Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15643
Тот не отвечал, раскраивал их взглядом вдоль и поперек, искал, за что зацепиться.
— Ты чего… тут? Почему не спишь? — еще одна ее вялая попытка завязать дружескую беседу захлебнулась в собственной беспомощности и подохла с предсмертным хрипом на губах.
Рон скривился. Как будто она плюнула ему в лицо. Гарри захотелось впечатать эту гримасу в веснушчатую рожу кулаком. Сдержался.
Успокойся, расслабься, блять, расслабься!
Молчание укутывало, душило, потрескивание дров в камине звучало как насмешка. Наконец Рон кашлянул, словно собирался с силами.
— Я тут решил подождать тебя. Ну знаешь… чтобы закончить наш разговор. — Гарри чуть не рассмеялся над тем, с каким напором Рон произносит слово наш. Ха-ха, мудила разговорчивый, тебе ничего не светит!
— Вообще-то, уже поздно… — Гермиона нервно, так ощутимо нервно сжала руки перед собой, как будто еще секунда и она не выдержит, сорвется, убежит.
— Вот именно! — ноздри Рона трепетали, он сделал шаг вперед, однако тут же остановился, испугавшись собственного напора. Но и затыкаться не собирался. — Уже отбой, а вы где-то… ходите.
О, ну конечно! Ты ведь хотел сказать что-то другое, правда? Какое слово ты только что проглотил, чтобы не казаться слишком грубым? Или напуганным? От осознания того, что заставило двух твоих друзей вернуться в гостиную после отбоя.
Как же кстати-невовремя Гермиона решила заправить выбившийся из-за пояса край блузки! Рон заметил — вцепился в это движение, впился в него зубами, медленно проглотил, прокатывая по горлу. В данный момент по всем законам жанра у него должна была взорваться голова — настолько раскаленным выглядело его лицо. Странно, что пар из ушей не валил. Он громко прерывисто задышал, как будто в гостиной вообще не осталось воздуха — Гарри тоже чувствовал это, но он, в отличие от Уизли, дыхание задержал, даже голова начала кружиться.
Рон медленно, почти картинно поднял на них глаза. Посмотрел на Гермиону, потом, поморщившись, перевел взгляд на Гарри. И выдохнул:
— Трахались?
Слово-пощечина. Щлеп! И еще неизвестно, кому больше досталось, потому что и без того красное лицо Рона вдобавок покрылись уродливыми пятнами.
Гермиона шумно втянула воздух и сделала едва заметный шаг в сторону от Гарри, как будто минимальное расстояние между ними могло подтвердить правдивость предположения Рона. Захотелось схватить ее за локоть, притянуть обратно, вдавить в себя, обнять — пусть рыжий придурок смотрит, пусть знает, чьи руки должны сжимать ее в объятиях!
Гарри ухмыльнулся. Так неуловимо — губы тронул лишь набросок ухмылки, не более. Но это не ускользнуло от пожирающего взгляда Рона. На миг у него сделалось такое лицо, словно он сдерживал рвотные позывы, а потом он дернулся, так резко, так молниеносно — никогда еще Рон не проявлял подобной прыти. Вот он в паре шагов от них, а вот его кулак неуклюже впечатывается в скулу Гарри, отбрасывая голову последнего в сторону.
Кость тут же вспыхнула болью, но эта боль… эта боль была такой восхитительной — захотелось засмеяться и подставить другую скулу, потому что смотреть на искаженное бессильным гневом лицо Рона было сплошным удовольствием!
— Сука! — Рон орал так громко, что, наверное, было слышно даже в кабинете директора. — Ты ублюдок, уёбок сраный! Знал ведь, зна-а-ал, что она мне нравится! Решил доказать что и в этом ты круче, а?! Мало тебе баб? Тебе мало, да?
Он собирался прислать еще один удар, но Гарри увернулся почти без труда. Рон совершенно уморительно сделал по инерции пару шагов вперед и не упал только благодаря стоящему на его пути креслу.
Гарри повернулся к Гермионе: она была такой бледной, бледнее обычного, бледнее приведения. Стояла, сжавшись, словно ее кто-то скомкал, как пергамент с неудачным эссе. Руки прижаты к лицу, стиснули его, впились короткими ногтями в щеки. В глазах — страх. Откуда этот страх? Как будто перед ней Пожиратели, а не ее друзья.
О да, друзья, лучше некуда, бля!
Гарри шагнул к ней, Гермиона дернулась. В это время его тело обхватили сзади руки Рона: он попытался свалить Гарри на пол. Это, видимо, привело Гермиону в чувства.
— Рон, прекрати! — визг, так не похожий на нее, так не подходящий ей. Уизли замешкался, это позволило Гарри скинуть его, отойти на приличное расстояние. Теперь Рон мог лишь сжигать его взглядом.
— Мы не… Бог ты мой, Рон! — Гермиона закрыла лицо руками, снова сжалась. Рон не обращал на нее внимания: пожирал глазами лицо Гарри, словно надеялся, что взглядом можно вскрыть на коже болезненные язвы.
— Тебе нужно успокоиться… И… Я не отпущу вас сейчас в спальню, вы там поубиваете друг друга. — Гермиона говорила тихо и, кажется, сдерживала слезы.
Ох, нет, только не это, только не плачь!
Сердце Гарри сжалось, желание подойти, обнять, защитить, гладить и целовать ее волосы просто задушило, сдавило его горло ледяными пальцами.
— Ты чего… тут? Почему не спишь? — еще одна ее вялая попытка завязать дружескую беседу захлебнулась в собственной беспомощности и подохла с предсмертным хрипом на губах.
Рон скривился. Как будто она плюнула ему в лицо. Гарри захотелось впечатать эту гримасу в веснушчатую рожу кулаком. Сдержался.
Успокойся, расслабься, блять, расслабься!
Молчание укутывало, душило, потрескивание дров в камине звучало как насмешка. Наконец Рон кашлянул, словно собирался с силами.
— Я тут решил подождать тебя. Ну знаешь… чтобы закончить наш разговор. — Гарри чуть не рассмеялся над тем, с каким напором Рон произносит слово наш. Ха-ха, мудила разговорчивый, тебе ничего не светит!
— Вообще-то, уже поздно… — Гермиона нервно, так ощутимо нервно сжала руки перед собой, как будто еще секунда и она не выдержит, сорвется, убежит.
— Вот именно! — ноздри Рона трепетали, он сделал шаг вперед, однако тут же остановился, испугавшись собственного напора. Но и затыкаться не собирался. — Уже отбой, а вы где-то… ходите.
О, ну конечно! Ты ведь хотел сказать что-то другое, правда? Какое слово ты только что проглотил, чтобы не казаться слишком грубым? Или напуганным? От осознания того, что заставило двух твоих друзей вернуться в гостиную после отбоя.
Как же кстати-невовремя Гермиона решила заправить выбившийся из-за пояса край блузки! Рон заметил — вцепился в это движение, впился в него зубами, медленно проглотил, прокатывая по горлу. В данный момент по всем законам жанра у него должна была взорваться голова — настолько раскаленным выглядело его лицо. Странно, что пар из ушей не валил. Он громко прерывисто задышал, как будто в гостиной вообще не осталось воздуха — Гарри тоже чувствовал это, но он, в отличие от Уизли, дыхание задержал, даже голова начала кружиться.
Рон медленно, почти картинно поднял на них глаза. Посмотрел на Гермиону, потом, поморщившись, перевел взгляд на Гарри. И выдохнул:
— Трахались?
Слово-пощечина. Щлеп! И еще неизвестно, кому больше досталось, потому что и без того красное лицо Рона вдобавок покрылись уродливыми пятнами.
Гермиона шумно втянула воздух и сделала едва заметный шаг в сторону от Гарри, как будто минимальное расстояние между ними могло подтвердить правдивость предположения Рона. Захотелось схватить ее за локоть, притянуть обратно, вдавить в себя, обнять — пусть рыжий придурок смотрит, пусть знает, чьи руки должны сжимать ее в объятиях!
Гарри ухмыльнулся. Так неуловимо — губы тронул лишь набросок ухмылки, не более. Но это не ускользнуло от пожирающего взгляда Рона. На миг у него сделалось такое лицо, словно он сдерживал рвотные позывы, а потом он дернулся, так резко, так молниеносно — никогда еще Рон не проявлял подобной прыти. Вот он в паре шагов от них, а вот его кулак неуклюже впечатывается в скулу Гарри, отбрасывая голову последнего в сторону.
Кость тут же вспыхнула болью, но эта боль… эта боль была такой восхитительной — захотелось засмеяться и подставить другую скулу, потому что смотреть на искаженное бессильным гневом лицо Рона было сплошным удовольствием!
— Сука! — Рон орал так громко, что, наверное, было слышно даже в кабинете директора. — Ты ублюдок, уёбок сраный! Знал ведь, зна-а-ал, что она мне нравится! Решил доказать что и в этом ты круче, а?! Мало тебе баб? Тебе мало, да?
Он собирался прислать еще один удар, но Гарри увернулся почти без труда. Рон совершенно уморительно сделал по инерции пару шагов вперед и не упал только благодаря стоящему на его пути креслу.
Гарри повернулся к Гермионе: она была такой бледной, бледнее обычного, бледнее приведения. Стояла, сжавшись, словно ее кто-то скомкал, как пергамент с неудачным эссе. Руки прижаты к лицу, стиснули его, впились короткими ногтями в щеки. В глазах — страх. Откуда этот страх? Как будто перед ней Пожиратели, а не ее друзья.
О да, друзья, лучше некуда, бля!
Гарри шагнул к ней, Гермиона дернулась. В это время его тело обхватили сзади руки Рона: он попытался свалить Гарри на пол. Это, видимо, привело Гермиону в чувства.
— Рон, прекрати! — визг, так не похожий на нее, так не подходящий ей. Уизли замешкался, это позволило Гарри скинуть его, отойти на приличное расстояние. Теперь Рон мог лишь сжигать его взглядом.
— Мы не… Бог ты мой, Рон! — Гермиона закрыла лицо руками, снова сжалась. Рон не обращал на нее внимания: пожирал глазами лицо Гарри, словно надеялся, что взглядом можно вскрыть на коже болезненные язвы.
— Тебе нужно успокоиться… И… Я не отпущу вас сейчас в спальню, вы там поубиваете друг друга. — Гермиона говорила тихо и, кажется, сдерживала слезы.
Ох, нет, только не это, только не плачь!
Сердце Гарри сжалось, желание подойти, обнять, защитить, гладить и целовать ее волосы просто задушило, сдавило его горло ледяными пальцами.
Страница 65 из 112
