Фандом: Гарри Поттер. Гермиона идет на Бал. Но не с Крамом. Что она потеряет этой немного сумасшедшей ночью, а что приобретет — читайте и узнаете.
Добавить в моё избранное
50 мин, 36 сек 2224
Похоже, от ее самоконтроля остались одни воспоминания. Видимо, он уже дунул на нее, как она и боялась, или, по крайней мере, уже начал дуть. Держись за платье, Гермиона!
— Ну, раз не хочешь, я воспользуюсь тем, что на виду, — он стащил очки и отбросил их подальше на край дивана.
А потом просто опустил голову и начал покрывать поцелуями ее голую шею, плечи, тонкие ключицы, ныряя языком в ямочку между ними, осторожно поглаживая подушечками пальцев кожу на ее спине.
— Буду делать это, пока не поцелуешь, — пробурчал он невозмутимым тоном, на секунду делая перерыв.
Она поняла, что задыхается от его ласки. С ней еще никто не обращался так! Эта ночь действительно творила какие-то невероятные чудеса. Несколько минут назад она готова была прибить его, а сейчас… позволяла… боже мой! Что она позволяет ему?! Его щека мягко скользила вдоль ее щеки, когда он опускал голову, выцеловывая цепочку на ее шее от ямочки за ухом и ниже, волосы приятно щекотали ее лицо; она уперлась лбом в спинку дивана и шумно дышала, не понимая, что же это такое творится. Ей было так хорошо от его прикосновений, хотелось буквально улететь куда-то под потолок, почти так же, как на балу, когда ее подбрасывали сильные руки. При этом она понимала, что они, возможно, перешли границу, это уже даже были не поцелуи, это…
«Лучше бы я сразу сдалась и поцеловала его!» — подумала она, чувствуя, как его горячее дыхание распространяется по ее коже, сопровождая каждое прикосновение губ. Оно было, наверное, таким же горячим, как и ее, обдавая приятным жаром, забираясь под лиф…
«Что?!»
В том полунаклоненном положении, в котором она сейчас находилась, ткань лифа ее платья слегка отвисла, и при желании он с легкостью мог бы увидеть… всё! Она судорожно прижала ткань рукой к груди, а в голове с раздражающим смущением крутилась злая мыслишка, что ему долго пришлось бы искать, прежде чем что-то там разглядеть.
Она жутко покраснела и попыталась прекратить, наконец, всё это сумасшествие.
— Довольно! — сказала она строго, пытаясь выпрямиться. — Гарри, отпусти меня.
— Ты разве не поняла, Гермиона? Я теперь никогда больше тебя не отпущу. Никогда!
— Что, предлагаешь так сидеть до самого утра? — усмехнулась она.
— Послушай, давай этот остаток ночи просто проведем вместе?
— Этой сумасшедшей ночи.
— Пусть так.
— Если я тебя поцелую, ты меня отпустишь?
— Не-а, — он помотал головой. — Но ты всё равно поцелуй.
— Дай, я хоть устроюсь поудобнее, — она заерзала на его худощавых ногах, — всё, вот тебе! — она чмокнула его в губы, — а теперь давай спать…
— Спи, моя фея!
— Королева фей! — отозвалась она самодовольно.
Он откинулся на спинку еще дальше, и она снова улеглась на него, положив голову ему на грудь. Это и правда было сумасшествие, натуральное сумасшествие!
— Нет, вы только поглядите на них! — голос Лаванды звучал звонко, словно будильник. — Совсем обнаглели!
Она не хотела даже открывать глаза. Пускай себе молотит, что хочет.
— А в следующий раз что? Мы выйдем с утра и увидим вас тут голыми друг на дружке?!
— Отвали!
Она приоткрыла один глаз, протянула руку, подбирая маленькую подушку, и швырнула ее куда-то в сторону голоса. Потом закрыла глаз.
— Нахалка ты, Грейнджер! И это в благодарность за мои старания над твоей прической.
— Оставь их, — Парвати как всегда говорила чуть-чуть снисходительным тоном. — Они неинтересны. С ними всё было совершенно ясно уже со второго курса. Пойдем.
— Хочешь сказать, Венера в Деве?
— Хочу сказать, что они части единого целого, которые были насильно разделены.
— Чем?
— Чем-то дурным, как всегда… Глупостью… слабостью… или даже алчностью… Но карму не обманешь…
Их голоса затихали и исчезли, когда медленно прикрылась внешняя дверь гостиной.
— Чего они хотели? — кажется, он проснулся. Какой трогательный у него вид, когда он сонный. Впрочем, она же всегда это знала. Ее губы прикоснулись к его щеке и сомкнулись — медленно-медленно, втягивая его кожу.
— Ничего, — сказала она еле слышно, — они просто завидуют. Просто завидуют…
— Ну, раз не хочешь, я воспользуюсь тем, что на виду, — он стащил очки и отбросил их подальше на край дивана.
А потом просто опустил голову и начал покрывать поцелуями ее голую шею, плечи, тонкие ключицы, ныряя языком в ямочку между ними, осторожно поглаживая подушечками пальцев кожу на ее спине.
— Буду делать это, пока не поцелуешь, — пробурчал он невозмутимым тоном, на секунду делая перерыв.
Она поняла, что задыхается от его ласки. С ней еще никто не обращался так! Эта ночь действительно творила какие-то невероятные чудеса. Несколько минут назад она готова была прибить его, а сейчас… позволяла… боже мой! Что она позволяет ему?! Его щека мягко скользила вдоль ее щеки, когда он опускал голову, выцеловывая цепочку на ее шее от ямочки за ухом и ниже, волосы приятно щекотали ее лицо; она уперлась лбом в спинку дивана и шумно дышала, не понимая, что же это такое творится. Ей было так хорошо от его прикосновений, хотелось буквально улететь куда-то под потолок, почти так же, как на балу, когда ее подбрасывали сильные руки. При этом она понимала, что они, возможно, перешли границу, это уже даже были не поцелуи, это…
«Лучше бы я сразу сдалась и поцеловала его!» — подумала она, чувствуя, как его горячее дыхание распространяется по ее коже, сопровождая каждое прикосновение губ. Оно было, наверное, таким же горячим, как и ее, обдавая приятным жаром, забираясь под лиф…
«Что?!»
В том полунаклоненном положении, в котором она сейчас находилась, ткань лифа ее платья слегка отвисла, и при желании он с легкостью мог бы увидеть… всё! Она судорожно прижала ткань рукой к груди, а в голове с раздражающим смущением крутилась злая мыслишка, что ему долго пришлось бы искать, прежде чем что-то там разглядеть.
Она жутко покраснела и попыталась прекратить, наконец, всё это сумасшествие.
— Довольно! — сказала она строго, пытаясь выпрямиться. — Гарри, отпусти меня.
— Ты разве не поняла, Гермиона? Я теперь никогда больше тебя не отпущу. Никогда!
— Что, предлагаешь так сидеть до самого утра? — усмехнулась она.
— Послушай, давай этот остаток ночи просто проведем вместе?
— Этой сумасшедшей ночи.
— Пусть так.
— Если я тебя поцелую, ты меня отпустишь?
— Не-а, — он помотал головой. — Но ты всё равно поцелуй.
— Дай, я хоть устроюсь поудобнее, — она заерзала на его худощавых ногах, — всё, вот тебе! — она чмокнула его в губы, — а теперь давай спать…
— Спи, моя фея!
— Королева фей! — отозвалась она самодовольно.
Он откинулся на спинку еще дальше, и она снова улеглась на него, положив голову ему на грудь. Это и правда было сумасшествие, натуральное сумасшествие!
— Нет, вы только поглядите на них! — голос Лаванды звучал звонко, словно будильник. — Совсем обнаглели!
Она не хотела даже открывать глаза. Пускай себе молотит, что хочет.
— А в следующий раз что? Мы выйдем с утра и увидим вас тут голыми друг на дружке?!
— Отвали!
Она приоткрыла один глаз, протянула руку, подбирая маленькую подушку, и швырнула ее куда-то в сторону голоса. Потом закрыла глаз.
— Нахалка ты, Грейнджер! И это в благодарность за мои старания над твоей прической.
— Оставь их, — Парвати как всегда говорила чуть-чуть снисходительным тоном. — Они неинтересны. С ними всё было совершенно ясно уже со второго курса. Пойдем.
— Хочешь сказать, Венера в Деве?
— Хочу сказать, что они части единого целого, которые были насильно разделены.
— Чем?
— Чем-то дурным, как всегда… Глупостью… слабостью… или даже алчностью… Но карму не обманешь…
Их голоса затихали и исчезли, когда медленно прикрылась внешняя дверь гостиной.
— Чего они хотели? — кажется, он проснулся. Какой трогательный у него вид, когда он сонный. Впрочем, она же всегда это знала. Ее губы прикоснулись к его щеке и сомкнулись — медленно-медленно, втягивая его кожу.
— Ничего, — сказала она еле слышно, — они просто завидуют. Просто завидуют…
Страница 14 из 14
