Фандом: Шерлок BBC. Джеймс Мориарти, который не оставляет Шерлока в покое; Шерлок Холмс, который пытается не упустить ничего из внимания; и зыбкая тень их общего прошлого — тень по имени Ричард Брук.
Добавить в моё избранное
75 мин, 28 сек 15862
Кричит: «Нельзя!», словно Шерлок дрессированный пес, а не человек, но он — не пес. Семь.
Джон и Майкрофт — соляные изваяния, жены Лота, и Шерлок — их Содом. Он продолжает:
— Шесть.
Неведомая сила заставляет голос Шерлока звучать уверенно, спокойно, размеренно. Отменная выдержка, завидное самообладание; молчаливое одобрение мертвого лица Джима Мориарти.
«Ты и это предугадал?»
— Пять.
Есть уверенность, составленная из страха — ведь ему не хочется умирать — и долга. Долг весомее, а Шерлок никогда не был трусом. Риск заставляет его сердце биться чаще, и сейчас оно заходится в агонии… как и должно быть.
— Четыре.
В красном прямоугольнике движение: Мориарти, игнорируя видеокамеру, разворачивается куда-то в сторону и панически кричит:
— Прекрати это! Прекрати это немедленно!
Шерлок слышит короткое «фьють», шею обжигает болью, но он сам, его тело и голосовые связки подчиняются инерции:
— Три…
В камере темнеет, и только слышно, как Ричард Брук испуганно зовет его со стороны бетонной стены:
— Шерлок! Пожалуйста!
«Два» звучит только в голове, губы уже совсем не слушаются, продолжить счет Холмс не может. Сознание уплывает, тело, уподобляясь Пизанской башне, гнется куда-то к полу, руки распрямляются, и Шерлок давит на спуск — но это ему только кажется, будто пальцы все еще под его контролем.
Один.
Шерлок лежит, такой умиротворенный, такой расслабленный, со следами усталости на лице, со спутанными кудрями, расстегнутым воротником и пальцами, помнящими хватку на пистолете. Джим берет эти пальцы в ладонь, выпрямляет и гладит, рассматривает, получив впервые возможность как следует изучить Шерлока и теперь словно проверяя, как сложены его суставы, какая на ощупь кожа, теплые ли руки.
Ритм дыхания Шерлока похож на басовую партию в пьесе для виолончели, и Джим слушает, сидя у правого его бока, держа расправленную пятерню у него на груди, слушает так, будто выдохи и вдохи — двоичный код. Тот самый, где удары — это единицы, а пропуски — нули.
«Шерлок, я скучал», — думает Джим Мориарти, и губы его шевелятся. — Мы с тобой, наверное, бессмертные«.»
Джим бросает короткий взгляд на наручные часы с тремя циферблатами: действие снотворного скоро закочнится, и так оно уже ослабевает, и сон Холмса становится беспокойным.
Пора.
— Так жаль, Шерлок… — Джим наклоняется ниже, говорит шепотом, почти на ухо, не заботясь о том, что Холмс не может его слышать. — Так жаль, что наша игра теперь закончилась.
Спящий шевелится, ощущая на шее чужое дыхание, и Мориарти, вдруг превращаясь в Ричарда Брука, дергается и вскакивает на ноги, не сводя с Шерлока взгляда. Потом, убедившись, что это только инстинктивное движение, он успокаивается, поправляет пиджак и подходит к узкому отверстию между стыками гипсокартонных стен. Пора.
— Восточный ветер заберет нас всех, Шерлок.
Джим уходит, стена становится на место, замыкаясь.
Шерлок проснется через минуту.
Джон и Майкрофт — соляные изваяния, жены Лота, и Шерлок — их Содом. Он продолжает:
— Шесть.
Неведомая сила заставляет голос Шерлока звучать уверенно, спокойно, размеренно. Отменная выдержка, завидное самообладание; молчаливое одобрение мертвого лица Джима Мориарти.
«Ты и это предугадал?»
— Пять.
Есть уверенность, составленная из страха — ведь ему не хочется умирать — и долга. Долг весомее, а Шерлок никогда не был трусом. Риск заставляет его сердце биться чаще, и сейчас оно заходится в агонии… как и должно быть.
— Четыре.
В красном прямоугольнике движение: Мориарти, игнорируя видеокамеру, разворачивается куда-то в сторону и панически кричит:
— Прекрати это! Прекрати это немедленно!
Шерлок слышит короткое «фьють», шею обжигает болью, но он сам, его тело и голосовые связки подчиняются инерции:
— Три…
В камере темнеет, и только слышно, как Ричард Брук испуганно зовет его со стороны бетонной стены:
— Шерлок! Пожалуйста!
«Два» звучит только в голове, губы уже совсем не слушаются, продолжить счет Холмс не может. Сознание уплывает, тело, уподобляясь Пизанской башне, гнется куда-то к полу, руки распрямляются, и Шерлок давит на спуск — но это ему только кажется, будто пальцы все еще под его контролем.
Один.
Шерлок лежит, такой умиротворенный, такой расслабленный, со следами усталости на лице, со спутанными кудрями, расстегнутым воротником и пальцами, помнящими хватку на пистолете. Джим берет эти пальцы в ладонь, выпрямляет и гладит, рассматривает, получив впервые возможность как следует изучить Шерлока и теперь словно проверяя, как сложены его суставы, какая на ощупь кожа, теплые ли руки.
Ритм дыхания Шерлока похож на басовую партию в пьесе для виолончели, и Джим слушает, сидя у правого его бока, держа расправленную пятерню у него на груди, слушает так, будто выдохи и вдохи — двоичный код. Тот самый, где удары — это единицы, а пропуски — нули.
«Шерлок, я скучал», — думает Джим Мориарти, и губы его шевелятся. — Мы с тобой, наверное, бессмертные«.»
Джим бросает короткий взгляд на наручные часы с тремя циферблатами: действие снотворного скоро закочнится, и так оно уже ослабевает, и сон Холмса становится беспокойным.
Пора.
— Так жаль, Шерлок… — Джим наклоняется ниже, говорит шепотом, почти на ухо, не заботясь о том, что Холмс не может его слышать. — Так жаль, что наша игра теперь закончилась.
Спящий шевелится, ощущая на шее чужое дыхание, и Мориарти, вдруг превращаясь в Ричарда Брука, дергается и вскакивает на ноги, не сводя с Шерлока взгляда. Потом, убедившись, что это только инстинктивное движение, он успокаивается, поправляет пиджак и подходит к узкому отверстию между стыками гипсокартонных стен. Пора.
— Восточный ветер заберет нас всех, Шерлок.
Джим уходит, стена становится на место, замыкаясь.
Шерлок проснется через минуту.
Страница 21 из 21
