Фандом: Шерлок BBC. Джеймс Мориарти, который не оставляет Шерлока в покое; Шерлок Холмс, который пытается не упустить ничего из внимания; и зыбкая тень их общего прошлого — тень по имени Ричард Брук.
Добавить в моё избранное
75 мин, 28 сек 15855
Множество раз он пытался выстроить в своих чертогах логическую цепочку:
— вот Джим, неуловимый гений криминального мира;
— вот он совершает преступление века, нарочно делая так, чтобы его поймали со всеми доказательствами;
— вот он на суде и даже не пытается предоставить защиту, абсолютно уверенный в приговоре;
— вот он оправдан.
И дураку ясно, что здесь все спланировано Мориарти от начала и до конца, но Шерлок бился как бабочка о стекло в единственном вопросе — зачем? Ответ, как и то, что должно последовать за ним, уже начинал его пугать.
Шерлок ждал неожиданностей каждую минуту. Все, что с ним происходило, он воспринимал как знак, и он хватался за эти знаки, мнимые или настоящие, надеясь вытащить на поверхность правду, но терпел одну неудачу за другой. Точно так же рьяно он схватился за похищение детей, хотя на первый взгляд ничего не свидетельствовало о том, что в деле замешан Мориарти…
Как выяснилось, лучше всего было в этот раз остаться в стороне. Шерлок не контролировал ровным счетом ничего, и мог разве что предугадывать события, как предугадал визит полиции в свой дом. Должно быть, следующим пунктом в планах Джима стоял арест Шерлока, но хотя бы здесь он сумел вышагнуть за грань — и вот они с Джоном уже мчатся по ночному Лондону, едва ли не за руки держась; и Шерлоку кажется, что именно сегодня все и решится.
Единственное, что не слишком нравилось Шерлоку — Джон был с ним. Оно, конечно, неплохо, что друг поддерживает его, что есть стороннее мнение (пускай Шерлок и был невысокого мнения о логических способностях своего соседа), но сидя на диване в крохотной гостинной Китти Райли и переваривая встречу с наемным убийцей — теперь уже мертвым, — Холмс знал: в такой переплет лучше было попасть одному. В крайнем случае у него есть Майкрофт, на него можно положиться; Джона Уотсона он вытащит тоже, но какой ценой?
«Ничего уже не исправить», — подумал Шерлок, и в этот момент вошла Китти.
Все такая же неуверенная, но пытающаяся перебороть это, немного уставшая от рабочего дня, не готовая сдерживать напор. После выхода статьи ее жизнь изменилась, а она не успела подстроиться под эти изменения. Зато у нее появился мужчина, и это было, пожалуй, главным отличием этой Китти от прошлой, заставшей его в уборной лондонского суда.
Детектив решил, что сумеет расколоть ее за две минуты, и в этот момент вошел Ричард.
Шерлока будто обухом по голове ударило, он даже не расслышал первую фразу, потому что отреагировал на голос, обернулся и смотрел во все глаза. Вне всяких сомнений, это был Ричард Брук. Тот самый Ричард, которого Шерлок знал, к которому привязался еще три года назад. Не фальшивый, как на видео (тогда Холмс сразу увидел, что Мориарти просто кривляется, переигрывает, нарочно искажает образ и издеваясь над ним), а настоящий, подлинный. От Джима Мориарти в нем не было ничего. Ровным счетом ничего.
В глазах Брука отразилось узнавание, и Шерлок скорее почувствовал, чем увидел, как он в первый момент потянулся к нему, как будто рад был видеть. В следующую секунду он уже отшатывался к стене и выставлял перед собой руки в искреннем защитном жесте, потому что Джон начал выкрикивать в его сторону обвинения.
Шерлок молчал. Диалог шел между Джоном и Китти, Ричард все так же стоял поодаль и оправдывался, объяснял, волновался. Ерошил волосы непослушными пальцами, переводил взгляд, извинялся, пытался улыбнуться; во всем его виде читалось это «Я не виноват, поверьте мне» — настолько явно транслируемое, что даже Шерлок едва не поверил.
У него вновь появилась кощунственная мысль о том, что Ричард Брук правда существует, что он — брат-близнец Мориарти. Потому что как же еще? Никто не может играть настолько чисто. Никто не смеет играть настолько чисто.
— Не было никакого Мориарти, — говорила Китти таким голосом, словно это очевидно. Шерлок продолжал молчать: о, знал бы кто в этой комнате, как сильно ему хотелось поверить в ее слова!
Правда постепенно раскрывалась перед Шерлоком, будто диковинный цветок. Он наконец начинал понимать весь этот сложный и запутанный план Мориарти… и считал его действительно гениальным. Вот он, Джим Мориарти, стоит перед Шерлоком, и его слова — полный абсурд, но он подготовился. Есть доказательства. Есть образ, формировавшийся годами. Ложь, завернутая в правду. И Шерлок даже слова сказать не мог, потому что ожидал чего угодно, но не этого.
Не Ричарда Брука.
Джон рассматривал папку с газетными вырезками, распечатками из интернета и выдержками из резюме Ричарда Брука, актера, а весь их разговор сливался для Шерлока в невразумительный гул. Он мог разве что следить за движением губ Ричарда, за его лицом, и ждать, когда же Мориарти проскользнет в его выражении. Потому что никто, никто, никто не смеет…
— Закончи этот фарс! — не выдержал Холмс и бросился вперед, желая собственными руками сорвать с лица Мориарти маску.
— вот Джим, неуловимый гений криминального мира;
— вот он совершает преступление века, нарочно делая так, чтобы его поймали со всеми доказательствами;
— вот он на суде и даже не пытается предоставить защиту, абсолютно уверенный в приговоре;
— вот он оправдан.
И дураку ясно, что здесь все спланировано Мориарти от начала и до конца, но Шерлок бился как бабочка о стекло в единственном вопросе — зачем? Ответ, как и то, что должно последовать за ним, уже начинал его пугать.
Шерлок ждал неожиданностей каждую минуту. Все, что с ним происходило, он воспринимал как знак, и он хватался за эти знаки, мнимые или настоящие, надеясь вытащить на поверхность правду, но терпел одну неудачу за другой. Точно так же рьяно он схватился за похищение детей, хотя на первый взгляд ничего не свидетельствовало о том, что в деле замешан Мориарти…
Как выяснилось, лучше всего было в этот раз остаться в стороне. Шерлок не контролировал ровным счетом ничего, и мог разве что предугадывать события, как предугадал визит полиции в свой дом. Должно быть, следующим пунктом в планах Джима стоял арест Шерлока, но хотя бы здесь он сумел вышагнуть за грань — и вот они с Джоном уже мчатся по ночному Лондону, едва ли не за руки держась; и Шерлоку кажется, что именно сегодня все и решится.
Единственное, что не слишком нравилось Шерлоку — Джон был с ним. Оно, конечно, неплохо, что друг поддерживает его, что есть стороннее мнение (пускай Шерлок и был невысокого мнения о логических способностях своего соседа), но сидя на диване в крохотной гостинной Китти Райли и переваривая встречу с наемным убийцей — теперь уже мертвым, — Холмс знал: в такой переплет лучше было попасть одному. В крайнем случае у него есть Майкрофт, на него можно положиться; Джона Уотсона он вытащит тоже, но какой ценой?
«Ничего уже не исправить», — подумал Шерлок, и в этот момент вошла Китти.
Все такая же неуверенная, но пытающаяся перебороть это, немного уставшая от рабочего дня, не готовая сдерживать напор. После выхода статьи ее жизнь изменилась, а она не успела подстроиться под эти изменения. Зато у нее появился мужчина, и это было, пожалуй, главным отличием этой Китти от прошлой, заставшей его в уборной лондонского суда.
Детектив решил, что сумеет расколоть ее за две минуты, и в этот момент вошел Ричард.
Шерлока будто обухом по голове ударило, он даже не расслышал первую фразу, потому что отреагировал на голос, обернулся и смотрел во все глаза. Вне всяких сомнений, это был Ричард Брук. Тот самый Ричард, которого Шерлок знал, к которому привязался еще три года назад. Не фальшивый, как на видео (тогда Холмс сразу увидел, что Мориарти просто кривляется, переигрывает, нарочно искажает образ и издеваясь над ним), а настоящий, подлинный. От Джима Мориарти в нем не было ничего. Ровным счетом ничего.
В глазах Брука отразилось узнавание, и Шерлок скорее почувствовал, чем увидел, как он в первый момент потянулся к нему, как будто рад был видеть. В следующую секунду он уже отшатывался к стене и выставлял перед собой руки в искреннем защитном жесте, потому что Джон начал выкрикивать в его сторону обвинения.
Шерлок молчал. Диалог шел между Джоном и Китти, Ричард все так же стоял поодаль и оправдывался, объяснял, волновался. Ерошил волосы непослушными пальцами, переводил взгляд, извинялся, пытался улыбнуться; во всем его виде читалось это «Я не виноват, поверьте мне» — настолько явно транслируемое, что даже Шерлок едва не поверил.
У него вновь появилась кощунственная мысль о том, что Ричард Брук правда существует, что он — брат-близнец Мориарти. Потому что как же еще? Никто не может играть настолько чисто. Никто не смеет играть настолько чисто.
— Не было никакого Мориарти, — говорила Китти таким голосом, словно это очевидно. Шерлок продолжал молчать: о, знал бы кто в этой комнате, как сильно ему хотелось поверить в ее слова!
Правда постепенно раскрывалась перед Шерлоком, будто диковинный цветок. Он наконец начинал понимать весь этот сложный и запутанный план Мориарти… и считал его действительно гениальным. Вот он, Джим Мориарти, стоит перед Шерлоком, и его слова — полный абсурд, но он подготовился. Есть доказательства. Есть образ, формировавшийся годами. Ложь, завернутая в правду. И Шерлок даже слова сказать не мог, потому что ожидал чего угодно, но не этого.
Не Ричарда Брука.
Джон рассматривал папку с газетными вырезками, распечатками из интернета и выдержками из резюме Ричарда Брука, актера, а весь их разговор сливался для Шерлока в невразумительный гул. Он мог разве что следить за движением губ Ричарда, за его лицом, и ждать, когда же Мориарти проскользнет в его выражении. Потому что никто, никто, никто не смеет…
— Закончи этот фарс! — не выдержал Холмс и бросился вперед, желая собственными руками сорвать с лица Мориарти маску.
Страница 14 из 21
