Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
Добавить в моё избранное
145 мин, 19 сек 15191
И то, как неторопливо его рот — и язык с зубами в частности, — занимался моими ключицами, сосками, вкупе с ласковыми и даже нежными поглаживаниями тела и ног, которые я даже не заметил, как развел перед ним, хоть и изводило, но это не раздражало, а даже наоборот. К его радости, целовать я себя разрешал и даже больше — сам впивался в его губы, покусывая их. Наши обнаженные тела так тесно друг к другу, ноздри щекочет пряный аромат дыма, и когда этот контакт вынужденно разорвался, и Сагир открыл бутылек с каким-то маслом, к этому примешался еще и густой запах корицы.
— Средства специального у меня нет, поэтому…
— Без слов, — перебил я его нетерпеливо, пожирая взглядом. — Заткнись и сделай, иначе я сделаю это сам…
Не то, чтобы мне хотелось побыстрее, просто эта сладостная неторопливость меня в действительности сводила с ума. Зачем ему это масло было нужно в обычной жизни, не знаю и знать не хочу, но то, как густо оно закапало на простынь и на внутреннюю часть моих бедер с его пальцев, выглядело соблазнительно, и туман на моих глазах стал гуще в тот момент, когда внутрь проникли сразу два пальца, и пресс напрягся.
Болезненно ли? Да, но боль погоды не делает, я желаю жадно этого контакта, этого слияния, хочу поддаться, да так, что сам удивляюсь, ведь подобного не было даже когда мне снесло крышу от влюбленности в прошлый раз. И тогда это было исступлением, а сейчас — сладким мучением, и когда вдобавок к ласкам там шайтан еще и занялся ртом моим членом, впору уже было метаться от желания, чтобы он уже не вошел, а засадил со всей силы, потому что это невыносимо! И вызывало смущение и некоторую неловкость.
— Проклятье… да хватит уже дурью маяться… я сейчас кончу… — хотелось стонать, и знал бы кто, каких усилий мне стоило сдерживаться.
Но вот когда пальцы сменило уже кое-что другое, сдержаться никакими силами уже не вышло. И поначалу пусть и глубокие, но бережные толчки отдавались все той же болью, чувство удовлетворения и ощущения, что все происходящее верно, и по-другому быть не может, не уходило, а когда наконец пришло удовольствие, мы будто с цепи сорвались, вцепляясь друг в друга, прижимаясь и повторяя имена то шепотом, то срываясь на полукрики. И сколько раз это повторилось: два, три или больше пяти, не знаю, потому что лично я рухнул в полное безумие, желая быть как можно ближе, полосуя его спину и зализывая свои укусы на его теле.
Знают ли люди, что для нас то, что они кличут дикой страстью, лишь грустная земная жалость? Это оставляла далеко позади та ненасытность, из-за которой вновь выскочил мой спинной гребень, которая заставляла хвататься не только за плечи и бока Сагира, но и за его крылья, уже лично с силой опускаясь на него и вынуждая вытягивать из него потустороннего зверя, который хочет владеть…
Дьявол, уж не ради ли этого ты послал мне сегодняшнюю удачу?
Уже вечерело, когда мы наконец смогли успокоиться и просто улечься рядом, вволю наслаждаясь усталостью и тишиной, молча и просто иногда заглядывая в глаза. Мне просто не хотелось ничего говорить, он же просто понимал без слов. Да что еще может быть надо, когда оба удовлетворены и просто валяются на кровати, которая теперь нуждается в стирке? Корицей пахло густо, и устоявшаяся ассоциация ее с шайтаном еще больше забавляла, а его уже через полчаса проснувшееся желание… нет, просто покусать меня за ухо и намотать мой хвост на свое запястье, вызывало легкий смех.
Поверить не могу, я так расслабленно смеюсь… а ведь только сегодня ночью метался, как в клетке, не находя покоя. Странное что-то творится, даже не знаю…
— Нам надо в душ… — начал я и, заметив коварный огонек в его глазах, добавил тут же: — … помыться.
— Позволишь ли мне сначала, возлюбленный мой Киаран?
Ну вот, еще лучше, аж до мозга костей пробрало. Сколько он еще намерен так меня с ума сводить, а? Я выдохнул смиренно, закрывая глаза и отворачиваясь:
— Валяй, я без сил…
За ним закрылась сначала дверь в комнату, а потом и в ванную, мне же захотелось встать и поспешить хоть немного проветрить комнату. Да, фраза о том, что я без сил, была… нет, не ложью, а преувеличением. По бедрам текло — и, вероятнее всего, прямо на пол, но я не смотрел и вообще не заморачивался, распахнув створки окна и по грудь высунувшись наружу, вдыхая свежий воздух, который остужал голову.
Когда я раньше мог чувствовать такое спокойствие внутри, такую заполненность? Может, когда-то давно, что и не помню, может, и вовсе не мог, и это впервые.
Но это ощущение мне так нравится…
— Как же после прелюбодеяний от вас, нечистых, скверно пахнет… — заглушенный ладонью голос Немиеля, морщащегося и прикрывшего свои рот и нос, вернул к реальности, но блеск копья, мгновение спустя пробившего насквозь грудную клетку в самой середине, я заметил слишком поздно.
— Средства специального у меня нет, поэтому…
— Без слов, — перебил я его нетерпеливо, пожирая взглядом. — Заткнись и сделай, иначе я сделаю это сам…
Не то, чтобы мне хотелось побыстрее, просто эта сладостная неторопливость меня в действительности сводила с ума. Зачем ему это масло было нужно в обычной жизни, не знаю и знать не хочу, но то, как густо оно закапало на простынь и на внутреннюю часть моих бедер с его пальцев, выглядело соблазнительно, и туман на моих глазах стал гуще в тот момент, когда внутрь проникли сразу два пальца, и пресс напрягся.
Болезненно ли? Да, но боль погоды не делает, я желаю жадно этого контакта, этого слияния, хочу поддаться, да так, что сам удивляюсь, ведь подобного не было даже когда мне снесло крышу от влюбленности в прошлый раз. И тогда это было исступлением, а сейчас — сладким мучением, и когда вдобавок к ласкам там шайтан еще и занялся ртом моим членом, впору уже было метаться от желания, чтобы он уже не вошел, а засадил со всей силы, потому что это невыносимо! И вызывало смущение и некоторую неловкость.
— Проклятье… да хватит уже дурью маяться… я сейчас кончу… — хотелось стонать, и знал бы кто, каких усилий мне стоило сдерживаться.
Но вот когда пальцы сменило уже кое-что другое, сдержаться никакими силами уже не вышло. И поначалу пусть и глубокие, но бережные толчки отдавались все той же болью, чувство удовлетворения и ощущения, что все происходящее верно, и по-другому быть не может, не уходило, а когда наконец пришло удовольствие, мы будто с цепи сорвались, вцепляясь друг в друга, прижимаясь и повторяя имена то шепотом, то срываясь на полукрики. И сколько раз это повторилось: два, три или больше пяти, не знаю, потому что лично я рухнул в полное безумие, желая быть как можно ближе, полосуя его спину и зализывая свои укусы на его теле.
Знают ли люди, что для нас то, что они кличут дикой страстью, лишь грустная земная жалость? Это оставляла далеко позади та ненасытность, из-за которой вновь выскочил мой спинной гребень, которая заставляла хвататься не только за плечи и бока Сагира, но и за его крылья, уже лично с силой опускаясь на него и вынуждая вытягивать из него потустороннего зверя, который хочет владеть…
Дьявол, уж не ради ли этого ты послал мне сегодняшнюю удачу?
Уже вечерело, когда мы наконец смогли успокоиться и просто улечься рядом, вволю наслаждаясь усталостью и тишиной, молча и просто иногда заглядывая в глаза. Мне просто не хотелось ничего говорить, он же просто понимал без слов. Да что еще может быть надо, когда оба удовлетворены и просто валяются на кровати, которая теперь нуждается в стирке? Корицей пахло густо, и устоявшаяся ассоциация ее с шайтаном еще больше забавляла, а его уже через полчаса проснувшееся желание… нет, просто покусать меня за ухо и намотать мой хвост на свое запястье, вызывало легкий смех.
Поверить не могу, я так расслабленно смеюсь… а ведь только сегодня ночью метался, как в клетке, не находя покоя. Странное что-то творится, даже не знаю…
— Нам надо в душ… — начал я и, заметив коварный огонек в его глазах, добавил тут же: — … помыться.
— Позволишь ли мне сначала, возлюбленный мой Киаран?
Ну вот, еще лучше, аж до мозга костей пробрало. Сколько он еще намерен так меня с ума сводить, а? Я выдохнул смиренно, закрывая глаза и отворачиваясь:
— Валяй, я без сил…
За ним закрылась сначала дверь в комнату, а потом и в ванную, мне же захотелось встать и поспешить хоть немного проветрить комнату. Да, фраза о том, что я без сил, была… нет, не ложью, а преувеличением. По бедрам текло — и, вероятнее всего, прямо на пол, но я не смотрел и вообще не заморачивался, распахнув створки окна и по грудь высунувшись наружу, вдыхая свежий воздух, который остужал голову.
Когда я раньше мог чувствовать такое спокойствие внутри, такую заполненность? Может, когда-то давно, что и не помню, может, и вовсе не мог, и это впервые.
Но это ощущение мне так нравится…
— Как же после прелюбодеяний от вас, нечистых, скверно пахнет… — заглушенный ладонью голос Немиеля, морщащегося и прикрывшего свои рот и нос, вернул к реальности, но блеск копья, мгновение спустя пробившего насквозь грудную клетку в самой середине, я заметил слишком поздно.
Страница 30 из 39
