Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15629
Кажется, собиралась сказать что-то гадкое, по глазам было видно, но в последний момент передумала. Гарри ждал, улыбался. Почему-то сейчас эта ситуация веселила его. А еще… Он чувствовал необъяснимую власть над стоящей напротив девчонкой. Девчонкой, спрятавшей сегодня свое соблазнительное тело под бесформенной одеждой. Не просто так ведь.
— Джинни, — он вздохнул, заметил, как она дернулась. То ли собиралась прижаться к нему, то ли наоборот — отступить. Гарри подождал немного, понаблюдал. Потом улыбнулся шире. — Я смотрю, сегодня ты решила быть пай-девочкой.
Она проследила за его взглядом, скользнувшим по неброской одежде. Черт, зачем он это делает? Он что… заигрывает с ней? Гарри передернуло, воображение заботливо подпихнуло картинку — Джинни, прижатая к парте, плотный, покрытый каплями пота торс Малфоя у нее за спиной. Это отрезвило, спасибо.
— Я думал, Малфой всем раструбит о том, как он… трахал тебя на моих глазах.
Джинни фыркнула. Посмотрела на него со смесью жалости и снисхождения.
— И что же он, по-твоему, должен всем рассказать? Как я использовала его, чтобы позлить тебя? — Гарри почувствовал, как в груди закопошилось что-то…
Не может же быть, что гордость? Фу, блять!
— Малфой, конечно, гнида, но не идиот, Гарри, — она покачала головой, снова повернулась к шкафу, доставая очередной том. — Это будет довольно херово для его репутации хогвартского жеребца, не находишь?
Гарри поморщился — никогда еще не слышал, как она сквернословит. Куда подевалась трогательная девчушка, стыдливо прячущая от него глаза? Кажется, ее прибила и закопала в саду рыжая стерва, беззастенчиво мастурбировавшая у него на глазах пару дней назад.
По примеру Джинни он тоже вернулся к шкафу с книгами, почти с наслаждением вдыхая ненавистный запах пыли и разлагающихся страниц. А она, кажется, так и не успокоилась — снова вздохнула, слишком громко впечатала очередную книгу в полку.
— Давай-ка поговорим, — Гарри развернулся, пристально посмотрел на девушку. Кажется, в одежде, да еще в такой, она чувствовала себя менее уверенно: заламывала руки, суетливо ощупывала взглядом пространство вокруг, глядела куда угодно, только не ему в глаза.
— Как же скверно, я надеялась, что до этого не дойдет.
Гарри удивленно поднял брови.
— До разговора?
Джинни подняла наконец на него лицо, демонстрируя пунцовые щеки.
— О чем нам разговаривать, Гарри? Все ясно и так: я тебя хочу, ты меня нет. Я избрала неверную тактику, но разве это сейчас имеет значение? К тому же, я не учла, что… — она запнулась, скрестила руки на груди, закрываясь от него.
По внутренностям пробежался неприятный холодок.
Что, что ты хотела сказать?
Хотелось вырвать недосказанные слова из ее глотки. Однако она произнесла их сама.
— Не учла, что ты явно неравнодушен к Грейнджер. И тут уж я бессильна.
БАХ!
Ее слова придавили, расплющили. Гарри чувствовал, как они сдавили ребра, не давая дышать. И что с этим делать? Что ему делать с этим?
Джинни смотрела на него, не отрываясь. Читала его как книгу, кривя губы в болезненном оскале. Кажется, это ее задевало. Но она была стойкой, настоящая гриффиндорка. Гарри уставился на нее, надеясь что-то понять… Нужно было сказать ей что-то…
— Это так заметно?
Не это, ох, он хотел сказать что угодно, только не это! Но слова сами сорвались с губ, с грохотом покатились по полу к ногам Джинни. Она коротко кивнула. Тут же исправилась.
— Не всем, конечно. Мне заметно. Потому что это как раз то, что мешает тебе с удовольствием трахать меня без всяких обязательств, верно? — улыбка, которая по задумке должна была получиться лукавой и заигрывающей, на деле снова вышла похожей на оскал.
Гарри закусил губу. Что делать с тем фактом, что Джинни знает о его чувствах к Гермионе? Он ведь в открытую признался своим вопросом! Попросить ее ничего не рассказывать? А если она уже…
— Не переживай, я никому ничего не говорила, я не трепло, — успокоила Джинни, правильно истолковав его неуверенные ужимки. Гарри выдохнул — слишком шумно, слишком с облегчением.
— Так и будешь на нее пялиться издалека? Дождешься, что ее завоюет мой любимый братец, — Джинни нервно рассмеялась.
— Это… непросто, — Гарри поверить не мог, что сейчас обсуждает с Джинни то, что терзало его столько дней и ночей. С Джинни, которая домогалась его, которая вела себя с ним, как последняя… Да уж, кто бы мог подумать.
— Куда уж проще. — А если она тебя отошьет, всегда можешь прийти порыдать у меня на плече. А я сделаю тебе утешающий минет.
Гарри поморщился. Пошлая прямолинейность Джинни одновременно отталкивала и притягивала. И он боялся разбираться, чего все же больше.
В тот вечер они наконец-то распрощались со старым кабинетом трансфигурации.
— Джинни, — он вздохнул, заметил, как она дернулась. То ли собиралась прижаться к нему, то ли наоборот — отступить. Гарри подождал немного, понаблюдал. Потом улыбнулся шире. — Я смотрю, сегодня ты решила быть пай-девочкой.
Она проследила за его взглядом, скользнувшим по неброской одежде. Черт, зачем он это делает? Он что… заигрывает с ней? Гарри передернуло, воображение заботливо подпихнуло картинку — Джинни, прижатая к парте, плотный, покрытый каплями пота торс Малфоя у нее за спиной. Это отрезвило, спасибо.
— Я думал, Малфой всем раструбит о том, как он… трахал тебя на моих глазах.
Джинни фыркнула. Посмотрела на него со смесью жалости и снисхождения.
— И что же он, по-твоему, должен всем рассказать? Как я использовала его, чтобы позлить тебя? — Гарри почувствовал, как в груди закопошилось что-то…
Не может же быть, что гордость? Фу, блять!
— Малфой, конечно, гнида, но не идиот, Гарри, — она покачала головой, снова повернулась к шкафу, доставая очередной том. — Это будет довольно херово для его репутации хогвартского жеребца, не находишь?
Гарри поморщился — никогда еще не слышал, как она сквернословит. Куда подевалась трогательная девчушка, стыдливо прячущая от него глаза? Кажется, ее прибила и закопала в саду рыжая стерва, беззастенчиво мастурбировавшая у него на глазах пару дней назад.
По примеру Джинни он тоже вернулся к шкафу с книгами, почти с наслаждением вдыхая ненавистный запах пыли и разлагающихся страниц. А она, кажется, так и не успокоилась — снова вздохнула, слишком громко впечатала очередную книгу в полку.
— Давай-ка поговорим, — Гарри развернулся, пристально посмотрел на девушку. Кажется, в одежде, да еще в такой, она чувствовала себя менее уверенно: заламывала руки, суетливо ощупывала взглядом пространство вокруг, глядела куда угодно, только не ему в глаза.
— Как же скверно, я надеялась, что до этого не дойдет.
Гарри удивленно поднял брови.
— До разговора?
Джинни подняла наконец на него лицо, демонстрируя пунцовые щеки.
— О чем нам разговаривать, Гарри? Все ясно и так: я тебя хочу, ты меня нет. Я избрала неверную тактику, но разве это сейчас имеет значение? К тому же, я не учла, что… — она запнулась, скрестила руки на груди, закрываясь от него.
По внутренностям пробежался неприятный холодок.
Что, что ты хотела сказать?
Хотелось вырвать недосказанные слова из ее глотки. Однако она произнесла их сама.
— Не учла, что ты явно неравнодушен к Грейнджер. И тут уж я бессильна.
БАХ!
Ее слова придавили, расплющили. Гарри чувствовал, как они сдавили ребра, не давая дышать. И что с этим делать? Что ему делать с этим?
Джинни смотрела на него, не отрываясь. Читала его как книгу, кривя губы в болезненном оскале. Кажется, это ее задевало. Но она была стойкой, настоящая гриффиндорка. Гарри уставился на нее, надеясь что-то понять… Нужно было сказать ей что-то…
— Это так заметно?
Не это, ох, он хотел сказать что угодно, только не это! Но слова сами сорвались с губ, с грохотом покатились по полу к ногам Джинни. Она коротко кивнула. Тут же исправилась.
— Не всем, конечно. Мне заметно. Потому что это как раз то, что мешает тебе с удовольствием трахать меня без всяких обязательств, верно? — улыбка, которая по задумке должна была получиться лукавой и заигрывающей, на деле снова вышла похожей на оскал.
Гарри закусил губу. Что делать с тем фактом, что Джинни знает о его чувствах к Гермионе? Он ведь в открытую признался своим вопросом! Попросить ее ничего не рассказывать? А если она уже…
— Не переживай, я никому ничего не говорила, я не трепло, — успокоила Джинни, правильно истолковав его неуверенные ужимки. Гарри выдохнул — слишком шумно, слишком с облегчением.
— Так и будешь на нее пялиться издалека? Дождешься, что ее завоюет мой любимый братец, — Джинни нервно рассмеялась.
— Это… непросто, — Гарри поверить не мог, что сейчас обсуждает с Джинни то, что терзало его столько дней и ночей. С Джинни, которая домогалась его, которая вела себя с ним, как последняя… Да уж, кто бы мог подумать.
— Куда уж проще. — А если она тебя отошьет, всегда можешь прийти порыдать у меня на плече. А я сделаю тебе утешающий минет.
Гарри поморщился. Пошлая прямолинейность Джинни одновременно отталкивала и притягивала. И он боялся разбираться, чего все же больше.
В тот вечер они наконец-то распрощались со старым кабинетом трансфигурации.
Страница 54 из 112
