Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
Добавить в моё избранное
145 мин, 19 сек 15174
Возвращаясь к моему неплохому на начало дня настроению, скажу, что когда я пригляделся повнимательней к человеку, которого в три дня должен подвести к яме с грехами и столкнуть в нее, то настроение резко рухнуло. Да еще и Сагир, пришедший следом, сразу уплыл куда-то незаметно, даже ничего не сказав.
Зараза, заметил, что дело пахнет слишком свято, а потому предпочел смыться? Слабак и выпендрежник. Но хоть мое побитое самолюбие чуток воспрянуло от его исчезновения.
Фредерик Бредфорд, 41 год, Козерог. Не женат, детей нет. Регулярно вносит в ящик для пожертвований детям-сиротам и прочим малоимущим хорошие суммы денег. Что делает и сейчас, мне же удается его наблюдать только со стороны, через ворота в Собор Святой Марии Магдалины, потому как ящик этот установлен внутри здания. Я же являюсь бесом, а потому не то, что в пределы собора, церкви, часовни и иже с ними войти не могу, а даже подойти не в силах ближе, чем на пятьдесят метров. Что еще известно про этого мужчину в летах, но красующегося лишь легкой сединой на висках? К примеру, то, что вырос он в приюте на окраине какого-то захолустного города, терпел нищету и голод, так и не получил хорошего образования, работал где придется и как придется, везде и всюду побывал, даже бомжам задницы подтирал. Первую известность приобрел десять лет назад, когда изданная малым тиражом его автобиография вдруг разошлась на ура в считанные недели. Примечательно, что писалась она ночами, а днем ее автор и главный герой в одном лице работал в прачечной, уборщиком и раздающим листовки по выходным. Деньги на издание тиража этим и накопил, кстати говоря.
Только никак не могу понять — это каким надо нарциссом быть, чтобы так стремиться свою жалкую историю пропихивать в мир, добиваясь, чтобы ее читали?
И какой лопух безмозглый будет считать этого человека праведником и едва ли не святым? Я сейчас не про наше начальство, нет, я про это серое стадо под названием «верующие». Написал книженцию, где описывает свою тяжкую жизнь и как он последнюю кроху отдавал другим — только остается удивляться, как сам при этом живым остался, — как ему было плохо, как лишь истрепанная в мочало Библия спасала его — так сразу образец праведности и благочестия. И, кстати говоря, эта самая книжка-автобиография вышла очень даже объемной, в пятьсот страниц. Держу ее перед собой в руках, а от названия протошниться тянет — Когда ангел протягивает длань«. Лучше бы ноги протянул…»
Мой план на сегодня прост: знакомство, разговор и пока прощупывание почвы, а под конец назначение встречи назавтра — и желательно пораньше. Тут моя миловидность и умение делать открытый наивный вид только в плюс. О да, хоть какой-то плюс от того, что одна су… бесовица, когда зла и явно страдает от ПМС, называет «гнусной ангельской рожей» и иже с этим.
Ворота распахнулись шире, народ из собора высыпал на улицу, как отара овец — из теплого хлева. Я же, глубоко вздохнув и отвинтив от небольшой баночки из темного стекла крышку, высыпал себе в рот пару капсул и проглотил. Этот состав позволяет нам, бесам, не реагировать остро на слова молитв, упоминание Господа-Бога и Его сына, а также прочих слов, как «Аминь» и«Изыди», в течение минимум четырех часов, хотя неприятное ощущение все-таки не купирует. Но его-то легче скрывать, чем выскочившую истинную сущность и нарождающуюся агонию. Или, думаете, почему при изгнании вселившихся бесов из человека того так колбасит?
Но мой ранг уже не позволяет вселяться в людей, приемлемо только воздействие извне.
Цель явилась едва ли не среди последних выходивших, в тусклой скромной одежде, ероша свои коротко стриженные темные волосы, а вокруг него никто не начал виться и приставать с расспросами, не попросил автографа или кусочек одежды на память. Вот же досада, не нарцисс, если его даже в лицо никто не знает — в противном случае он бы тонул в толпе фанатов. Я, дождавшись, пока он не отойдет достаточно от церкви, тихонько нагнал и, прочистив горло, окликнул негромко:
— Простите, можно вас?
Он, обернувшись, внимательно посмотрел на меня — всего такого скромного и немного нерешительного молодого парня, голубоглазого блондина в толстовке, которую принято носить в среде молодежи, хотя и без так предпочитаемых мной разрезов на джинсах:
— Да, могу я чем-то помочь?
Напустив таинственность, я подошел к нему из опасений, что это может услышать кто-то еще, кроме него:
— Я вас узнал. Вы ведь Фредерик Бредфорд, автор этой книги? — развернул ее к нему обложкой, показывая.
— Боюсь, нет, ты ошибся, — он улыбнулся несильно, — бывает.
Вот же упрямец! Смиренный и не старающийся себя превозносить, видящий грех в себе — притом, грех не существующий. А вот Бог себя превозносит — и ничего, ему типа можно! Иногда даже людей жалко становится, что для нашего племени крайне не характерно.
— Это неправда, — сказал я ему в спину уверенным тоном, когда он собрался уходить, — я бы просто так не подошел, мистер Бредфорд.
Зараза, заметил, что дело пахнет слишком свято, а потому предпочел смыться? Слабак и выпендрежник. Но хоть мое побитое самолюбие чуток воспрянуло от его исчезновения.
Фредерик Бредфорд, 41 год, Козерог. Не женат, детей нет. Регулярно вносит в ящик для пожертвований детям-сиротам и прочим малоимущим хорошие суммы денег. Что делает и сейчас, мне же удается его наблюдать только со стороны, через ворота в Собор Святой Марии Магдалины, потому как ящик этот установлен внутри здания. Я же являюсь бесом, а потому не то, что в пределы собора, церкви, часовни и иже с ними войти не могу, а даже подойти не в силах ближе, чем на пятьдесят метров. Что еще известно про этого мужчину в летах, но красующегося лишь легкой сединой на висках? К примеру, то, что вырос он в приюте на окраине какого-то захолустного города, терпел нищету и голод, так и не получил хорошего образования, работал где придется и как придется, везде и всюду побывал, даже бомжам задницы подтирал. Первую известность приобрел десять лет назад, когда изданная малым тиражом его автобиография вдруг разошлась на ура в считанные недели. Примечательно, что писалась она ночами, а днем ее автор и главный герой в одном лице работал в прачечной, уборщиком и раздающим листовки по выходным. Деньги на издание тиража этим и накопил, кстати говоря.
Только никак не могу понять — это каким надо нарциссом быть, чтобы так стремиться свою жалкую историю пропихивать в мир, добиваясь, чтобы ее читали?
И какой лопух безмозглый будет считать этого человека праведником и едва ли не святым? Я сейчас не про наше начальство, нет, я про это серое стадо под названием «верующие». Написал книженцию, где описывает свою тяжкую жизнь и как он последнюю кроху отдавал другим — только остается удивляться, как сам при этом живым остался, — как ему было плохо, как лишь истрепанная в мочало Библия спасала его — так сразу образец праведности и благочестия. И, кстати говоря, эта самая книжка-автобиография вышла очень даже объемной, в пятьсот страниц. Держу ее перед собой в руках, а от названия протошниться тянет — Когда ангел протягивает длань«. Лучше бы ноги протянул…»
Мой план на сегодня прост: знакомство, разговор и пока прощупывание почвы, а под конец назначение встречи назавтра — и желательно пораньше. Тут моя миловидность и умение делать открытый наивный вид только в плюс. О да, хоть какой-то плюс от того, что одна су… бесовица, когда зла и явно страдает от ПМС, называет «гнусной ангельской рожей» и иже с этим.
Ворота распахнулись шире, народ из собора высыпал на улицу, как отара овец — из теплого хлева. Я же, глубоко вздохнув и отвинтив от небольшой баночки из темного стекла крышку, высыпал себе в рот пару капсул и проглотил. Этот состав позволяет нам, бесам, не реагировать остро на слова молитв, упоминание Господа-Бога и Его сына, а также прочих слов, как «Аминь» и«Изыди», в течение минимум четырех часов, хотя неприятное ощущение все-таки не купирует. Но его-то легче скрывать, чем выскочившую истинную сущность и нарождающуюся агонию. Или, думаете, почему при изгнании вселившихся бесов из человека того так колбасит?
Но мой ранг уже не позволяет вселяться в людей, приемлемо только воздействие извне.
Цель явилась едва ли не среди последних выходивших, в тусклой скромной одежде, ероша свои коротко стриженные темные волосы, а вокруг него никто не начал виться и приставать с расспросами, не попросил автографа или кусочек одежды на память. Вот же досада, не нарцисс, если его даже в лицо никто не знает — в противном случае он бы тонул в толпе фанатов. Я, дождавшись, пока он не отойдет достаточно от церкви, тихонько нагнал и, прочистив горло, окликнул негромко:
— Простите, можно вас?
Он, обернувшись, внимательно посмотрел на меня — всего такого скромного и немного нерешительного молодого парня, голубоглазого блондина в толстовке, которую принято носить в среде молодежи, хотя и без так предпочитаемых мной разрезов на джинсах:
— Да, могу я чем-то помочь?
Напустив таинственность, я подошел к нему из опасений, что это может услышать кто-то еще, кроме него:
— Я вас узнал. Вы ведь Фредерик Бредфорд, автор этой книги? — развернул ее к нему обложкой, показывая.
— Боюсь, нет, ты ошибся, — он улыбнулся несильно, — бывает.
Вот же упрямец! Смиренный и не старающийся себя превозносить, видящий грех в себе — притом, грех не существующий. А вот Бог себя превозносит — и ничего, ему типа можно! Иногда даже людей жалко становится, что для нашего племени крайне не характерно.
— Это неправда, — сказал я ему в спину уверенным тоном, когда он собрался уходить, — я бы просто так не подошел, мистер Бредфорд.
Страница 16 из 39
