Фандом: Гарри Поттер. А может быть такое окончание приключений планировала Роулинг для своих героев вместо бессмысленно-серого эпилога. Когда налито Вечности вино, есть время насладиться счастьем. И чудится — нам жизни ход подвластен, покуда кубки не покажут дно.
Добавить в моё избранное
40 мин, 30 сек 3152
Ведь за пределами этого периода все эпизоды их жестокости кажутся мне после обдумывания не слишком реальными. Постепенно давление на меня с их стороны всё усиливалось и усиливалось, так что я сам начал верить в фальшивые воспоминания. Мне досталась не слишком долговечная корректировка памяти, в отличие от Обливиэйта твоим родителям.
— А я и не использовала Обливиэйт.
— Но ты же сама говорила!
— Я во флакон, по твоему же в-общем совету, как в думосброс, полностью переместила воспоминания о том, что я в действительности сделала с ними. И только недавно возвратила их себе — после потери моей родной палочки я уже не уверена, что в состоянии вернуть родителям их истинную память. Я не обливиэйтила, сначала я договорилась с ними, что они срочно завершат все дела и эмигрируют из Англии вместе со мной — они давно уже хотели этого, а теперь и моя ситуация поджимала. Потом внушила им, что я погибла совсем недавно в автокатастрофе. Получилось, что они одновременно помнили, что я мертва и что они последние дни постоянно видели меня в доме и разговаривали со мной. Решили, что потихоньку сходят с ума, поэтому сами ускорили сборы по смене места жительства и сами же отказались от всех контактов со своим прошлым, благо близких живых родственников у нас не осталось. Не смотри так на меня! Да, я сволочь, но как было убедить их уехать быстро и без меня, кроме как Империо применить? В любом другом случае они бы ещё полгода собирались, уточняли, выясняли, даже в случае полного забвения памяти обо мне… А Обливиэйт… Ты не представляешь, как плохо для психики когда есть конфликт сознательной и подсознательной памяти. Почти двадцать лет была дочь, и значительная часть жизни связана с ней. Подсознание это помнит, а в памяти — нет и не было никакой дочери. Психика пойдёт в разнос, будут сны и видения наяву, попытки совершить привычные, но в теперешнем состоянии непонятные действия, например написать мне письмо. Ну и кроме того, первый же гинеколог, хотя бы на обязательном медосмотре для иммигрантов на въезде в страну, спросит маму — а где ребёнок, которого вы родили лет примерно пятнадцать-двадцать назад? И что? Да она с ума быстренько сойдёт, пытаясь вспомнить. Или начнёт расследование, возможно и с привлечением какого-нибудь Интерпола. Тут выяснится, что даже их самих на свете тоже не существует. Правда, я не меняла им имена на Монику и Вендела, оставила старые. И из фамилии лишь одну букву убрала: были фермеры, стали пограничники. Но тут можно списать на сбой или описку, которую они из желания забыть прошлую жизнь сами не стали исправлять. Так, что — только небольшая, но более сложная, чем Обливиэйт, корректировка памяти. Рассчитывала, что если выживу — простят, а если нет… — она попыталась улыбнуться, но не удержалась, и стала всхлипывать.
Гарри обнял жену, пытаясь привычно успокоить её поглаживаниями по волосам и спине, но даже не пытаясь шептать что-то успокаивающее на ухо — она частенько раздражалась именно на бессмысленные утешения. Надо быстрее действовать, и тогда все мысли вымоет привычно-мощный поток, протащивший его сквозь все опасности пережитых им приключений и схваток.
— Пойдём, Май. Надо поймать волну.
— Что? А, да, конечно. Ты прав, пора. Бери Шляпу. Надо только скинуть для Невилла и Луны некоторые воспоминания — про крестражи, про то, что мы тут сейчас решили, да и какие-то моменты твоей жизни на случай нашего с тобой… — тут она запнулась, — невозвращения. А лучше… Скинь-ка ему вообще всё, что хочешь, кроме нашей личной жизни, конечно. А я для Луны накидаю своих. Она хорошая, хоть и считает меня заучкой зашоренной… И вот что ещё. Поцелуй меня, милый.
Невилл Лонгботтом ощущал себя потеряно. И ещё ему было страшно, до дрожи в коленках. Время ультиматума Тёмного Лорда истекало, а Гарри так и не появился. И никто не знал, где он и что с ним происходит. Гермиона Грейнджер тоже исчезла. Мрачное настроение царило среди защитников Хогвартса, только усугублявшееся после нахождения очередной жертвы штурма. Только что он отдал тело Колина Криви Оливеру Вуду, и теперь с Люмосом искал другие жертвы в нагромождении обломков. Гоменум Ревелио не указывал на тела уже погибших и приходилось осматривать всё глазами, а иногда находить под завалами по пятнам крови или по запаху. Он закончил проверку коридора неподалёку от входа в кабинет директора, когда сначала услышал голос Гарри, а потом увидел его и Гермиону, спускающихся по витой лестнице. Они держались за руки и смотрели в этот момент только друг на друга. Но стоило ему слегка двинуться, как палочки нацелились на него, но тут же убрались обратно — узнали.
— Гарри, Гермиона! А мы вас ищем! Ультиматум почти истёк. Надо что-то решать и делать.
— Подожди, Нев. Не части. Неважно уже это всё. У нас к тебе дело есть, даже несколько.
Они коротко рассказали о думосбросе, как им пользоваться, передали ему бисерную сумочку Гермионы с их и Снейпа воспоминаниями и, как она Невиллу сказала, иными полезными предметами.
— А я и не использовала Обливиэйт.
— Но ты же сама говорила!
— Я во флакон, по твоему же в-общем совету, как в думосброс, полностью переместила воспоминания о том, что я в действительности сделала с ними. И только недавно возвратила их себе — после потери моей родной палочки я уже не уверена, что в состоянии вернуть родителям их истинную память. Я не обливиэйтила, сначала я договорилась с ними, что они срочно завершат все дела и эмигрируют из Англии вместе со мной — они давно уже хотели этого, а теперь и моя ситуация поджимала. Потом внушила им, что я погибла совсем недавно в автокатастрофе. Получилось, что они одновременно помнили, что я мертва и что они последние дни постоянно видели меня в доме и разговаривали со мной. Решили, что потихоньку сходят с ума, поэтому сами ускорили сборы по смене места жительства и сами же отказались от всех контактов со своим прошлым, благо близких живых родственников у нас не осталось. Не смотри так на меня! Да, я сволочь, но как было убедить их уехать быстро и без меня, кроме как Империо применить? В любом другом случае они бы ещё полгода собирались, уточняли, выясняли, даже в случае полного забвения памяти обо мне… А Обливиэйт… Ты не представляешь, как плохо для психики когда есть конфликт сознательной и подсознательной памяти. Почти двадцать лет была дочь, и значительная часть жизни связана с ней. Подсознание это помнит, а в памяти — нет и не было никакой дочери. Психика пойдёт в разнос, будут сны и видения наяву, попытки совершить привычные, но в теперешнем состоянии непонятные действия, например написать мне письмо. Ну и кроме того, первый же гинеколог, хотя бы на обязательном медосмотре для иммигрантов на въезде в страну, спросит маму — а где ребёнок, которого вы родили лет примерно пятнадцать-двадцать назад? И что? Да она с ума быстренько сойдёт, пытаясь вспомнить. Или начнёт расследование, возможно и с привлечением какого-нибудь Интерпола. Тут выяснится, что даже их самих на свете тоже не существует. Правда, я не меняла им имена на Монику и Вендела, оставила старые. И из фамилии лишь одну букву убрала: были фермеры, стали пограничники. Но тут можно списать на сбой или описку, которую они из желания забыть прошлую жизнь сами не стали исправлять. Так, что — только небольшая, но более сложная, чем Обливиэйт, корректировка памяти. Рассчитывала, что если выживу — простят, а если нет… — она попыталась улыбнуться, но не удержалась, и стала всхлипывать.
Гарри обнял жену, пытаясь привычно успокоить её поглаживаниями по волосам и спине, но даже не пытаясь шептать что-то успокаивающее на ухо — она частенько раздражалась именно на бессмысленные утешения. Надо быстрее действовать, и тогда все мысли вымоет привычно-мощный поток, протащивший его сквозь все опасности пережитых им приключений и схваток.
— Пойдём, Май. Надо поймать волну.
— Что? А, да, конечно. Ты прав, пора. Бери Шляпу. Надо только скинуть для Невилла и Луны некоторые воспоминания — про крестражи, про то, что мы тут сейчас решили, да и какие-то моменты твоей жизни на случай нашего с тобой… — тут она запнулась, — невозвращения. А лучше… Скинь-ка ему вообще всё, что хочешь, кроме нашей личной жизни, конечно. А я для Луны накидаю своих. Она хорошая, хоть и считает меня заучкой зашоренной… И вот что ещё. Поцелуй меня, милый.
Невилл Лонгботтом ощущал себя потеряно. И ещё ему было страшно, до дрожи в коленках. Время ультиматума Тёмного Лорда истекало, а Гарри так и не появился. И никто не знал, где он и что с ним происходит. Гермиона Грейнджер тоже исчезла. Мрачное настроение царило среди защитников Хогвартса, только усугублявшееся после нахождения очередной жертвы штурма. Только что он отдал тело Колина Криви Оливеру Вуду, и теперь с Люмосом искал другие жертвы в нагромождении обломков. Гоменум Ревелио не указывал на тела уже погибших и приходилось осматривать всё глазами, а иногда находить под завалами по пятнам крови или по запаху. Он закончил проверку коридора неподалёку от входа в кабинет директора, когда сначала услышал голос Гарри, а потом увидел его и Гермиону, спускающихся по витой лестнице. Они держались за руки и смотрели в этот момент только друг на друга. Но стоило ему слегка двинуться, как палочки нацелились на него, но тут же убрались обратно — узнали.
— Гарри, Гермиона! А мы вас ищем! Ультиматум почти истёк. Надо что-то решать и делать.
— Подожди, Нев. Не части. Неважно уже это всё. У нас к тебе дело есть, даже несколько.
Они коротко рассказали о думосбросе, как им пользоваться, передали ему бисерную сумочку Гермионы с их и Снейпа воспоминаниями и, как она Невиллу сказала, иными полезными предметами.
Страница 10 из 11
