Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15625
По причине того, что Джинни Уизли домогается меня, желая быть оттраханной посреди старого кабинета!
— Просто… Я считаю назначенное вами наказание недостаточно суровым. — Гарри посмотрел на Макгонагалл исподлобья. По ее лицу невозможно было ничего прочитать — маска беспристрастия прикипела к нему намертво. Она несколько секунд молча изучала своего студента.
— Мистер Поттер, вы не в том положении, чтобы выбирать себе наказание. А у меня не настолько богатая фантазия, чтобы выдумывать вам эти самые наказания. Поэтому предлагаю вам закончить то, о чем я вас попросила!
Вопрос, который Гарри хотел задать, застрял в горле, пришлось откашляться, чтобы выдавить его.
— Могу я тогда отрабатывать наказание один?
Как он и предполагал, Макгонагалл нахмурилась, сжав и без того тонкие губы в едва заметную линию.
— Мистер Поттер, я решительно не понимаю, чего вы добиваетесь! Вы получили наказание и не в ваших силах изменять его условия. Надеюсь, на этом мы с вами закончим?
Тон женщины был настолько категоричен, что Гарри не решился спорить. Он остался на месте, в то время как декан отправилась в сторону своего кабинета. В этот момент из дверей Большого зала вышла Джинни, благо без Гермионы. Она метнула в Гарри злобный взгляд, затем перевела его на спину удаляющейся Макгонагалл. От внимания Гарри не ускользнула нерешительность, появившаяся на лице девушки. Она явно боролась с желанием подойти к нему и узнать о результатах разговора. Он решил опередить ее.
— Ничего не вышло, Джинни. Нам придется отрабатывать наказание вместе.
Лицо девушки вспыхнуло. Она уже открыла рот, чтобы ответить что-то, но Гарри решил, что не хочет этого слышать. Резко развернулся на месте и отправился на следующее занятие.
Вечер наступил слишком быстро. Гарри ощущал, что с каждой минутой у него все сильнее сжимается горло. Ему не хотелось идти на отработку, он понятия не имел, что еще додумается выкинуть чертова Джинни. Одно он знал точно — она не рассказала Гермионе о том, что у них произошло, поскольку во взгляде подруги Гарри не обнаружил ни осуждения, ни каких-то еще признаков недовольства. Она даже улыбнулась ему, когда пробегала мимо в гостиной.
Без пяти восемь Гарри спустился из спальни мальчиков и отправился к старому кабинету трансфигурации. Джинни опять нигде не было и в глубине души Гарри надеялся, что она и вовсе не явится. Он готов был в гордом одиночестве оттирать ненавистное пятно, лишь бы его больше не пытались соблазнить или обвинить в высокомерии.
Он еще издали заметил, что знакомая дверь приоткрыта. Значит, Джинни уже там. Что ж, если уж их встреча и совместная уборка неизбежны, значит нет смысла медлить. Гарри подошел к кабинету и уже хотел распахнуть дверь, когда до его слуха долетели эти звуки…
Гарри замер, так и не дотянувшись до дверной ручки. Из кабинета раздался стон. Определенно, это был стон. А еще шлепки. И у Гарри почему-то не было сомнений в происхождении этих шлепков. Он понял, что ужасно хочет заглянуть и в то же время мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Из-за двери донесся еще один протяжный стон, а потом голос. Этот грёбанный, до боли знакомый голос…
— Давай, сучка, кричи громче, громче, бля! Хотела, чтобы я отодрал тебя как следует, тогда кричи! Скажи мое имя, шлюха!
Гарри вздрогнул — это был Малфой. Малфой трахал кого-то в кабинете, в котором должны отрабатывать свое наказание Гарри и Джинни… Правда рухнула на него огромным куском льда. До сих пор не уверенный в том, что он поступает правильно, Гарри распахнул дверь.
Они были там. Совсем недалеко от входа. Джинни почти распласталась по парте, сжимая руками ее край. На ней не было ничего, кроме той самой короткой юбочки, гольфов и туфель на невысоком каблуке. Белоснежные груди с небольшим коричневым ореолом были неестественно прижаты к столешнице, голова запрокинута. Малфой пристроился сзади — он был в рубашке, распахнутой на груди и в спущенных брюках. Одной рукой он держал Джинни за растрепанные волосы, другой упирался в ее обнаженную попку и с размаху вдалбливался в нее сзади. Девушка стонала, хотя по искаженному лицу никак нельзя было сказать, что ей хорошо.
Когда ворвался Гарри, она как раз задушенно прохрипела «Драко», выгибаясь в спине и сильнее запрокидывая голову.
— Какого? — Гарри сам не понимал, почему он вошел, почему вмешался, почему сейчас стоит и смотрит на то, как Малфой трахает Джинни. Слизеринец замер и уставился на вошедшего. Джинни открыла глаза — только сейчас Гарри заметил, что они полны слез. Его передернуло.
— Отойди от нее, Малфой.
Тонкие губы растянулись в привычной гаденькой улыбочке.
— Смотрите-ка, кто пришел, Святой Поттер! Решил посмотреть, как я деру одну из твоих сучек? — с этими словами он сильно подался вперед, вонзаясь в Джинни и срывая с ее губ очередной жалобный стон.
— Просто… Я считаю назначенное вами наказание недостаточно суровым. — Гарри посмотрел на Макгонагалл исподлобья. По ее лицу невозможно было ничего прочитать — маска беспристрастия прикипела к нему намертво. Она несколько секунд молча изучала своего студента.
— Мистер Поттер, вы не в том положении, чтобы выбирать себе наказание. А у меня не настолько богатая фантазия, чтобы выдумывать вам эти самые наказания. Поэтому предлагаю вам закончить то, о чем я вас попросила!
Вопрос, который Гарри хотел задать, застрял в горле, пришлось откашляться, чтобы выдавить его.
— Могу я тогда отрабатывать наказание один?
Как он и предполагал, Макгонагалл нахмурилась, сжав и без того тонкие губы в едва заметную линию.
— Мистер Поттер, я решительно не понимаю, чего вы добиваетесь! Вы получили наказание и не в ваших силах изменять его условия. Надеюсь, на этом мы с вами закончим?
Тон женщины был настолько категоричен, что Гарри не решился спорить. Он остался на месте, в то время как декан отправилась в сторону своего кабинета. В этот момент из дверей Большого зала вышла Джинни, благо без Гермионы. Она метнула в Гарри злобный взгляд, затем перевела его на спину удаляющейся Макгонагалл. От внимания Гарри не ускользнула нерешительность, появившаяся на лице девушки. Она явно боролась с желанием подойти к нему и узнать о результатах разговора. Он решил опередить ее.
— Ничего не вышло, Джинни. Нам придется отрабатывать наказание вместе.
Лицо девушки вспыхнуло. Она уже открыла рот, чтобы ответить что-то, но Гарри решил, что не хочет этого слышать. Резко развернулся на месте и отправился на следующее занятие.
Вечер наступил слишком быстро. Гарри ощущал, что с каждой минутой у него все сильнее сжимается горло. Ему не хотелось идти на отработку, он понятия не имел, что еще додумается выкинуть чертова Джинни. Одно он знал точно — она не рассказала Гермионе о том, что у них произошло, поскольку во взгляде подруги Гарри не обнаружил ни осуждения, ни каких-то еще признаков недовольства. Она даже улыбнулась ему, когда пробегала мимо в гостиной.
Без пяти восемь Гарри спустился из спальни мальчиков и отправился к старому кабинету трансфигурации. Джинни опять нигде не было и в глубине души Гарри надеялся, что она и вовсе не явится. Он готов был в гордом одиночестве оттирать ненавистное пятно, лишь бы его больше не пытались соблазнить или обвинить в высокомерии.
Он еще издали заметил, что знакомая дверь приоткрыта. Значит, Джинни уже там. Что ж, если уж их встреча и совместная уборка неизбежны, значит нет смысла медлить. Гарри подошел к кабинету и уже хотел распахнуть дверь, когда до его слуха долетели эти звуки…
Гарри замер, так и не дотянувшись до дверной ручки. Из кабинета раздался стон. Определенно, это был стон. А еще шлепки. И у Гарри почему-то не было сомнений в происхождении этих шлепков. Он понял, что ужасно хочет заглянуть и в то же время мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Из-за двери донесся еще один протяжный стон, а потом голос. Этот грёбанный, до боли знакомый голос…
— Давай, сучка, кричи громче, громче, бля! Хотела, чтобы я отодрал тебя как следует, тогда кричи! Скажи мое имя, шлюха!
Гарри вздрогнул — это был Малфой. Малфой трахал кого-то в кабинете, в котором должны отрабатывать свое наказание Гарри и Джинни… Правда рухнула на него огромным куском льда. До сих пор не уверенный в том, что он поступает правильно, Гарри распахнул дверь.
Они были там. Совсем недалеко от входа. Джинни почти распласталась по парте, сжимая руками ее край. На ней не было ничего, кроме той самой короткой юбочки, гольфов и туфель на невысоком каблуке. Белоснежные груди с небольшим коричневым ореолом были неестественно прижаты к столешнице, голова запрокинута. Малфой пристроился сзади — он был в рубашке, распахнутой на груди и в спущенных брюках. Одной рукой он держал Джинни за растрепанные волосы, другой упирался в ее обнаженную попку и с размаху вдалбливался в нее сзади. Девушка стонала, хотя по искаженному лицу никак нельзя было сказать, что ей хорошо.
Когда ворвался Гарри, она как раз задушенно прохрипела «Драко», выгибаясь в спине и сильнее запрокидывая голову.
— Какого? — Гарри сам не понимал, почему он вошел, почему вмешался, почему сейчас стоит и смотрит на то, как Малфой трахает Джинни. Слизеринец замер и уставился на вошедшего. Джинни открыла глаза — только сейчас Гарри заметил, что они полны слез. Его передернуло.
— Отойди от нее, Малфой.
Тонкие губы растянулись в привычной гаденькой улыбочке.
— Смотрите-ка, кто пришел, Святой Поттер! Решил посмотреть, как я деру одну из твоих сучек? — с этими словами он сильно подался вперед, вонзаясь в Джинни и срывая с ее губ очередной жалобный стон.
Страница 50 из 112
