Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15615
Гермиона никогда прежде так не злилась на него и он решительно не знал, что с этим делать.
Она резко выпрямилась в кресле и сложила руки на груди. Между бровями пролегла морщина, которая совсем не красила милое лицо. Гарри стало не по себе: он ожидал от нее нежности, такой же, какую он источал мгновение назад. Такой же, какая пару секунд исходила от пальцев, гладящих его лицо. Однако сидящая перед ним девушка была похожа скорее на фурию, чем на нежное создание.
— И что ты молчишь? — голос Гермионы сорвался, а в следующую секунду она плотно сжала губы, и Гарри с ужасом заметил, как огонь в ее глазах вот-вот затушат подступившие слезы.
— Гермиона! Ты… ты чего? — начав фразу на повышенных тонах, ее окончание Гарри произнес тихо, осторожно.
Вместо ответа Гермиона спрятала лицо в ладонях, задушено всхлипнув. Гарри было достаточно этого короткого всхлипа. Он вскочил, опустился на подлокотник кресла и резким движением привлек подругу к груди. Она вцепилась в его мантию, как тогда, по пути на стадион, и затряслась в беззвучных рыданиях.
— Гермиона… Ну что ты? — Гарри беспомощно гладил дрожащую спину, другой рукой зарывшись в густые волосы.
— Ты… исчез… неизвестно куда… не пришел ночевать… Рон… ни черта не знает… я с ума чуть… ну что ты за идиот? — девушка всхлипывала почти через слово, Гарри серьезно испугался, что у нее может начаться истерика. Он пропустил мимо ушей и упоминание о Роне, и обвинения в идиотизме. Важно было одно: Гермиона волновалась за него! Она всю ночь провела в гостиной, дожидаясь своего непутевого друга! От этой мысли грудь Гарри наполнилась чем-то… легким, приятным, щекочущим его изнутри.
Гермиона продолжала всхлипывать, хотя плечи ее вздрагивали уже заметно реже. Гарри бездумно уткнулся подбородком в ее макушку — девушка этого будто и не заметила, так и сидела, пряча лицо у него на груди. Гарри вдруг вспомнил, что пахнет не лучшим образом. Сжав плечи девушки, он отстранил ее от себя и смущенно посмотрел в заплаканное лицо, в котором уже не было гнева — Гермиона глядела на него устало и немного отрешенно.
— Прости, я со вчерашнего утра не был в душе, — промямлил Гарри. Девушка сглотнула, пожала плечами, которые он все еще сжимал, отвернулась.
— Гермиона! — Гарри аккуратно взял ее за подбородок, возвращая зрительный контакт. Она не возражала, просто смотрела на него грустными глазами. Гарри вдруг почувствовал, насколько неприятно ему видить в этих глазах слезы. Особенно, когда причиной этих слез стал не тупица Рон и не паскудный Малфой, а он сам!
— Слушай… — он неосознанно погладил ее подбородок указательным пальцем, от чего Гермиона вздрогнула. Гарри поспешно убрал руку. — Я не думал, что ты… Ты заметишь мое отсутствие и будешь переживать…
Это была правда. Он представить себе не мог, что Гермиона проведет ночь в кресле в общей гостиной, дожидаясь его возвращения.
Она вздохнула, покачала головой — этот жест заставил Гарри чувствовать себя провинившимся первокурсником. Он наконец-то отпустил плечи девушки, потер внезапно вспотевшие ладони о колени.
— Гарри, ты мой друг, — ох, как же ранит это слово! — конечно я переживаю!
Гарри почувствовал, как нечто легкое и приятное в его груди сжимается, оно больше не распирало и не щекотало его, а скорее царало изнутри.
— Ладно… Прости…
— Что вчера произошло?
Гарри медлил. Ему казалось, что рассказ о падении с метлы и ночи в медпункте спровоцирует, во-первых, жалость подруги, во-вторых, — кучу новых вопросов. Ни того, ни другого ему не хотелось.
— Гарри! — холодные ладошки Гермионы обхватили его лицо, ее глаза, вновь наполняющиеся тревогой, смотрели на него выжидающе. Гарри напрягся: приоткрытые губы девушки снова были в опасной близости от него. И ее запах…
Собравшись с силами он уже открыл было рот, чтобы соврать что-нибудь, как вдруг их обоих отвлек резкий звук. Дверь, за которой располагалась ведущая в комнаты мальчиков лестница, распахнулась, из нее вылетели Дин, Симус и Рон. Ну, конечно же Рон. Последний остановился так резко, что можно было легко представить прозрачную стену, в которую он вписался.
Уши рыжего вспыхнули, и Гарри понимал, от чего: он мысленно посмотрел на себя и Гермиону глазами Уизли и мстительно расхохотался. Про себя, естественно. Самым приятным было то, что Гермиона продолжала сжимать его лицо своими ладонями. Не нужно было обладать богатейшей фантазией, чтобы увидеть в этом жесте планируемый или даже прерванный поцелуй. Кажется, Рон увидел именно это.
Гермиона запоздало отдернула ладони от лица Гарри, а он медленно, почти картинно поднялся на ноги.
— Гарри! Привет, ты чего это, летал всю ночь? — добродушный Симус как ни в чем не бывало протянул ему руку для приветствия.
— Ну, почти, — усмехнулся Гарри, пожимая руку Симусу и Дину. Рон не двинулся с места, он напряженно переводил взгляд с Гарри на Гермиону и обратно.
Она резко выпрямилась в кресле и сложила руки на груди. Между бровями пролегла морщина, которая совсем не красила милое лицо. Гарри стало не по себе: он ожидал от нее нежности, такой же, какую он источал мгновение назад. Такой же, какая пару секунд исходила от пальцев, гладящих его лицо. Однако сидящая перед ним девушка была похожа скорее на фурию, чем на нежное создание.
— И что ты молчишь? — голос Гермионы сорвался, а в следующую секунду она плотно сжала губы, и Гарри с ужасом заметил, как огонь в ее глазах вот-вот затушат подступившие слезы.
— Гермиона! Ты… ты чего? — начав фразу на повышенных тонах, ее окончание Гарри произнес тихо, осторожно.
Вместо ответа Гермиона спрятала лицо в ладонях, задушено всхлипнув. Гарри было достаточно этого короткого всхлипа. Он вскочил, опустился на подлокотник кресла и резким движением привлек подругу к груди. Она вцепилась в его мантию, как тогда, по пути на стадион, и затряслась в беззвучных рыданиях.
— Гермиона… Ну что ты? — Гарри беспомощно гладил дрожащую спину, другой рукой зарывшись в густые волосы.
— Ты… исчез… неизвестно куда… не пришел ночевать… Рон… ни черта не знает… я с ума чуть… ну что ты за идиот? — девушка всхлипывала почти через слово, Гарри серьезно испугался, что у нее может начаться истерика. Он пропустил мимо ушей и упоминание о Роне, и обвинения в идиотизме. Важно было одно: Гермиона волновалась за него! Она всю ночь провела в гостиной, дожидаясь своего непутевого друга! От этой мысли грудь Гарри наполнилась чем-то… легким, приятным, щекочущим его изнутри.
Гермиона продолжала всхлипывать, хотя плечи ее вздрагивали уже заметно реже. Гарри бездумно уткнулся подбородком в ее макушку — девушка этого будто и не заметила, так и сидела, пряча лицо у него на груди. Гарри вдруг вспомнил, что пахнет не лучшим образом. Сжав плечи девушки, он отстранил ее от себя и смущенно посмотрел в заплаканное лицо, в котором уже не было гнева — Гермиона глядела на него устало и немного отрешенно.
— Прости, я со вчерашнего утра не был в душе, — промямлил Гарри. Девушка сглотнула, пожала плечами, которые он все еще сжимал, отвернулась.
— Гермиона! — Гарри аккуратно взял ее за подбородок, возвращая зрительный контакт. Она не возражала, просто смотрела на него грустными глазами. Гарри вдруг почувствовал, насколько неприятно ему видить в этих глазах слезы. Особенно, когда причиной этих слез стал не тупица Рон и не паскудный Малфой, а он сам!
— Слушай… — он неосознанно погладил ее подбородок указательным пальцем, от чего Гермиона вздрогнула. Гарри поспешно убрал руку. — Я не думал, что ты… Ты заметишь мое отсутствие и будешь переживать…
Это была правда. Он представить себе не мог, что Гермиона проведет ночь в кресле в общей гостиной, дожидаясь его возвращения.
Она вздохнула, покачала головой — этот жест заставил Гарри чувствовать себя провинившимся первокурсником. Он наконец-то отпустил плечи девушки, потер внезапно вспотевшие ладони о колени.
— Гарри, ты мой друг, — ох, как же ранит это слово! — конечно я переживаю!
Гарри почувствовал, как нечто легкое и приятное в его груди сжимается, оно больше не распирало и не щекотало его, а скорее царало изнутри.
— Ладно… Прости…
— Что вчера произошло?
Гарри медлил. Ему казалось, что рассказ о падении с метлы и ночи в медпункте спровоцирует, во-первых, жалость подруги, во-вторых, — кучу новых вопросов. Ни того, ни другого ему не хотелось.
— Гарри! — холодные ладошки Гермионы обхватили его лицо, ее глаза, вновь наполняющиеся тревогой, смотрели на него выжидающе. Гарри напрягся: приоткрытые губы девушки снова были в опасной близости от него. И ее запах…
Собравшись с силами он уже открыл было рот, чтобы соврать что-нибудь, как вдруг их обоих отвлек резкий звук. Дверь, за которой располагалась ведущая в комнаты мальчиков лестница, распахнулась, из нее вылетели Дин, Симус и Рон. Ну, конечно же Рон. Последний остановился так резко, что можно было легко представить прозрачную стену, в которую он вписался.
Уши рыжего вспыхнули, и Гарри понимал, от чего: он мысленно посмотрел на себя и Гермиону глазами Уизли и мстительно расхохотался. Про себя, естественно. Самым приятным было то, что Гермиона продолжала сжимать его лицо своими ладонями. Не нужно было обладать богатейшей фантазией, чтобы увидеть в этом жесте планируемый или даже прерванный поцелуй. Кажется, Рон увидел именно это.
Гермиона запоздало отдернула ладони от лица Гарри, а он медленно, почти картинно поднялся на ноги.
— Гарри! Привет, ты чего это, летал всю ночь? — добродушный Симус как ни в чем не бывало протянул ему руку для приветствия.
— Ну, почти, — усмехнулся Гарри, пожимая руку Симусу и Дину. Рон не двинулся с места, он напряженно переводил взгляд с Гарри на Гермиону и обратно.
Страница 41 из 112
