Фандом: Шерлок BBC. Джеймс Мориарти, который не оставляет Шерлока в покое; Шерлок Холмс, который пытается не упустить ничего из внимания; и зыбкая тень их общего прошлого — тень по имени Ричард Брук.
Добавить в моё избранное
75 мин, 28 сек 15858
Джиму это нравилось — он как будто загонял строптивую мышь в угол, из которой та уже не сможет вырваться; хотя больше все же походило на шахматы — Мориарти теснил короля и его оборону, тот еще слабо сопротивлялся, но методично сдавал одну фигуру за другой. Вот-вот он останется один на клетке своего цвета, а потом сорвется вниз, шагнет с края доски сам, понимая, что нет иных вариантов, кроме любезно предоставленного Джимом.
Подойдя к краю, Шерлок посмотрел вниз, и Джиму в тот же момент нестерпимо захотелось присоединиться к нему и тоже увидеть то, что он там обнаружил. Не отвесную стену Бартса, не безразлично-твердый тротуар, не прохожих, а то, другое, потаенное, которое означало для Шерлока поражение, провал… означало, что есть все-таки в этом мире человек более умный, более хитрый и предприимчивый, чем он сам.
— Не заставляй меня ждать, Шерлок…
Вместо ответа Холмс одним сильным движением схватил Мориарти за лацканы пиджака, захватив при этом и тут же смявшуюся рубашку, и развернул, свешивая спиной над улицей так, что ноги едва-едва стояли на крыше, а твердая кромка поребрика больно впивалась под колени.
— Ты сумасшедший!
— Только сейчас заметил?
Детектив встряхнул его, и долю секунды Джим поверил — сейчас он полетит вниз, и голова его расколется о плитку как перезрелый кокосовый орех. Он схватился, поддавшись инстинкту, за руки Шерлока, и поторопился немного себя обезопасить:
— Подожди-подожди, Шерлок, я ведь могу тебя мотивировать! — в глазах Холмса после этих слов отразился опасный интерес, и Джим продолжил: — Видишь ли, я попросил кое-кого из своих людей помочь мне. Все, кто тебе дорог, умрут, Шерлок, если только ты не сыграешь свою роль до конца…
К финалу фразы он уже перешел на шепот и сейчас всеми силами пытался избавиться от прилива возбуждающего адреналина — как же, он в полушаге от смерти, удерживаемый только руками своего врага, такого близкого, что можно чувствовать запах его дыхания. Пожалуй, Джим захотел бы растянуть этот момент как можно дольше, если бы мог, потому что такой близости с Шерлоком, такого острогранного взаимопонимания он не ощущал уже давно. А может и вовсе никогда.
— Все, кто мне дорог, — повторил Шерлок, не торопясь верить на слово и отпускать Джима. — Ты имеешь в виду Джона?
— Все, Шерлок.
— М-м… Миссис Хадсон?
— Абсолютно все.
— Ричард Брук?
Подходящий ответ не сразу пришел на ум. По правде говоря, Джим немного испугался — именно в этот момент, когда Шерлок с таким серьезным лицом назвал его имя, тот вдруг понял наконец, чем все закончится. Финал, к которому они так стремительно мчались, был уже в нескольких метрах вперед и в четырех этажах вниз, а потом — конец, занавес, темнота. И никаких тебе, Ричард Брук, аплодисментов.
Когда-то он вправду хотел стать актером. Роль леди Макбет невероятно удалась, голос поддавался любым манипуляциям, тексты запоминались легко, без усилий…
— Моих людей остановить может только твое падение, Шерлок. Я этого точно делать не стану.
Ноги наконец почувствовали твердую опору, Джим выровнялся и вновь принял вид самоуверенного злого гения, как будто не он только что висел над пропастью, целиком зависимый от крепости сжатых пальцев врага. Мысленно Мориарти облегченно выдохнул; точно так же мысленно его колотило от нервов, потому что произнесенное детективом «Ричард Брук» разрядом молнии прошило каждую его клеточку, пробудило внутри нечто давнее, надежно там похороненное, и оно отозвалось на свое имя, потянулось вперед и едва не выплеснулось в крепком, лишенном смысла объятии.
Не мог, не мог он обниматься с Шерлоком тут, сейчас: их роли давно расписаны и импровизация будет неуместной. Не мог — но как же, черт возьми, хотелось!
— Хватит тянуть, Шерлок.
Кто-то другой, не он, торопил детектива с важнейшим в его жизни решением. Губы сами собой шевелились, слова, заранее приготовленные и ждавшие своего момента, вылетали без какого-либо видимого участия Джима, и тот превратился в стороннего наблюдателя, единственного зрителя и самого жестокого критика из всех существующих.
— Подари мне одну минуту, пожалуйста, — Шерлок звучал так, будто наконец смирился, принял итог и теперь набирается смелости для поступка, о котором раньше он ни на кратчайший миг не задумывался. — Одну минуту в одиночестве, пожалуйста.
Новый удар по нервам. Джим даже засомневался, а не нарочно ли Шерлок все это делает? Расшатывает его постановку, его мир, его самого — зачем? Все же предопределено, Джим вел к этой крыше слишком долго, чтобы поддаться на свое имя и на дважды повторенное «пожалуйста» — слово, которое вряд ли Шерлок часто использовал до сегодняшнего дня.
Пожалуйста…
— Подарю.
Подойдя к краю, Шерлок посмотрел вниз, и Джиму в тот же момент нестерпимо захотелось присоединиться к нему и тоже увидеть то, что он там обнаружил. Не отвесную стену Бартса, не безразлично-твердый тротуар, не прохожих, а то, другое, потаенное, которое означало для Шерлока поражение, провал… означало, что есть все-таки в этом мире человек более умный, более хитрый и предприимчивый, чем он сам.
— Не заставляй меня ждать, Шерлок…
Вместо ответа Холмс одним сильным движением схватил Мориарти за лацканы пиджака, захватив при этом и тут же смявшуюся рубашку, и развернул, свешивая спиной над улицей так, что ноги едва-едва стояли на крыше, а твердая кромка поребрика больно впивалась под колени.
— Ты сумасшедший!
— Только сейчас заметил?
Детектив встряхнул его, и долю секунды Джим поверил — сейчас он полетит вниз, и голова его расколется о плитку как перезрелый кокосовый орех. Он схватился, поддавшись инстинкту, за руки Шерлока, и поторопился немного себя обезопасить:
— Подожди-подожди, Шерлок, я ведь могу тебя мотивировать! — в глазах Холмса после этих слов отразился опасный интерес, и Джим продолжил: — Видишь ли, я попросил кое-кого из своих людей помочь мне. Все, кто тебе дорог, умрут, Шерлок, если только ты не сыграешь свою роль до конца…
К финалу фразы он уже перешел на шепот и сейчас всеми силами пытался избавиться от прилива возбуждающего адреналина — как же, он в полушаге от смерти, удерживаемый только руками своего врага, такого близкого, что можно чувствовать запах его дыхания. Пожалуй, Джим захотел бы растянуть этот момент как можно дольше, если бы мог, потому что такой близости с Шерлоком, такого острогранного взаимопонимания он не ощущал уже давно. А может и вовсе никогда.
— Все, кто мне дорог, — повторил Шерлок, не торопясь верить на слово и отпускать Джима. — Ты имеешь в виду Джона?
— Все, Шерлок.
— М-м… Миссис Хадсон?
— Абсолютно все.
— Ричард Брук?
Подходящий ответ не сразу пришел на ум. По правде говоря, Джим немного испугался — именно в этот момент, когда Шерлок с таким серьезным лицом назвал его имя, тот вдруг понял наконец, чем все закончится. Финал, к которому они так стремительно мчались, был уже в нескольких метрах вперед и в четырех этажах вниз, а потом — конец, занавес, темнота. И никаких тебе, Ричард Брук, аплодисментов.
Когда-то он вправду хотел стать актером. Роль леди Макбет невероятно удалась, голос поддавался любым манипуляциям, тексты запоминались легко, без усилий…
— Моих людей остановить может только твое падение, Шерлок. Я этого точно делать не стану.
Ноги наконец почувствовали твердую опору, Джим выровнялся и вновь принял вид самоуверенного злого гения, как будто не он только что висел над пропастью, целиком зависимый от крепости сжатых пальцев врага. Мысленно Мориарти облегченно выдохнул; точно так же мысленно его колотило от нервов, потому что произнесенное детективом «Ричард Брук» разрядом молнии прошило каждую его клеточку, пробудило внутри нечто давнее, надежно там похороненное, и оно отозвалось на свое имя, потянулось вперед и едва не выплеснулось в крепком, лишенном смысла объятии.
Не мог, не мог он обниматься с Шерлоком тут, сейчас: их роли давно расписаны и импровизация будет неуместной. Не мог — но как же, черт возьми, хотелось!
— Хватит тянуть, Шерлок.
Кто-то другой, не он, торопил детектива с важнейшим в его жизни решением. Губы сами собой шевелились, слова, заранее приготовленные и ждавшие своего момента, вылетали без какого-либо видимого участия Джима, и тот превратился в стороннего наблюдателя, единственного зрителя и самого жестокого критика из всех существующих.
— Подари мне одну минуту, пожалуйста, — Шерлок звучал так, будто наконец смирился, принял итог и теперь набирается смелости для поступка, о котором раньше он ни на кратчайший миг не задумывался. — Одну минуту в одиночестве, пожалуйста.
Новый удар по нервам. Джим даже засомневался, а не нарочно ли Шерлок все это делает? Расшатывает его постановку, его мир, его самого — зачем? Все же предопределено, Джим вел к этой крыше слишком долго, чтобы поддаться на свое имя и на дважды повторенное «пожалуйста» — слово, которое вряд ли Шерлок часто использовал до сегодняшнего дня.
Пожалуйста…
— Подарю.
Страница 17 из 21
