Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15613
Гнев, боль, отчаяние, апатия, бессмысленные полеты под дождем, вновь боль, боль, боль…
Гарри попытался приподняться — это получилось на удивление легко. Исчезли неприятные ощущения из спины и головы, даже многострадальная правая рука зажила — для верности юноша провел несколько несложных манипуляций, сгибая и разгибая конечность, шевеля пальцами.
А потом его накрыло внезапным осознанием: черт, сегодня же понедельник!
Рывком скинув с себя больничное одеяло, он вскочил с кровати, и тут же чуть не рухнул обратно. Когда головокружение прошло, Гарри надел очки и огляделся. Его метла мирно стояла в углу, мантия, уже починенная и почищенная, висела на стуле возле койки. Наконец, с некоторым страхом, Гарри перевел взгляд на часы — они показывали шесть утра.
Издав вздох облегчения, он направился к выходу. Уже почти покинув медпункт, Гарри заметил, что дверь в кабинет мадам Помфри приоткрыта. Помявшись некоторое время, он все же постучал и тут же заглянул. Женщина сидела за столом и, несмотря на раннее время, заполняла какие-то бланки.
— А, мистер Поттер, уже на ногах! Как вы себя чувствуете?
— Отлично! — Гарри не врал — его физическое состояние, с учетом вчерашнего падения с метлы, было великолепным. Ну а душевные раны были вне компетенции школьный медсестры.
— Если почувствуете головокружение или боль в руке — сразу приходите! — добродушие на лице мадам Помфри просто с удивительной скоростью превращалось в строгость. — И постарайтесь больше не травмироваться! Неделю в школе, а вы уже дважды посетили медпункт!
Гарри кивнул. Ему самому осточертело бывать здесь так часто.
Перед завтраком нужно было непременно зайти в спальню — оставить метлу, переодеться, принять душ. Гарри чувствовал, как от него слегка разит, правда это был запах чистого пота, резкий, но не тяжелый.
До портрета он добрался без приключений, а вот в гостиной его ждало непреодолимое препятствие в виде сидящей в одном из кресел Гермионы. Заметив знакомую копну волос, Гарри резко остановился, чувствуя, как у него буквально немеют пальцы на ногах. Что она тут делает в такую рань? Он собирался было спросить, но тут осознал, что девушка спит. Несмотря на напряженную позу, она совершенно точно дремала, негромко посапывая.
Гарри не знал, как ему лучше поступить? Пройти мимо, остаться незамеченым? Или разбудить Гермиону? Она ведь не просто так уснула в гостиной! Внезапно его сердце сжалось от самого прекрасного на свете предположения: «Она уснула здесь, потому что ждала меня!»
Эта мысль казалась такой простой и такой правдивой, что Гарри готов был рассмеяться от нахлынувшей на него радости. Помедлив еще немного, разгоняя последние сомнения, он наконец приблизился к креслу и присел рядом с подругой.
Прежде, чем разбудить Гермиону, Гарри некоторое время любовался тонкими чертами ее миловидного лица. Темные выразительные брови еле уловимо нахмурены, как будто она уснула с таким выражением, длинные подрагивающие ресницы бросают тень на щеки. Но сейчас взгляд Гарри притягивали четко очерченные губы, которые были слегка приоткрыты, словно приглашая к поцелую.
Нет, Поттер, нельзя этого делать. Не сейчас, когда она так беззащитна!
Гарри протянул руку, провел пальцами по воздуху в каком-то сантиметре от губ девушки, поймав подушечками теплое дыхание. Удивительно, но сейчас, рядом с ней, в нем не было ни гнева, ни обиды. Тот факт, что она помирилась с Роном, посвятила тому время, которое обещала уделить Гарри, казался сейчас незначительной мелочью. Глядя на эти подрагивающие ресницы и приоткрытые губы, Гарри испытывал только всепоглощающую нежность, желание прижать эту хрупкую девушку к груди.
Он понял, что его собственные губы вот уже несколько минут растягивает неподвластная ему улыбка. Он смотрел на спящую Гермиону и уже не жаждал раздеть и трахнуть, он хотел лишь защитить ее, укрыть от всего непонятного и неприятного своим телом. В этот момент Гермиона дернулась и открыла глаза, немного красные и опухшие со сна, но от того не менее красивые.
— Гарри? — секунду-другую она смотрела на него с недоверием, словно пыталась понять — не снится ли он ей. Затем ее маленькая и как обычно ледяная ладошка провела по щеке, пропуская через все тело Гарри мощный электрический разряд.
Он непроизвольно закрыл глаза, шумно втянул воздух, пропитанный ее запахом, поддаваясь на эту незатейливую ласку. Рука дошла до его подбородка, затем пальцы несмело скользнули на шею, но тут же исчезли. Гарри открыл глаза и посмотрел на Гермиону, которая выглядела одновременно взволнованно и…
— Какого черта, Гарри Джеймс Поттер?! Где ты был? Где тебя носило всю ночь?!
… и разгневанно. О да, Гермиона была неимоверно разгневана! В карих глазах не осталось и следа сонливости, волнение тоже очень скоро расплавилось в огне, который, кажется, реально мог обжечь. Гарри отпрянул, нахмурился.
Гарри попытался приподняться — это получилось на удивление легко. Исчезли неприятные ощущения из спины и головы, даже многострадальная правая рука зажила — для верности юноша провел несколько несложных манипуляций, сгибая и разгибая конечность, шевеля пальцами.
А потом его накрыло внезапным осознанием: черт, сегодня же понедельник!
Рывком скинув с себя больничное одеяло, он вскочил с кровати, и тут же чуть не рухнул обратно. Когда головокружение прошло, Гарри надел очки и огляделся. Его метла мирно стояла в углу, мантия, уже починенная и почищенная, висела на стуле возле койки. Наконец, с некоторым страхом, Гарри перевел взгляд на часы — они показывали шесть утра.
Издав вздох облегчения, он направился к выходу. Уже почти покинув медпункт, Гарри заметил, что дверь в кабинет мадам Помфри приоткрыта. Помявшись некоторое время, он все же постучал и тут же заглянул. Женщина сидела за столом и, несмотря на раннее время, заполняла какие-то бланки.
— А, мистер Поттер, уже на ногах! Как вы себя чувствуете?
— Отлично! — Гарри не врал — его физическое состояние, с учетом вчерашнего падения с метлы, было великолепным. Ну а душевные раны были вне компетенции школьный медсестры.
— Если почувствуете головокружение или боль в руке — сразу приходите! — добродушие на лице мадам Помфри просто с удивительной скоростью превращалось в строгость. — И постарайтесь больше не травмироваться! Неделю в школе, а вы уже дважды посетили медпункт!
Гарри кивнул. Ему самому осточертело бывать здесь так часто.
Перед завтраком нужно было непременно зайти в спальню — оставить метлу, переодеться, принять душ. Гарри чувствовал, как от него слегка разит, правда это был запах чистого пота, резкий, но не тяжелый.
До портрета он добрался без приключений, а вот в гостиной его ждало непреодолимое препятствие в виде сидящей в одном из кресел Гермионы. Заметив знакомую копну волос, Гарри резко остановился, чувствуя, как у него буквально немеют пальцы на ногах. Что она тут делает в такую рань? Он собирался было спросить, но тут осознал, что девушка спит. Несмотря на напряженную позу, она совершенно точно дремала, негромко посапывая.
Гарри не знал, как ему лучше поступить? Пройти мимо, остаться незамеченым? Или разбудить Гермиону? Она ведь не просто так уснула в гостиной! Внезапно его сердце сжалось от самого прекрасного на свете предположения: «Она уснула здесь, потому что ждала меня!»
Эта мысль казалась такой простой и такой правдивой, что Гарри готов был рассмеяться от нахлынувшей на него радости. Помедлив еще немного, разгоняя последние сомнения, он наконец приблизился к креслу и присел рядом с подругой.
Прежде, чем разбудить Гермиону, Гарри некоторое время любовался тонкими чертами ее миловидного лица. Темные выразительные брови еле уловимо нахмурены, как будто она уснула с таким выражением, длинные подрагивающие ресницы бросают тень на щеки. Но сейчас взгляд Гарри притягивали четко очерченные губы, которые были слегка приоткрыты, словно приглашая к поцелую.
Нет, Поттер, нельзя этого делать. Не сейчас, когда она так беззащитна!
Гарри протянул руку, провел пальцами по воздуху в каком-то сантиметре от губ девушки, поймав подушечками теплое дыхание. Удивительно, но сейчас, рядом с ней, в нем не было ни гнева, ни обиды. Тот факт, что она помирилась с Роном, посвятила тому время, которое обещала уделить Гарри, казался сейчас незначительной мелочью. Глядя на эти подрагивающие ресницы и приоткрытые губы, Гарри испытывал только всепоглощающую нежность, желание прижать эту хрупкую девушку к груди.
Он понял, что его собственные губы вот уже несколько минут растягивает неподвластная ему улыбка. Он смотрел на спящую Гермиону и уже не жаждал раздеть и трахнуть, он хотел лишь защитить ее, укрыть от всего непонятного и неприятного своим телом. В этот момент Гермиона дернулась и открыла глаза, немного красные и опухшие со сна, но от того не менее красивые.
— Гарри? — секунду-другую она смотрела на него с недоверием, словно пыталась понять — не снится ли он ей. Затем ее маленькая и как обычно ледяная ладошка провела по щеке, пропуская через все тело Гарри мощный электрический разряд.
Он непроизвольно закрыл глаза, шумно втянул воздух, пропитанный ее запахом, поддаваясь на эту незатейливую ласку. Рука дошла до его подбородка, затем пальцы несмело скользнули на шею, но тут же исчезли. Гарри открыл глаза и посмотрел на Гермиону, которая выглядела одновременно взволнованно и…
— Какого черта, Гарри Джеймс Поттер?! Где ты был? Где тебя носило всю ночь?!
… и разгневанно. О да, Гермиона была неимоверно разгневана! В карих глазах не осталось и следа сонливости, волнение тоже очень скоро расплавилось в огне, который, кажется, реально мог обжечь. Гарри отпрянул, нахмурился.
Страница 40 из 112
