкон и Кальдмеер уставились на Вальдеса с одинаково заинтересованными выражениями на лицах.
— А что? Мне здесь нравится: тихо, уютненько, люди, опять же, хорошие работают, — Вальдес даже попытался невинно похлопать ресницами, но на его нахальной физиономии это действо смотрелось скорее как хитрое подмигивание. — Спасибо за перевязку доктор, кровоточит уже гораздо меньше.
Ротгер натянул обратно рубашку и, попрощавшись, вышел в коридор, однако Филиппа, кажется, было не так-то легко сбить с мысли:
— Ага, а проходить медицинское обследование ты тоже в травмпункте собрался? Кадровик сказал, что если ты в ближайшее время не притащишь ему справку, он настучит на тебя Альмейде.
— Подумаешь, немного просрочил…
— На четыре месяца — это, по-твоему, немного?! Вальдес, ты…
В этот момент господа полицейские как раз дошли до выхода из травмпункта, поэтому дальнейший разговор Олаф, прислонившийся к косяку открытой двери своего кабинета и задумчиво глядящий вслед только что ушедшим, не слышал. Но даже той малости, что он успел услышать ранее, хватило, чтобы понять две вещи. Во-первых, в последнее время Вальдес почему-то почти перестал общаться со своими друзьями. А во-вторых, одновременно с этим Вальдес стал тщательно избегать клиники, в которой должен был проходить обязательное для его специальности ежегодное обследование. И, может быть, всё это никак не касалось Кальдмеера и было далеко не его делом — но Вальдес, похоже, упорно добивался того, чтобы это не было вообще ничьим делом.
Поэтому когда Ротгер пришёл снова, доктор Олаф Кальдмеер сделал то, что за долгие годы работы врачом привык считать чем-то совершенно непозволительным. Он отослал медсестру, закрыл дверь кабинета и, прислонившись к ней спиной, прямо встретил зажёгшийся любопытством взгляд Вальдеса. И бесцеремонно влез в личные дела пациента, спросив:
— Скажите мне, Вальдес, почему никто из ваших друзей не знает о том, что у вас лейкемия?
Вопрос, видимо, застал Вальдеса врасплох, потому что тот даже не стал всё отрицать: раскрыв было рот, чтобы по привычке что-нибудь соврать, он тут же захлопнул его обратно, развернулся, сел на кушетку, закинув ногу на ногу, и подчёркнуто-небрежным тоном поинтересовался:
— А почему, собственно, я должен им об этом рассказывать? Это моё личное дело.
— И вы пренебрегаете лечением, лишь бы не проходить медосмотр и сохранить своё «личное дело» в тайне?
Кальдмеер сел на стул напротив Вальдеса, и происходящее начало подозрительно напоминать допрос. Рассевшийся в обманчиво-расслабленной позе Ротгер внезапно стал похож на хищника, загнанного в угол и оттого опасного.
— Я не пренебрегаю лечением, я просто хожу в другую клинику, вы же сами видели.
— Видел. А ещё я видел вас достаточно часто в последние полгода, чтобы сделать заключение, что вам становится хуже, а значит, ваш врач должен был рекомендовать вам более действенное лечение. На самом деле, вас давным-давно должны были госпитализировать.
Страница 7 из 10
