Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15628
Сборы не заняли много времени, через 20 минут он уже спускался в Большой зал. Гарри ждал, что ото всюду на него будут смотреть осуждающие лица, но, кажется, в это утро никому не было до него дела. Первые студенты, пришедшие на завтрак, зевали, хмурились, листали учебники — всё как обычно. Гарри сел так, чтобы видеть входящих в зал. Зачем? Непонятно.
Положил себе омлет с беконом, схватил булочку и почувствовал, что впервые за несколько дней действительно дьявольски голоден! Зал постепенно наполнялся студентами, но Гарри интересовали лишь определенные личности. Одна из них вальяжно вошла в сопровождении своих прихвостней. Гарри впился в лицо Малфоя испытующим взглядом. Тот заметил и посмотрел… не так, как ожидал от него Поттер. Безразлично, чуть насмешливо, немного брезгливо — обычный взгляд Малфоя, которого удостаивается добрая половина студентов.
Гарри нахмурился: похоже, гаденыш что-то задумал. Иначе просто быть не может! Он не может оставить это вот так. Это же Малфой — он должен распускать грязные слухи, должен издеваться над людьми, должен…
В зал вошла Джинни. Что сразу бросилось в глаза — она старательно прятала лицо за распущенными волосами. Быстро прошла к гриффиндорскому столу, села спиной к остальному залу, уткнулась в деревянную поверхность. Ну хоть эта ведет себя ожидаемо. Гарри удивился, что при взгляде на Джинни его не выворачивает, как вчера вечером. Что-то скреблось у него в груди… Что-то… О, черт, ну конечно…
Жалость.
То, что Гарри не терпел по отношению к себе. То, что Гарри ненавидел испытывать к другим. И сейчас это чувство разрасталось внутри при взгляде на копну рыжих волос, скрывающих веснушчатое лицо, на котором не осталось ни вчерашней похоти, ни вчерашних слез.
По крайней мере жалость — это лучше, чем отвращение. Гарри вздохнул, допил кофе, поднялся из-за стола, тут же перехватив затравленный взгляд девушки. Она почти сразу отвернулась, снова уставилась в еду на тарелке. Нет, он не будет подходить. Он помнит, чем это заканчивалось в предыдущие разы.
Нет уж, спасибо, иди-ка нахер, Джинни.
Гарри знал, что им еще предстоит поговорить. Но не сейчас. Он отправился к выходу из зала, терзаемый мыслями о той, кого он ждал больше остальных сегодняшним утром. Она не появилась. Может, в очередной раз предпочла завтраку библиотеку, может, каким-то невероятным образом успела позавтракать раньше него.
День показался Гарри бесконечным. Время текло подобно патоке, тошнотворно медленно. В обед его поймала Макгонагалл, узнала, как продвигается отработка. Что ей было ответить? Пришлось соврать, что профессор недооценила коварство пятна на парте, поэтому Гарри и Джинни нужен еще один день для разбора книг в шкафах. Интересно, что ответила бы Джинни, подойди декан к ней? Ей, пожалуй, и невдомек, что два дня после ее выходок Гарри оставался в злосчастном кабинете и соскабливал гребанное пятно.
С одной стороны Гарри не мог дождаться окончания занятий. С другой — приближающийся вечер пугал необходимостью снова идти на отработку. Учитывая, что в первый день Джинни пыталась соблазнить его публичным самоудовлетворением, во второй — отомстить ему публичным сношением с Малфоем, Гарри боялся представить, что может ждать его сегодня. Оргия? Или, может, войдя в кабинет, он застанет там Джинни, трахающую Гермиону? Эта мысль показалась Гарри отвратительной. Возбуждающей, но отвратительной.
Он решил, что в этот раз должен быть лучше подготовлен к вечерним сюрпризам, поэтому отправился в кабинет трансфигурации на полчаса раньше. Вошел, огляделся — ничего необычного. Наверное, стоит преступить к разбору старых книжных шкафов — есть шанс закончить сегодня с этим непонятным местом.
Дверь скрипнула, Гарри даже оборачиваться не стал — и так понятно, что пришла Джинни. Оставалось только надеяться, что на ней была одежда. Хоть какая-то. Через мгновение девушка появилась в поле зрения. В джинсах и темно-серой толстовке, под которой едва проступал контур груди. Гарри усмехнулся. Достал очередную книгу, переписал автора и название на специальную карточку. Краем глаза заметил, что Джинни делает примерно то же самое возле другого шкафа.
Они провели в молчании, разбавляемом шуршанием книжных страниц и скрипом перьев, около пятнадцати минут. Гарри эта тишина совершенно не тяготила. А вот Джинни, судя по напряженному сопению, регулярным тяжелым вздохам и украдкой бросаемым взглядам собиралась с духом, чтобы эту тишину разрушить. Наконец, Гарри не выдержал. Отложил очередной учебник, развернулся к ней, прислонившись плечом к шкафу.
— Ты скоро воспламенишься, Джинни. Если тебя раздражает мое присутствие, я могу пойти спать. В конце концов два дня до этого я отрабатывал без тебя. — Гарри кивнул в сторону парты, избавленной от жуткого пятна.
Джинни захлопнула книжку, которую держала в руках, закашлявшись от пыли, и посмотрела на Гарри исподлобья.
Положил себе омлет с беконом, схватил булочку и почувствовал, что впервые за несколько дней действительно дьявольски голоден! Зал постепенно наполнялся студентами, но Гарри интересовали лишь определенные личности. Одна из них вальяжно вошла в сопровождении своих прихвостней. Гарри впился в лицо Малфоя испытующим взглядом. Тот заметил и посмотрел… не так, как ожидал от него Поттер. Безразлично, чуть насмешливо, немного брезгливо — обычный взгляд Малфоя, которого удостаивается добрая половина студентов.
Гарри нахмурился: похоже, гаденыш что-то задумал. Иначе просто быть не может! Он не может оставить это вот так. Это же Малфой — он должен распускать грязные слухи, должен издеваться над людьми, должен…
В зал вошла Джинни. Что сразу бросилось в глаза — она старательно прятала лицо за распущенными волосами. Быстро прошла к гриффиндорскому столу, села спиной к остальному залу, уткнулась в деревянную поверхность. Ну хоть эта ведет себя ожидаемо. Гарри удивился, что при взгляде на Джинни его не выворачивает, как вчера вечером. Что-то скреблось у него в груди… Что-то… О, черт, ну конечно…
Жалость.
То, что Гарри не терпел по отношению к себе. То, что Гарри ненавидел испытывать к другим. И сейчас это чувство разрасталось внутри при взгляде на копну рыжих волос, скрывающих веснушчатое лицо, на котором не осталось ни вчерашней похоти, ни вчерашних слез.
По крайней мере жалость — это лучше, чем отвращение. Гарри вздохнул, допил кофе, поднялся из-за стола, тут же перехватив затравленный взгляд девушки. Она почти сразу отвернулась, снова уставилась в еду на тарелке. Нет, он не будет подходить. Он помнит, чем это заканчивалось в предыдущие разы.
Нет уж, спасибо, иди-ка нахер, Джинни.
Гарри знал, что им еще предстоит поговорить. Но не сейчас. Он отправился к выходу из зала, терзаемый мыслями о той, кого он ждал больше остальных сегодняшним утром. Она не появилась. Может, в очередной раз предпочла завтраку библиотеку, может, каким-то невероятным образом успела позавтракать раньше него.
День показался Гарри бесконечным. Время текло подобно патоке, тошнотворно медленно. В обед его поймала Макгонагалл, узнала, как продвигается отработка. Что ей было ответить? Пришлось соврать, что профессор недооценила коварство пятна на парте, поэтому Гарри и Джинни нужен еще один день для разбора книг в шкафах. Интересно, что ответила бы Джинни, подойди декан к ней? Ей, пожалуй, и невдомек, что два дня после ее выходок Гарри оставался в злосчастном кабинете и соскабливал гребанное пятно.
С одной стороны Гарри не мог дождаться окончания занятий. С другой — приближающийся вечер пугал необходимостью снова идти на отработку. Учитывая, что в первый день Джинни пыталась соблазнить его публичным самоудовлетворением, во второй — отомстить ему публичным сношением с Малфоем, Гарри боялся представить, что может ждать его сегодня. Оргия? Или, может, войдя в кабинет, он застанет там Джинни, трахающую Гермиону? Эта мысль показалась Гарри отвратительной. Возбуждающей, но отвратительной.
Он решил, что в этот раз должен быть лучше подготовлен к вечерним сюрпризам, поэтому отправился в кабинет трансфигурации на полчаса раньше. Вошел, огляделся — ничего необычного. Наверное, стоит преступить к разбору старых книжных шкафов — есть шанс закончить сегодня с этим непонятным местом.
Дверь скрипнула, Гарри даже оборачиваться не стал — и так понятно, что пришла Джинни. Оставалось только надеяться, что на ней была одежда. Хоть какая-то. Через мгновение девушка появилась в поле зрения. В джинсах и темно-серой толстовке, под которой едва проступал контур груди. Гарри усмехнулся. Достал очередную книгу, переписал автора и название на специальную карточку. Краем глаза заметил, что Джинни делает примерно то же самое возле другого шкафа.
Они провели в молчании, разбавляемом шуршанием книжных страниц и скрипом перьев, около пятнадцати минут. Гарри эта тишина совершенно не тяготила. А вот Джинни, судя по напряженному сопению, регулярным тяжелым вздохам и украдкой бросаемым взглядам собиралась с духом, чтобы эту тишину разрушить. Наконец, Гарри не выдержал. Отложил очередной учебник, развернулся к ней, прислонившись плечом к шкафу.
— Ты скоро воспламенишься, Джинни. Если тебя раздражает мое присутствие, я могу пойти спать. В конце концов два дня до этого я отрабатывал без тебя. — Гарри кивнул в сторону парты, избавленной от жуткого пятна.
Джинни захлопнула книжку, которую держала в руках, закашлявшись от пыли, и посмотрела на Гарри исподлобья.
Страница 53 из 112
