Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15591
И тут же расплатился за свое остроумие, получив удар по почкам. Пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы не застонать от боли.
— Шути, шути, ублюдок, но я тебе объясняю в последний раз: только пальцем меня тронь, и мы переломаем тебе все кости — задолбаешься костерост пить! И в следующий раз мы реально не станем об тебя пачкаться — отведаешь пару заклинаний, которым меня научила тетя Белла, — Малфой поднялся и для верности еще раз лягнул Гарри в лицо.
— Держи свой вонючий язык за зубами или в заднице — где тебе больше нравится, и тогда никто не будет тебя трогать, — Гарри отлично понимал, что не стоило этого говорить, но остановиться уже не мог.
Малфой повернулся к нему, его губы растянула типичная улыбка.
— Я вижу, тебе мало, гнида. Думаю, мы не станем оставлять тебя без десерта.
Он кивнул своим дружкам. В ту же секунду громадные ручищи подхватили Гарри с двух сторон, крепко удерживая его на одном месте.
— Ну что, паскуда гриффиндорская, выбирай, что тебе хочется получить: сломанный нос, трещину в ребре или, может быть, мне расквасить твои яйца?
— Можешь поцеловать меня в задницу или отсосать мне — ни в чем себе не отказывай, Малфой, — улыбнулся Гарри и тут же ощутил, как тупая, всепоглощающая боль охватывает его пах и рассыпается по всему телу.
Он снова согнулся и упал на колени, чувствуя, что руки Кребба и Гойла больше не держат его. А в следующую секунду услышал вкрадчивый шепот Малфоя.
— Пошути так еще раз, недоносок, и я трахну вашу грязнокровку вместо вас с Уизли. И знаешь, что самое прекрасное? Ей это так понравится, что она приползет ко мне просить добавки. И вот тогда я, возможно, позволю ей отсосать мне!
Несмотря на адскую боль, Гарри ощутил вспышку гнева и уже собирался превратить ее в едкий ответ, но в эту секунду ему в лицо прилетел очередной удар. В глазах потемнело, а когда юноша пришел в себя, слизеринцев рядом уже не было.
Гарри с трудом поднялся, отыскал свою сумку, очки. Кажется, он получил сотрясение мозга. Однако, несмотря на, прямо скажем, скверное состояние, внутри все еще кипела ярость.
Найти Малфоя и убить, убить, убить его! Швырнуть ему Аваду Кедавру в мерзкую рожу!
Гарри был уверен — сейчас в нем достаточно злости и желания расквитаться, чтобы заклинание сработало!
Он чувствовал, как ненависть, словно кислота, разъедает в его груди огромную дыру. В этот момент в память ядовитыми змеями вползли последние слова Малфоя: «я трахну вашу грязнокровку вместо вас с Уизли… трахну вашу грязнокровку»… Гарри хотелось зарычать, однако боль в ребрах не давала даже нормально вдохнуть. Одно он знал наверняка: за эти слова Малфой заплатит отдельно.
Превозмогая боль, Гарри поплелся в башню Гриффиндора. Сейчас ему было наплевать на Филча, наказания и прочую незначительную ерунду. Главное — добраться до своей комнаты и постараться уснуть.
Похоже, вселенная решила, что Гарри получил сполна, потому что до портрета Полной Дамы он добрался без приключений. Назвав пароль и проигнорировав возмущения картины, Гарри буквально ввалился в гостиную, чувствуя, как силы стремительно покидают его. Здесь было пусто, хотя в камине все еще ярко пылал огонь. Гарри побрел в сторону лестницы, ведущей в спальню мальчиков, как вдруг…
— Гарри?
Его словно опять толкнули в спину, только на этот раз нежные тонкие руки. Гарри медленно повернулся и посмотрел на Гермиону, приподнявшуюся в кресле у камина.
— Гарри… о боже! Что с твоим лицом?! — на пол полетел тяжеленный том, который Гермиона держала в руках, сама она подбежала к другу, глядя на него растерянно и испугано.
— Всё… — Гарри осекся и понял, что он не хочет врать. Устал, просто устал говорить «всё в порядке», когда это не так! Особенно ей… Однако ему все равно хотелось смягчить удар. Шумно втянув воздух, он с трудом улыбнулся, — Гермиона, не переживай, просто небольшая потасовка со слизеринцами.
Он попытался улыбнуться шире, тут же почувствовав, как саднит губа. Скривился, заметил, как на это отреагировала Гермиона, и попытался вернуть нормальное выражение. Получалось паршиво — все тело болело, правый бок горел огнем, а в лицо словно навтыкали иголок.
— Небольшая?! — Гарри с ужасом заметил, как на глазах его подруги наворачиваются слезы. — Да на тебе живого места нет!
— Гермиона… — он не знал, что собирался сказать. Сейчас Гарри просто хотелось отдохнуть. Он готов был лечь прямо здесь, на полу, свернувшись калачиком возле камина. Вместо этого он устало прикрыл глаза. Гермиона все поняла без слов — недаром она была самой умной из всех, кого он знал.
— Пойдем, присядешь, а я посмотрю, что можно сделать.
Гарри был благодарен ей. За то, что не разревелась, хотя собиралась. Гермиона была удивительно стойкой, это он в ней и любил.
Любил, любил, сука!
— Шути, шути, ублюдок, но я тебе объясняю в последний раз: только пальцем меня тронь, и мы переломаем тебе все кости — задолбаешься костерост пить! И в следующий раз мы реально не станем об тебя пачкаться — отведаешь пару заклинаний, которым меня научила тетя Белла, — Малфой поднялся и для верности еще раз лягнул Гарри в лицо.
— Держи свой вонючий язык за зубами или в заднице — где тебе больше нравится, и тогда никто не будет тебя трогать, — Гарри отлично понимал, что не стоило этого говорить, но остановиться уже не мог.
Малфой повернулся к нему, его губы растянула типичная улыбка.
— Я вижу, тебе мало, гнида. Думаю, мы не станем оставлять тебя без десерта.
Он кивнул своим дружкам. В ту же секунду громадные ручищи подхватили Гарри с двух сторон, крепко удерживая его на одном месте.
— Ну что, паскуда гриффиндорская, выбирай, что тебе хочется получить: сломанный нос, трещину в ребре или, может быть, мне расквасить твои яйца?
— Можешь поцеловать меня в задницу или отсосать мне — ни в чем себе не отказывай, Малфой, — улыбнулся Гарри и тут же ощутил, как тупая, всепоглощающая боль охватывает его пах и рассыпается по всему телу.
Он снова согнулся и упал на колени, чувствуя, что руки Кребба и Гойла больше не держат его. А в следующую секунду услышал вкрадчивый шепот Малфоя.
— Пошути так еще раз, недоносок, и я трахну вашу грязнокровку вместо вас с Уизли. И знаешь, что самое прекрасное? Ей это так понравится, что она приползет ко мне просить добавки. И вот тогда я, возможно, позволю ей отсосать мне!
Несмотря на адскую боль, Гарри ощутил вспышку гнева и уже собирался превратить ее в едкий ответ, но в эту секунду ему в лицо прилетел очередной удар. В глазах потемнело, а когда юноша пришел в себя, слизеринцев рядом уже не было.
Гарри с трудом поднялся, отыскал свою сумку, очки. Кажется, он получил сотрясение мозга. Однако, несмотря на, прямо скажем, скверное состояние, внутри все еще кипела ярость.
Найти Малфоя и убить, убить, убить его! Швырнуть ему Аваду Кедавру в мерзкую рожу!
Гарри был уверен — сейчас в нем достаточно злости и желания расквитаться, чтобы заклинание сработало!
Он чувствовал, как ненависть, словно кислота, разъедает в его груди огромную дыру. В этот момент в память ядовитыми змеями вползли последние слова Малфоя: «я трахну вашу грязнокровку вместо вас с Уизли… трахну вашу грязнокровку»… Гарри хотелось зарычать, однако боль в ребрах не давала даже нормально вдохнуть. Одно он знал наверняка: за эти слова Малфой заплатит отдельно.
Превозмогая боль, Гарри поплелся в башню Гриффиндора. Сейчас ему было наплевать на Филча, наказания и прочую незначительную ерунду. Главное — добраться до своей комнаты и постараться уснуть.
Похоже, вселенная решила, что Гарри получил сполна, потому что до портрета Полной Дамы он добрался без приключений. Назвав пароль и проигнорировав возмущения картины, Гарри буквально ввалился в гостиную, чувствуя, как силы стремительно покидают его. Здесь было пусто, хотя в камине все еще ярко пылал огонь. Гарри побрел в сторону лестницы, ведущей в спальню мальчиков, как вдруг…
— Гарри?
Его словно опять толкнули в спину, только на этот раз нежные тонкие руки. Гарри медленно повернулся и посмотрел на Гермиону, приподнявшуюся в кресле у камина.
— Гарри… о боже! Что с твоим лицом?! — на пол полетел тяжеленный том, который Гермиона держала в руках, сама она подбежала к другу, глядя на него растерянно и испугано.
— Всё… — Гарри осекся и понял, что он не хочет врать. Устал, просто устал говорить «всё в порядке», когда это не так! Особенно ей… Однако ему все равно хотелось смягчить удар. Шумно втянув воздух, он с трудом улыбнулся, — Гермиона, не переживай, просто небольшая потасовка со слизеринцами.
Он попытался улыбнуться шире, тут же почувствовав, как саднит губа. Скривился, заметил, как на это отреагировала Гермиона, и попытался вернуть нормальное выражение. Получалось паршиво — все тело болело, правый бок горел огнем, а в лицо словно навтыкали иголок.
— Небольшая?! — Гарри с ужасом заметил, как на глазах его подруги наворачиваются слезы. — Да на тебе живого места нет!
— Гермиона… — он не знал, что собирался сказать. Сейчас Гарри просто хотелось отдохнуть. Он готов был лечь прямо здесь, на полу, свернувшись калачиком возле камина. Вместо этого он устало прикрыл глаза. Гермиона все поняла без слов — недаром она была самой умной из всех, кого он знал.
— Пойдем, присядешь, а я посмотрю, что можно сделать.
Гарри был благодарен ей. За то, что не разревелась, хотя собиралась. Гермиона была удивительно стойкой, это он в ней и любил.
Любил, любил, сука!
Страница 21 из 112
