Фандом: Гарри Поттер. Ведьмы живут среди нас — и мы должны уничтожить их. Ради нашего будущего, ради наших детей. Это Зло, которое порождено врагом рода человеческого!
Добавить в моё избранное
9 мин, 33 сек 425
— с бессильной ненавистью кричит Мэри Лу. — Да будьте вы прокляты!
— Эй, мэм! — на пороге церкви Мэри Лу ожидает какая-то вульгарная особа. С маленьким ребенком, цепляющимся за ее непристойно короткую юбку, открывающую лодыжки. — Я слышала, вы заботитесь о детях?
— Господь наш завещал заботу о малых сих, — сухо отвечает посетительнице Мэри Лу.
— Завещал, а как же, — ухмыляется девица. — Я чего пришла-то? Сестрица моя померла — а выродок ейный мне без надобности. Я девушка честная, мне замуж выходить — а тут нагулянный племянник. Так что берите его, да и дело с концом.
— Посмотри на меня, — Мэри Лу наклоняется к мальчику, прячущему лицо. — Не бойся — посмотри на меня.
Не по-детски серьезные черные глаза мальчишки буквально обжигают — и Мэри Лу понимает: вот он! Тот, кто сможет встать на страже против порождений Зла — или, как Агнец, лечь на жертвенник.
— Его Джоном звать, — говорит ей девица напоследок.
— Криденс, — отвечает ей Мэри Лу. — Теперь его зовут Криденс.
Войдя в дом, Мэри Лу слышит непривычно громкий заливистый смех Криденса и неуверенный, робкий голос Частити. Она тихо подходит к двери и видит, как в руках Частити появляется конфетный фантик, из которого ее воспитанница ловко скручивает фигурку кукольного человечка — голова, руки из надорванных бумажных боков, туловище, ноги из разделенной надвое нижней части… Человечек спокойно лежит на ладони Частити, а потом вдруг под взглядом Криденса вздрагивает, поднимается и парит в воздухе.
— Криденс! — Мэри Лу, как карающий ангел, врывается внутрь. Человечек падает на пол, чтобы быть растоптанным её тяжелыми, добротными ботинками.
— Мама! — побелевшими губами шепчет Частити. — Криденс ни в чем не виноват, накажите меня…
— Ложь — это смертный грех, Частити, — негромко говорит Мэри Лу. Она никогда не повышает голос, говоря с провинившимися детьми. И никогда не наказывает их по злобе — только с холодной головой, для пущего вразумления. Её дети, как и она сама когда-то — оружие, кое должно быть закалено в огне и хладе, под ударами тяжкого молота, дробящего стекло, но создающего булатный клинок. Только так можно создать защитников веры, истинных защитников этого мира. — Но ложь, какою бы она ни была, грех человеческий. Господь наш, в великой милости своей, простит рабам своим сотворенное ими зло — но нет и не может быть прощения ведьмам, ибо они Зло, сотворенное врагом! То, что творил Криденс, сделано по наущению врага рода человеческого, улавливающего в сети свои неокрепшие людские души. Скажи, разве ты хочешь такой участи брату своему? Хочешь помочь ему погубить свою бессмертную душу?
— Нет, матушка. Простите нас! Криденс еще маленький, он просто не понимает…
— И наш долг объяснить ему так, чтобы он понял, — ласково говорит дочери Мэри Лу. — Ты знаешь, что делать.
Частити покорно склоняет голову и идет в кухню за розгами. Она приносит несколько гибких прутьев и с поклоном передает их матери, опускаясь на колени и вытягивая руки вперед. Криденс испуганно смотрит на сестру.
— Нет, Частити, — непреклонно говорит Мэри Лу. — Не так. Ты допустила скверну в моем доме — тебе за неё и наказывать. Криденс, протяни руки! — и Мэри Лу вкладывает в дрожащие руки дочери розги.
Плачущий от боли Криденс получает от сестры пять ударов — а затем десять ударов получает от руки Мэри Лу сама Частити.
— Сказано святым Иоанном Златоустом, — говорит Мэри Лу после наказания, — «Бог поставил родителей главами и учителями в семействе. Наблюдайте же, наблюдайте же непрестанно за поведением детей ваших. Садовник подвязывает молодое дерево к тычинке, чтобы ветер не вырвал деревце, отсекает лишние побеги, чтобы они не повредили и не иссушили молодое растение. Точно также и родители обязаны утверждать сердца детей в страхе Божием, искоренять дурные страсти, возникающие в них, чтобы они не укрепились и не принесли вреда человеку, осененному благодатию Божией во святом крещении». Что нужно сказать, Частити? — с улыбкой спрашивает она.
— Благодарю вас, матушка, — тихо отвечает дочь, опустив глаза.
— Что нужно сказать, Криденс? — Мэри Лу поворачивается к мальчику.
Криденс только всхлипывает и вжимает голову в плечи.
— Еще два удара, Частити, — печально говорит Мэри Лу, и её дочь снова берет розги.
Модести, свою самую большую надежду, Мэри Лу забирает у семейки переселенцев из Старого света. Пьющий отец, ленивая распустеха мать, двенадцать детей — скверно воспитанных, грязных, оборванных… И как жемчужина в навозной куче — маленькая девочка, единственная, кто потянулся к молитвеннику в руках Мэри Лу, а не к тарелке каши.
— Модести, сегодня ты наказана, — Мэри Лу строго смотрит на приемную дочь. — Громкий голос и смех в Доме Божием недопустимы. Криденс, ты знаешь, что делать.
— Эй, мэм! — на пороге церкви Мэри Лу ожидает какая-то вульгарная особа. С маленьким ребенком, цепляющимся за ее непристойно короткую юбку, открывающую лодыжки. — Я слышала, вы заботитесь о детях?
— Господь наш завещал заботу о малых сих, — сухо отвечает посетительнице Мэри Лу.
— Завещал, а как же, — ухмыляется девица. — Я чего пришла-то? Сестрица моя померла — а выродок ейный мне без надобности. Я девушка честная, мне замуж выходить — а тут нагулянный племянник. Так что берите его, да и дело с концом.
— Посмотри на меня, — Мэри Лу наклоняется к мальчику, прячущему лицо. — Не бойся — посмотри на меня.
Не по-детски серьезные черные глаза мальчишки буквально обжигают — и Мэри Лу понимает: вот он! Тот, кто сможет встать на страже против порождений Зла — или, как Агнец, лечь на жертвенник.
— Его Джоном звать, — говорит ей девица напоследок.
— Криденс, — отвечает ей Мэри Лу. — Теперь его зовут Криденс.
Войдя в дом, Мэри Лу слышит непривычно громкий заливистый смех Криденса и неуверенный, робкий голос Частити. Она тихо подходит к двери и видит, как в руках Частити появляется конфетный фантик, из которого ее воспитанница ловко скручивает фигурку кукольного человечка — голова, руки из надорванных бумажных боков, туловище, ноги из разделенной надвое нижней части… Человечек спокойно лежит на ладони Частити, а потом вдруг под взглядом Криденса вздрагивает, поднимается и парит в воздухе.
— Криденс! — Мэри Лу, как карающий ангел, врывается внутрь. Человечек падает на пол, чтобы быть растоптанным её тяжелыми, добротными ботинками.
— Мама! — побелевшими губами шепчет Частити. — Криденс ни в чем не виноват, накажите меня…
— Ложь — это смертный грех, Частити, — негромко говорит Мэри Лу. Она никогда не повышает голос, говоря с провинившимися детьми. И никогда не наказывает их по злобе — только с холодной головой, для пущего вразумления. Её дети, как и она сама когда-то — оружие, кое должно быть закалено в огне и хладе, под ударами тяжкого молота, дробящего стекло, но создающего булатный клинок. Только так можно создать защитников веры, истинных защитников этого мира. — Но ложь, какою бы она ни была, грех человеческий. Господь наш, в великой милости своей, простит рабам своим сотворенное ими зло — но нет и не может быть прощения ведьмам, ибо они Зло, сотворенное врагом! То, что творил Криденс, сделано по наущению врага рода человеческого, улавливающего в сети свои неокрепшие людские души. Скажи, разве ты хочешь такой участи брату своему? Хочешь помочь ему погубить свою бессмертную душу?
— Нет, матушка. Простите нас! Криденс еще маленький, он просто не понимает…
— И наш долг объяснить ему так, чтобы он понял, — ласково говорит дочери Мэри Лу. — Ты знаешь, что делать.
Частити покорно склоняет голову и идет в кухню за розгами. Она приносит несколько гибких прутьев и с поклоном передает их матери, опускаясь на колени и вытягивая руки вперед. Криденс испуганно смотрит на сестру.
— Нет, Частити, — непреклонно говорит Мэри Лу. — Не так. Ты допустила скверну в моем доме — тебе за неё и наказывать. Криденс, протяни руки! — и Мэри Лу вкладывает в дрожащие руки дочери розги.
Плачущий от боли Криденс получает от сестры пять ударов — а затем десять ударов получает от руки Мэри Лу сама Частити.
— Сказано святым Иоанном Златоустом, — говорит Мэри Лу после наказания, — «Бог поставил родителей главами и учителями в семействе. Наблюдайте же, наблюдайте же непрестанно за поведением детей ваших. Садовник подвязывает молодое дерево к тычинке, чтобы ветер не вырвал деревце, отсекает лишние побеги, чтобы они не повредили и не иссушили молодое растение. Точно также и родители обязаны утверждать сердца детей в страхе Божием, искоренять дурные страсти, возникающие в них, чтобы они не укрепились и не принесли вреда человеку, осененному благодатию Божией во святом крещении». Что нужно сказать, Частити? — с улыбкой спрашивает она.
— Благодарю вас, матушка, — тихо отвечает дочь, опустив глаза.
— Что нужно сказать, Криденс? — Мэри Лу поворачивается к мальчику.
Криденс только всхлипывает и вжимает голову в плечи.
— Еще два удара, Частити, — печально говорит Мэри Лу, и её дочь снова берет розги.
Модести, свою самую большую надежду, Мэри Лу забирает у семейки переселенцев из Старого света. Пьющий отец, ленивая распустеха мать, двенадцать детей — скверно воспитанных, грязных, оборванных… И как жемчужина в навозной куче — маленькая девочка, единственная, кто потянулся к молитвеннику в руках Мэри Лу, а не к тарелке каши.
— Модести, сегодня ты наказана, — Мэри Лу строго смотрит на приемную дочь. — Громкий голос и смех в Доме Божием недопустимы. Криденс, ты знаешь, что делать.
Страница 2 из 3
