Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15623
Это было нетипично для лучшей ученицы школы — врываться в класс после учителя. Обведя кабинет с затравленным видом, Гермиона уставилась на Гарри. Тот сразу же смекнул: единственное свободное место на стороне Гриффиндора осталось рядом с ним. Гермиона медлила, однако в дело вмешался профессор зелий.
— Ну что же вы, мисс Грейнджер, раздумываете над тем, стоит ли оставаться на моем занятии? — он хохотнул в усы, легонько подталкивая девушку вглубь класса. Она покорно пошла в самый конец, где сидел окаменевший Гарри. Опомнившись, он несгибающимися пальцами подцепил лямку сумки и закинул ее на спинку своего стула. Гермиона села — по ее прямой спине и по нервным движениям было заметно, как она напряжена.
Урок начался, Слизнорт объяснял особенности нового зелья. Гарри не слушал. Всё, что он слышал сейчас, — тихое сбивчивое дыхание сидящей рядом Гермионы. Она открыла учебник, поставила котел на горелку, сосредоточенно начала отмерять ингредиенты, все это время не глядя на соседа по парте, как будто им был не Гарри, а разъяренный тролль. Это было даже смешно. Гарри достал свой котел, начал медленно листать учебник, в поисках нужного раздела.
— Даже странно — как бы ты меня не избегала, а судьба все чаще подталкивает тебя в моем направлении, — он сказал это как бы между делом, даже не повернув головы, но буквально кожей почувствовал, как Гермиона напряглась.
Куда уж больше?
— Что за чушь, Гарри, я не избегаю тебя, — прошипела, выплюнула эту фразу, словно ругательство. Начала нервно резать корень солодки так, будто он был виноват во всех смертных грехах. Гарри почти не задумываясь, инстинктивно накрыл ее руку, сжимающую истерзанное растение, своей. Гермиона замерла, кажется, даже дышать перестала. Ножик, занесенный над солодкой, медленно опустился на стол.
У Гермионы была настолько маленькая изящная ладошка, что его ладонь полностью закрыла ее. Гарри уставился на это, как на что-то необыкновенное, как тогда, в гостиной. Немного сжал руку, чувствуя как по всей длине разбегаются мурашки, взбираются по шее и взрываются где-то в волосах.
От одного прикосновения к ней!
Ладонь Гермионы дрогнула. Гарри решил, что сейчас она выдернет ее. Да, выдернет, посмотрит на него, как на придурка, может быть, вскочит и попросит сидящего на соседнем ряду Невилла поменяться с ней местами. И тогда уже весь класс будет смотреть на Гарри, как на идиота, а он…
Тонкие пальцы Гермионы едва уловимо раздвинули его собственные. Гарри замер, впитывая это непонятное ощущение. Она не пыталась вытащить свою руку, не пыталась скинуть его — она напротив как будто вцепилась в него. Даже не верилось. Гарри словно наблюдал за их руками через полупрозрачное стекло, при этом все его чувства сосредоточились сейчас на подрагивающей маленькой ладошке, такой хрупкой, что казалось надави он чуть сильнее, она сломается.
Помедлив секунду, он еще чуть-чуть пропустил ее пальчики между своими, чувствуя легкую вибрацию. В этот странный и восхитительный момент вокруг не существовало никого. И Гарри совсем не волновало, что кто-то может заметить, подумать что-то не то… Потому что это был так правильно, так прекрасно, так трогательно, что в груди все сжималось и легонько пульсировало, распространяя по телу волны удовольствия.
Это длилось секунду или вечность и закончилось также внезапно: Гермиона вытащила свою руку, вырывая из груди Гарри разочарованный вздох. Как ни в чем не бывало снова принялась за солодку, скинула ее в котел, достала следующий ингредиент. Гарри огляделся. Все пыхтели над своими зельями, никто не обращал на них внимания, даже Рон не оборачивался и не метал молнии в их сторону. Как будто ничего не произошло, как будто сердце Гарри не пыталось сейчас вырваться наружу через горло.
Так, нужно сосредоточиться на занятии. Что там написано в рецепте? «Измельчить корень солодки, растолочь хребет саламандры, добавить сушеный аспарагус»… Мысли путались, вместо аспарагуса Гарри чуть не закинул в котел сушеный папоротник, если бы не получил чувствительный тычок под ребра.
— Боже мой, Гарри, внимательнее! — он шумно втянул воздух, еще раз перечитал рецепт.
Сосредоточься, сосредоточься на долбанном зелье!
Остаток занятий прошел, как во сне. Гермиона то и дело шикала на него, когда он пытался закинуть в зелье что-то не то. А самое ужасное, что она вскочила и чуть ли не самая первая вылетела из кабинета, когда колокол возвестил о конце занятий.
— Что, Поттер, даже твоя драгоценная подружка не в состоянии высидеть с тобою рядом? — насмешливый голос Малфоя вырвал его из задумчивого созерцания спины удаляющейся Гермионы.
— Отвали, Малфой, просто отвали, — Гарри устало прикрыл глаза и начал собирать вещи.
— Ох, вы слышали, как он меня отбрил? — слизеринцы загоготали. — Ты потише, очкарик, а то придется снова научить тебя держать свой поганый язык в заднице!
— Ну что же вы, мисс Грейнджер, раздумываете над тем, стоит ли оставаться на моем занятии? — он хохотнул в усы, легонько подталкивая девушку вглубь класса. Она покорно пошла в самый конец, где сидел окаменевший Гарри. Опомнившись, он несгибающимися пальцами подцепил лямку сумки и закинул ее на спинку своего стула. Гермиона села — по ее прямой спине и по нервным движениям было заметно, как она напряжена.
Урок начался, Слизнорт объяснял особенности нового зелья. Гарри не слушал. Всё, что он слышал сейчас, — тихое сбивчивое дыхание сидящей рядом Гермионы. Она открыла учебник, поставила котел на горелку, сосредоточенно начала отмерять ингредиенты, все это время не глядя на соседа по парте, как будто им был не Гарри, а разъяренный тролль. Это было даже смешно. Гарри достал свой котел, начал медленно листать учебник, в поисках нужного раздела.
— Даже странно — как бы ты меня не избегала, а судьба все чаще подталкивает тебя в моем направлении, — он сказал это как бы между делом, даже не повернув головы, но буквально кожей почувствовал, как Гермиона напряглась.
Куда уж больше?
— Что за чушь, Гарри, я не избегаю тебя, — прошипела, выплюнула эту фразу, словно ругательство. Начала нервно резать корень солодки так, будто он был виноват во всех смертных грехах. Гарри почти не задумываясь, инстинктивно накрыл ее руку, сжимающую истерзанное растение, своей. Гермиона замерла, кажется, даже дышать перестала. Ножик, занесенный над солодкой, медленно опустился на стол.
У Гермионы была настолько маленькая изящная ладошка, что его ладонь полностью закрыла ее. Гарри уставился на это, как на что-то необыкновенное, как тогда, в гостиной. Немного сжал руку, чувствуя как по всей длине разбегаются мурашки, взбираются по шее и взрываются где-то в волосах.
От одного прикосновения к ней!
Ладонь Гермионы дрогнула. Гарри решил, что сейчас она выдернет ее. Да, выдернет, посмотрит на него, как на придурка, может быть, вскочит и попросит сидящего на соседнем ряду Невилла поменяться с ней местами. И тогда уже весь класс будет смотреть на Гарри, как на идиота, а он…
Тонкие пальцы Гермионы едва уловимо раздвинули его собственные. Гарри замер, впитывая это непонятное ощущение. Она не пыталась вытащить свою руку, не пыталась скинуть его — она напротив как будто вцепилась в него. Даже не верилось. Гарри словно наблюдал за их руками через полупрозрачное стекло, при этом все его чувства сосредоточились сейчас на подрагивающей маленькой ладошке, такой хрупкой, что казалось надави он чуть сильнее, она сломается.
Помедлив секунду, он еще чуть-чуть пропустил ее пальчики между своими, чувствуя легкую вибрацию. В этот странный и восхитительный момент вокруг не существовало никого. И Гарри совсем не волновало, что кто-то может заметить, подумать что-то не то… Потому что это был так правильно, так прекрасно, так трогательно, что в груди все сжималось и легонько пульсировало, распространяя по телу волны удовольствия.
Это длилось секунду или вечность и закончилось также внезапно: Гермиона вытащила свою руку, вырывая из груди Гарри разочарованный вздох. Как ни в чем не бывало снова принялась за солодку, скинула ее в котел, достала следующий ингредиент. Гарри огляделся. Все пыхтели над своими зельями, никто не обращал на них внимания, даже Рон не оборачивался и не метал молнии в их сторону. Как будто ничего не произошло, как будто сердце Гарри не пыталось сейчас вырваться наружу через горло.
Так, нужно сосредоточиться на занятии. Что там написано в рецепте? «Измельчить корень солодки, растолочь хребет саламандры, добавить сушеный аспарагус»… Мысли путались, вместо аспарагуса Гарри чуть не закинул в котел сушеный папоротник, если бы не получил чувствительный тычок под ребра.
— Боже мой, Гарри, внимательнее! — он шумно втянул воздух, еще раз перечитал рецепт.
Сосредоточься, сосредоточься на долбанном зелье!
Остаток занятий прошел, как во сне. Гермиона то и дело шикала на него, когда он пытался закинуть в зелье что-то не то. А самое ужасное, что она вскочила и чуть ли не самая первая вылетела из кабинета, когда колокол возвестил о конце занятий.
— Что, Поттер, даже твоя драгоценная подружка не в состоянии высидеть с тобою рядом? — насмешливый голос Малфоя вырвал его из задумчивого созерцания спины удаляющейся Гермионы.
— Отвали, Малфой, просто отвали, — Гарри устало прикрыл глаза и начал собирать вещи.
— Ох, вы слышали, как он меня отбрил? — слизеринцы загоготали. — Ты потише, очкарик, а то придется снова научить тебя держать свой поганый язык в заднице!
Страница 48 из 112
