Четверг, 12-е

Точнее, не совсем их — нынешний Джим Мориарти со своим стилем, гиперболизированной и тщательно выверенной мимикой и уложенными гелем волосами точно не походил на Ричарда Брука. Джим уже почти не ожидал того, что Шерлок станет их сравнивать, но порой снисходил до сравнения сам.

Результат его чаще всего не удовлетворял.

— Итак, зачем ты здесь?

Шерлок сидел напротив, положив ногу на ногу, и держал одной рукой чашку, а другой блюдце. Походил он скорее на скульптуру, чем на живого человека, и от этого так и подмывало над ним посмеяться.

— Чтобы решить нашу проблему, Шерлок.

— Ту, которую ты сам же и устроил, когда обманул меня Ричардом Бруком?

— Я тебя не обманывал, просто играл. Ну было же интересно, согласись! И совершенно безопасно. Я, правда, не рассчитывал, что ты бросишься за мной в погоню, и еще тот динамит в машине…

— Нитроглицерин.

— Не важно, Шерлок! Это не важно! Главное ведь, ты поехал, а я потом еще думал — за кем?

— Это все был ты один.

— Но ты тогда об этом не имел понятия, — Джим пожал плечами и отставил чашку на столик, снова взявшись за яблоко. — Признаюсь, Ричарда впечатлил твой поступок.

— А меня впечатлило то, как ты разыграл сцену в конференц-зале. Нельзя было просто тихо исчезнуть?

— Ты обиделся?

— Ничуть.

— Ты обиделся. Просто признай это.

— Ничуть, Джим.

Мориарти помедлил, а потом улыбнулся. Да, Шерлок был упрям и признавать ничего не торопился, но он назвал его по имени, и это было приятно само по себе. Потому ослиное упрямство Джим решил на этот раз простить.

— Я говорил тебе, незачем цепляться за прошлое, — в его голосе прозвучал оттенок тепла и покровительства. — Что было — то было. У меня наверняка имелись веские причины, или я хотел проверить глубину твоих чувств. Мы ведь оба друг друга обманывали.

— Не во всем.

— Согласен.

Разговор увлекал его. То, как они оба лавировали между словами и понятиями, как ни один не собирался признать чужую правоту или сказать хоть что-нибудь откровенно. Пожалуй, будь у них больше времени на двоих, Джим с радостью продолжил бы эту тему, но возвращение Джона близилось, а к сути Мориарти так и не перешел.

— Ты уже понял, Шерлок, в чем последняя проблема? Ради чего я тут? Почему позволил поймать себя и выпустить?

— Очевидно, у тебя был какой-то план.

— Отговорки… тебе так трудно признать, что ты чего-то не знаешь?

Теперь плечами пожимал уже Шерлок:

— Я не знаю.

— Умно… — Джим растянул губы в улыбке, неожиданно развеселившись. — Очень умно, Шерлок… как для меня. Так и хочется все объяснить тебе, но нет, я еще немного подержу интригу. Я в этом мастер, Шерлок. Скажу только, что последнюю проблему буду решать не я, и даже не ты… мы сделаем это вместе.

«Прямо как в былые времена».

— Ты без меня теперь никто, Шерлок. Ты герой, но только на моем фоне. Не станет меня — старого доброго злодея, от которого ты спасаешь мир, — и что останется?

— Будут другие преступники и преступления.

— О, ну что ты. Таких интересных уже не будет, ты соскучишься, начнешь хамить Джону и миссис Хадсон, станешь нервный, снова закуришь и наконец вернешься к наркотикам. На тебе это написано, Шерлок, очень крупными буквами.

— И ты намерен уберечь меня от этого?

— Да… о да. Я тебе должен, Шерлок.

Холмс поднял брови и отпил из своей чашки, а Джим откинулся на спинку кресла и взялся кромсать яблоко крошечным перочинным ножом, не сводя с лица Шерлока взгляда. Его завел этот разговор, нервы были натянуты так, что в тишине слышалось их гудение, похожее на звук бегущего по проводам тока. Джим вот-вот мог сболтнуть лишнего под влиянием момента, мог сам же откатиться к прошлому: на языке вертелся комментарий про их поцелуй, а еще Мориарти не мог не заметить на каминной полке те самые часы, которые когда-то передал Шерлоку вместе с письмом.

Тот хранил их, как хранил множество других с виду бесполезных вещей, и Джим ни за что не поверил бы, будто Холмс о нем не вспоминает. Впрочем, Шерлок это утверждение еще ни разу не подумал отрицать.

— Если бы мы не были теми, кто мы есть… — Джим все-таки не выдержал, и теперь голосом выдал свое небезразличие.

— … то никогда бы и не встретились, — закончил мысль Шерлок, чья маска и не думала падать, безукоризненно закрепленная на лице.

Джим некоторое время молчал, отбивая пальцами ритм по колену. Это был признак волнения, но Мориарти не волновался, он дразнил Холмса намеренно, а еще старался не подать виду будто такое равнодушие его задевает.

Холмс должен был ненавидеть его, или хотя бы опасаться, или стремиться разгадать новую загадку, но это показательное безразличие… какого черта!