Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15608
— Дружище! Ты куда пропал?! Вчера Невилл вылетел из спальни и сказал, что ты там бесишься, а когда я поднялся, ты уже спал! Или нет? — Рон старался заглянуть Гарри в лицо, что невероятно раздражало.
— Я… уснул… Правда, вырубился! И я вовсе не бесился, просто не рассчитал силу, когда закрывал дверь. — Гарри старался, чтобы его голос звучал ровно. А, чтобы больше не пришлось говорить, запихал в рот большой кусок тоста с сыром.
— О, ну ясно, — Рон похлопал его по плечу, вызывая желание оторвать ему руку. — Тогда ты, наверное, еще не знаешь, но мы с Гермионой вчера помирились наконец-то!
О, боги, заткнись, умоляю, замолчи!
Гарри пробубнил что-то нечленораздельное. Рон, кажется, не замечал, что новость друга не вдохновила: его собственной эйфории по поводу случившегося могло хватить на троих.
— Прикинь, я нашел ее — как думаешь, где? Ну конечно в библиотеке, ха-ха! Сказал, что не уйду, пока она не выслушает меня и не простит! — Гарри скривился. Хотелось сказать Рону, что он жалок. Вместо этого он отправил в рот очередной кусок хлеба, хотя есть уже совсем не хотелось.
— Сначала она не очень-то хотела разговаривать, но я сжал ее руку…
Ах ты ублюдок!
— … и сказал, что просто не могу нормально спать и есть, пока она злится на меня.
О да, заливай, жрал ты, как ни в чем не бывало!
Рон в упор не замечал сжатой челюсти Гарри, выступивших желваков, напрягшихся кулаков и гуляющих под кожей сухожилий. Он с упоением продолжал рассказывать, как долго они разговаривали с Гермионой, как он каялся и обещал больше не быть такой задницей, как наконец-то сердце девушки оттаяло и она позволила Рону обнять себя.
Обнять?! Это было слишком, слишком для выдержки Гарри. Он рывком встал, каким-то чудом не опрокинув на себя остатки овсянки. Рон отшатнулся и ошарашено посмотрел на Гарри снизу вверх.
— Ты чего?
— Я… Тороплюсь! Только что вспомнил, что должен был отправить письмо…
Кому? Ну же, давай, придумай! Жалкое посмешище — тебе же не с кем переписываться!
Видимо, Рон думал о том же, потому что удивленно поднял брови. Гарри захотелось немедленно заехать по этому удивленному лицу кулаком с разбитыми костяшками.
Выбегая из Большого зала, он чувствовал на себе полный недоумения взгляд Рона и ругал себя за такую реакцию. Друг ждал от него радости, а Гарри повел себя, как идиот. Он повел себя, как… как Рон накануне утром! Он не знал, хватит ли у Уизли ума сопоставить факты и понять причину неадекватности друга, но сейчас было уже поздно об этом думать. Сейчас Гарри не оставалось ничего другого, как отправится в совятню. Одно хорошо — обычно она пустовала, мало кто отправлял письма в первую неделю учебы.
Ожидания не обманули Гарри — в высокой башне без стекол не было никого, кроме дремлющих сов. Без труда отыскав в пестром многообразии белоснежную Буклю, Гарри поманил ее пальцем. Сова не торопилась — напротив, она отвернулась от хозяина, изо всех сил притворяясь спящей.
— Ох, да ты издеваешься? Если и ты меня бросишь… — Гарри не договорил и опустился прямо на соломенный пол, усеянный мышиными косточками и совиным пометом. Букля с легким шорохом слетела со своего насеста и приземлилась ему на плечо. Больно ущипнула за ухо, но тут же примирительно ухнула. Гарри с благодарностью провел рукой по гладким перьям.
— Знаю, знаю, я так мало внимания тебе уделял в последнее время. Прости, в моей жизни все запуталось и покатилось к чертям. — прижавшись щекой к теплому телу птицы, Гарри закрыл глаза. В этом было что-то до смешного грустное: Избранный герой волшебного мира сидит в одиночестве в куче совиного дерьма.
О, да, Поттер, ты в дерьме, смирись с этим!
От очередного приступа самоуничижения его отвлекло требовательное уханье совы.
— Ох, Букля, прости, я хотел побыть с тобой, но мне совершенно некому писать и отправлять письма, так что отдыхай.
Птица еще раз легонько клюнула своего хозяина, не то обиженно, не то напротив — выражая свою солидарность, и упорхнула. Нужно было возвращаться в замок но Гарри понятия не имел, что ему там делать.
Можно было поискать Гермиону и поговорит с ней. Идея паршивая, потому что от одной мысли о Гермионе, позволяющей Рону обнять себя, Гарри начинал беситься.
Можно пойти в библиотеку и разгрести навалившуюся за неделю гору домашнего задания. Однако, учитывая высокий риск встречи в той самой библиотеке с той самой Гермионой, эту идею так же можно было отправлять в утиль.
Можно было позаниматься в гостиной, но там наверняка торчит Рон…
Итак, Гарри Поттер вынужден был с прискорбием признать, что он впервые за все время пребывания в Хогвартсе не знал, куда ему податься. А раз уж ему нет места на земле, самое время отвлечься от проблем своим излюбленным способом.
— Я… уснул… Правда, вырубился! И я вовсе не бесился, просто не рассчитал силу, когда закрывал дверь. — Гарри старался, чтобы его голос звучал ровно. А, чтобы больше не пришлось говорить, запихал в рот большой кусок тоста с сыром.
— О, ну ясно, — Рон похлопал его по плечу, вызывая желание оторвать ему руку. — Тогда ты, наверное, еще не знаешь, но мы с Гермионой вчера помирились наконец-то!
О, боги, заткнись, умоляю, замолчи!
Гарри пробубнил что-то нечленораздельное. Рон, кажется, не замечал, что новость друга не вдохновила: его собственной эйфории по поводу случившегося могло хватить на троих.
— Прикинь, я нашел ее — как думаешь, где? Ну конечно в библиотеке, ха-ха! Сказал, что не уйду, пока она не выслушает меня и не простит! — Гарри скривился. Хотелось сказать Рону, что он жалок. Вместо этого он отправил в рот очередной кусок хлеба, хотя есть уже совсем не хотелось.
— Сначала она не очень-то хотела разговаривать, но я сжал ее руку…
Ах ты ублюдок!
— … и сказал, что просто не могу нормально спать и есть, пока она злится на меня.
О да, заливай, жрал ты, как ни в чем не бывало!
Рон в упор не замечал сжатой челюсти Гарри, выступивших желваков, напрягшихся кулаков и гуляющих под кожей сухожилий. Он с упоением продолжал рассказывать, как долго они разговаривали с Гермионой, как он каялся и обещал больше не быть такой задницей, как наконец-то сердце девушки оттаяло и она позволила Рону обнять себя.
Обнять?! Это было слишком, слишком для выдержки Гарри. Он рывком встал, каким-то чудом не опрокинув на себя остатки овсянки. Рон отшатнулся и ошарашено посмотрел на Гарри снизу вверх.
— Ты чего?
— Я… Тороплюсь! Только что вспомнил, что должен был отправить письмо…
Кому? Ну же, давай, придумай! Жалкое посмешище — тебе же не с кем переписываться!
Видимо, Рон думал о том же, потому что удивленно поднял брови. Гарри захотелось немедленно заехать по этому удивленному лицу кулаком с разбитыми костяшками.
Выбегая из Большого зала, он чувствовал на себе полный недоумения взгляд Рона и ругал себя за такую реакцию. Друг ждал от него радости, а Гарри повел себя, как идиот. Он повел себя, как… как Рон накануне утром! Он не знал, хватит ли у Уизли ума сопоставить факты и понять причину неадекватности друга, но сейчас было уже поздно об этом думать. Сейчас Гарри не оставалось ничего другого, как отправится в совятню. Одно хорошо — обычно она пустовала, мало кто отправлял письма в первую неделю учебы.
Ожидания не обманули Гарри — в высокой башне без стекол не было никого, кроме дремлющих сов. Без труда отыскав в пестром многообразии белоснежную Буклю, Гарри поманил ее пальцем. Сова не торопилась — напротив, она отвернулась от хозяина, изо всех сил притворяясь спящей.
— Ох, да ты издеваешься? Если и ты меня бросишь… — Гарри не договорил и опустился прямо на соломенный пол, усеянный мышиными косточками и совиным пометом. Букля с легким шорохом слетела со своего насеста и приземлилась ему на плечо. Больно ущипнула за ухо, но тут же примирительно ухнула. Гарри с благодарностью провел рукой по гладким перьям.
— Знаю, знаю, я так мало внимания тебе уделял в последнее время. Прости, в моей жизни все запуталось и покатилось к чертям. — прижавшись щекой к теплому телу птицы, Гарри закрыл глаза. В этом было что-то до смешного грустное: Избранный герой волшебного мира сидит в одиночестве в куче совиного дерьма.
О, да, Поттер, ты в дерьме, смирись с этим!
От очередного приступа самоуничижения его отвлекло требовательное уханье совы.
— Ох, Букля, прости, я хотел побыть с тобой, но мне совершенно некому писать и отправлять письма, так что отдыхай.
Птица еще раз легонько клюнула своего хозяина, не то обиженно, не то напротив — выражая свою солидарность, и упорхнула. Нужно было возвращаться в замок но Гарри понятия не имел, что ему там делать.
Можно было поискать Гермиону и поговорит с ней. Идея паршивая, потому что от одной мысли о Гермионе, позволяющей Рону обнять себя, Гарри начинал беситься.
Можно пойти в библиотеку и разгрести навалившуюся за неделю гору домашнего задания. Однако, учитывая высокий риск встречи в той самой библиотеке с той самой Гермионой, эту идею так же можно было отправлять в утиль.
Можно было позаниматься в гостиной, но там наверняка торчит Рон…
Итак, Гарри Поттер вынужден был с прискорбием признать, что он впервые за все время пребывания в Хогвартсе не знал, куда ему податься. А раз уж ему нет места на земле, самое время отвлечься от проблем своим излюбленным способом.
Страница 37 из 112
