Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
Добавить в моё избранное
145 мин, 19 сек 15192
И то ли еще один клинок, то ли вовсе нимб одного из его дружков прошелся по шее, заставляя меня захлебнуться своей кровью и рухнуть мешком на пол комнаты, хрипя ругательства.
Проморгать двух субтильных ангелочков и дать им себя так ранить… вот же я идиот непроходимый, позор мне, влюбленному! А еще бесом называюсь…
А еще кто-то теребил волосы, вызывая покалывание вдоль позвоночника и легкую дрожь сложенных под спиной крыльев. Боль в груди и шее против этого всего лишь приятного ощущения, но уже отодвигающего ее на второй план. Потому что я узнал этот запах корицы и голос, зашептавший эту формулировку обращения ко мне, такую витиеватую и волнующую, одновременно вызывающую досаду и удовлетворение. И такая работа мозга удивительна, потому что воспоминания о том, что послужило причиной моего беспамятства и этой боли, пришли позже.
Я открыл глаза, тут же ругнувшись и потребовав убрать свет, и с тихим звоном задернулись шторы. Была середина дня, и мы с Сагиром были у меня в комнате, под зорким надзором Шевонн, очень уж неоднозначно на меня смотрящей. Руки были здоровы, и не стало проблемой ощупать себя, а в частности — повязки на груди и шее, окрашенные почти черной кровью. И нос не мог не заметить тонкой примеси в воздухе запаха плоти ангелов, а также некоторой гари, да и след копоти на оконной раме сказал многое. Раненый, я свои силы использовать не успел, как забылся, поэтому только одно создание могло устроить огненное представление с художественным превращением пары ангелов в бесформенные ошметки с перьями и обрывками одежды — пара из них, угодившая в малодоступные для уборки места, попала в поле зрения.
Почему мне пришла в голову мысль о том, что Немиель и его приятель мертвы, и именно Сагир это сделал? Потому что глаза на его склоненном ко мне лице говорили сами за себя. Притом, что если бы на моем месте оказался он, я бы сделал то же самое. Бешенство влюбленного беса может быть пострашнее встречи с разъяренным баргестом. А баргесты — это оборотни, умершие здесь и возродившиеся в Аду, питающиеся страхом, ужасом, отчаянием и паникой, их любимое развлечение — месяцами истязать смертных земных созданий или неосторожных ангелов низких иерархий. Бывает, что такие недотепы от пережитого вставали на нашу сторону из-за негатива, не позволявшего им вернуться к своим. Рай на эти прорехи в своих рядах закрывал глаза, потому что от их праведных судов над нашим нечистым братом наши ряды страдают не меньше. Война между нами нескончаема, лавируя на грани холодной и горячей, временами скатываясь ко второй отметке.
— Как твое самочувствие, дорогой моему сердцу Киаран?
— Грудь болит и глотка, — просипел я и, кашлянув, накрыл его ладонь на своем лбу. — Долго я провалялся?
— Две недели и два дня, — ответила Шевонн резковатым тоном, садясь по другую сторону меня и наливая себе воды из графина. — И, раз ты пришел в себя, то прощайся скорее со своим любовничком, потому что разрешили ему с тобой сидеть, пока не вернешься в наш мир.
От обилия полученной информации еще и голова заболела, так что соображал я еще три лишних минуты. Две недели и два дня — значит, командировка Сагира на исходе. Дрянь. Да и копье, в меня засаженное, похоже, оказалось не простым, раз впал в кому. А по ощущениям не скажешь, что прошло столько времени… столько времени, которое я мог провести, доводя до белого каления одного шайтана, чтобы дольше меня не забыл на своей Родине. Теперь уж ничего не поделать…
Хотя не буду скрывать, что когда он пристроился лежа со мной рядом и позволил уложить голову ему на правое плечо, вновь теребя мои волосы, стало немного до лампочки. Пусть хоть Армагеддон надвигается, я познал спокойствие…
Так, минутку, прощаться?! Разрешили со мной сидеть?! Что еще я упустил?!
Я беспокойно завозился, и Сагир, вполне поняв причины этого, пояснил, приобнимая меня покрепче и пропуская мои непослушные волосы между пальцев:
— Просто так расправу над двумя ангелами, слугами верными их Бога, мне с рук спустить не могут, поэтому меня депортируют в Саудовскую Аравию до срока окончания моей командировки.
— Небеса, будьте вы прокляты… — прорычал я, повозившись еще и зажмурившись не от боли, которая не больно и волновала, а от откровенного желания буянить.
Подгадил мне этот дистрофичный лебедь, ничего не скажешь. Убить хотел, не иначе, если я правильно разглядел копье, которым он меня проткнул — а было оно особенным, уничтожающим бесов. Интересно, и где он его достал? Ведь такие штуки на дороге на валяются. Давненько зуб на меня имел или что?
Проморгать двух субтильных ангелочков и дать им себя так ранить… вот же я идиот непроходимый, позор мне, влюбленному! А еще бесом называюсь…
Глава 8. Пронзенный, обманутый и ожидающий
Первое мое осознание после того, как пустота наконец отпустила — для дыхания нужно прикладывать неимоверные усилия. Ныла грудина, сглатывать оказалось сложно, а от первой же попытки отвернуть голову от света, режущего глаза даже сквозь веки, захотелось пустить слезу — так-то я не плакса.А еще кто-то теребил волосы, вызывая покалывание вдоль позвоночника и легкую дрожь сложенных под спиной крыльев. Боль в груди и шее против этого всего лишь приятного ощущения, но уже отодвигающего ее на второй план. Потому что я узнал этот запах корицы и голос, зашептавший эту формулировку обращения ко мне, такую витиеватую и волнующую, одновременно вызывающую досаду и удовлетворение. И такая работа мозга удивительна, потому что воспоминания о том, что послужило причиной моего беспамятства и этой боли, пришли позже.
Я открыл глаза, тут же ругнувшись и потребовав убрать свет, и с тихим звоном задернулись шторы. Была середина дня, и мы с Сагиром были у меня в комнате, под зорким надзором Шевонн, очень уж неоднозначно на меня смотрящей. Руки были здоровы, и не стало проблемой ощупать себя, а в частности — повязки на груди и шее, окрашенные почти черной кровью. И нос не мог не заметить тонкой примеси в воздухе запаха плоти ангелов, а также некоторой гари, да и след копоти на оконной раме сказал многое. Раненый, я свои силы использовать не успел, как забылся, поэтому только одно создание могло устроить огненное представление с художественным превращением пары ангелов в бесформенные ошметки с перьями и обрывками одежды — пара из них, угодившая в малодоступные для уборки места, попала в поле зрения.
Почему мне пришла в голову мысль о том, что Немиель и его приятель мертвы, и именно Сагир это сделал? Потому что глаза на его склоненном ко мне лице говорили сами за себя. Притом, что если бы на моем месте оказался он, я бы сделал то же самое. Бешенство влюбленного беса может быть пострашнее встречи с разъяренным баргестом. А баргесты — это оборотни, умершие здесь и возродившиеся в Аду, питающиеся страхом, ужасом, отчаянием и паникой, их любимое развлечение — месяцами истязать смертных земных созданий или неосторожных ангелов низких иерархий. Бывает, что такие недотепы от пережитого вставали на нашу сторону из-за негатива, не позволявшего им вернуться к своим. Рай на эти прорехи в своих рядах закрывал глаза, потому что от их праведных судов над нашим нечистым братом наши ряды страдают не меньше. Война между нами нескончаема, лавируя на грани холодной и горячей, временами скатываясь ко второй отметке.
— Как твое самочувствие, дорогой моему сердцу Киаран?
— Грудь болит и глотка, — просипел я и, кашлянув, накрыл его ладонь на своем лбу. — Долго я провалялся?
— Две недели и два дня, — ответила Шевонн резковатым тоном, садясь по другую сторону меня и наливая себе воды из графина. — И, раз ты пришел в себя, то прощайся скорее со своим любовничком, потому что разрешили ему с тобой сидеть, пока не вернешься в наш мир.
От обилия полученной информации еще и голова заболела, так что соображал я еще три лишних минуты. Две недели и два дня — значит, командировка Сагира на исходе. Дрянь. Да и копье, в меня засаженное, похоже, оказалось не простым, раз впал в кому. А по ощущениям не скажешь, что прошло столько времени… столько времени, которое я мог провести, доводя до белого каления одного шайтана, чтобы дольше меня не забыл на своей Родине. Теперь уж ничего не поделать…
Хотя не буду скрывать, что когда он пристроился лежа со мной рядом и позволил уложить голову ему на правое плечо, вновь теребя мои волосы, стало немного до лампочки. Пусть хоть Армагеддон надвигается, я познал спокойствие…
Так, минутку, прощаться?! Разрешили со мной сидеть?! Что еще я упустил?!
Я беспокойно завозился, и Сагир, вполне поняв причины этого, пояснил, приобнимая меня покрепче и пропуская мои непослушные волосы между пальцев:
— Просто так расправу над двумя ангелами, слугами верными их Бога, мне с рук спустить не могут, поэтому меня депортируют в Саудовскую Аравию до срока окончания моей командировки.
— Небеса, будьте вы прокляты… — прорычал я, повозившись еще и зажмурившись не от боли, которая не больно и волновала, а от откровенного желания буянить.
Подгадил мне этот дистрофичный лебедь, ничего не скажешь. Убить хотел, не иначе, если я правильно разглядел копье, которым он меня проткнул — а было оно особенным, уничтожающим бесов. Интересно, и где он его достал? Ведь такие штуки на дороге на валяются. Давненько зуб на меня имел или что?
Страница 31 из 39
