Фандом: Ориджиналы. История двух сестер, таких разных и таких одинаковых.
Добавить в моё избранное
70 мин, 33 сек 11266
В то время Маша пыталась во всем подражать сестре, повторяла ее слова, копировала ее жесты и даже попробовала однажды закатить истерику с хлопаньем на пол. Однако из этого ничего не вышло, и вскоре после той сцены желание подражать стало улетучиваться — а вместе с ним и трепетное отношение к Марине. Если старшая сестра была скорее хитрой и ловкой, чем умной, то младшая действительно с детства отличалась умом и даже какой-то не по годам рано появившейся мудростью. И потому Маша как-то на удивление быстро поняла и то, что представляет собой ее сестрица, и то, что слепая любовь родителей к старшей дочери незыблема, как смена сезонов: хочешь ты этого или не хочешь, а зима все равно настанет. И хотя в глубине души Маша очень страдала, ей до боли не хватало маминого и папиного внимания, тепла и заботы — но внешне она очень быстро научилась этого не проявлять, тщательно скрывая свои чувства. Так и росли две сестрицы — с одной сдували пылинки, а вторая была сама по себе, в тени старшей, ее как будто даже и не замечали.
Чем больше взрослели девочки, тем явнее ширилась пропасть между ними. Похожими они оставались только внешне, по характеру же, образу жизни и планам становились совершенно разными, словно были вовсе не сестрами, а жителями разных планет.
Марина очень рано осознала свою женскую привлекательность и начала активно ею пользоваться. В одиннадцать лет она обещала поцеловать мальчиков, которые помогали ей с домашним заданием, в тринадцать кокетничала с теми из старшеклассников, у кого водились в карманах деньги и кто мог сводить ее в кафе или в кино, а в пятнадцать уже таскалась по клубам и ресторанам, где вовсю знакомилась с молодыми и даже не очень мужчинами, готовыми раскошелиться и провести шикарный вечер с хорошенькой девушкой, не заглядывая к ней в паспорт. Как ни странно, но даже это не заставило старших Винецких хоть на миг задуматься, что с их любимицей что-то не так. Сначала они с упорством страусов, прячущих голову в песок, не замечали ни поздних возвращений дочки, ни того, что ее привозят домой то на одной, то на другой иномарке.
— Ну что делать, у нее возраст такой, — говорила Ирина. — И погулять хочется, и на дискотеку сходить — что в этом особенного? Разве можно запрещать? Мы и сами когда-то молодые были, помним… А Мариночка у нас умница, всегда, где бы ни была, звонит по мобильному, предупреждает, мол мамочка и папочка не волнуйтесь, со мной все в порядке, буду тогда-то и тогда-то.
Со временем, когда у Мариночки стала появляться модная одежда из бутиков, дорогие украшения и карманные деньги, нередко в суммах не меньших, чем родительская зарплата (жили Винецкие скорее скромно, чем роскошно), мама и папа уже, конечно, не могли этого не замечать. Но Марина и тут оказалась на высоте. Похлопав накрашенными глазками, она поспешила объявить родителям о своей необыкновенной удаче. Оказывается, Марина как-то раз увидела в глянцевом журнале объявление «требуются девушки для работы моделями», съездила по указанному адресу и, пусть и с огромным трудом, но прошла отбор! И теперь ее снимают в рекламе и очень неплохо за это платят. Родители проглотили эту ложь, не моргнув глазом, у них не появилось и тени сомнения в словах любимицы. А Маша, которая отлично знала всю правду о сестре, слушая это вранье, только покачала головой…
Сестра Маринки была полной ее противоположностью — тихая, скромная, незаметная и, на первый взгляд, абсолютно ничем не примечательная. Может быть, именно поэтому в жизни ей не особо везло, словно капризная судьба просто не замечала её существования и обходила стороной. А между тем, Маша была очень способной, старательной и трудолюбивой девочкой. Училась так училась, увлекалась так увлекалась. И всего в жизни привыкла добиваться честно, исключительно своими силами и способностями. Никогда не обманывала, не плела никаких интриг, просто, что называется, рыла землю, добиваясь своего трудом и упорством. В классе Машу считали «правильной». Если она не любила и не понимала математику, то заставляла себя зубрить ее, не поднимая головы. Списать на контрольной с решебника, как это делали другие, она себе не позволяла — ведь это же не честно! Поэтому Маша получала свою законную тройку и на этом успокаивалась. А если ей не нравился Пашка из параллельного класса, то встречаться с ним она не согласилась бы пойти ни за какие коврижки. И плевать на то, что Пашка «красавчик», у очень богатые предки, и большинство девчонок по нему сохнут — он не в её вкусе и точка! Маша всегда поступала так, как подсказывала ей совесть, внутренний голос и убеждение:
«Что бы я ни делала, я всегда останусь честной с собой и с окружающими».
В отличие от старшей сестры, Маша Винецкая росла домоседкой. Ей было не до ресторанов и дискотек — кроме учебы (а училась девочка отлично, с минимальным количеством четверок, и то только за точные науки, которые ей плохо давались), у нее было еще и увлечение, отнимающее все свободное время.
Чем больше взрослели девочки, тем явнее ширилась пропасть между ними. Похожими они оставались только внешне, по характеру же, образу жизни и планам становились совершенно разными, словно были вовсе не сестрами, а жителями разных планет.
Марина очень рано осознала свою женскую привлекательность и начала активно ею пользоваться. В одиннадцать лет она обещала поцеловать мальчиков, которые помогали ей с домашним заданием, в тринадцать кокетничала с теми из старшеклассников, у кого водились в карманах деньги и кто мог сводить ее в кафе или в кино, а в пятнадцать уже таскалась по клубам и ресторанам, где вовсю знакомилась с молодыми и даже не очень мужчинами, готовыми раскошелиться и провести шикарный вечер с хорошенькой девушкой, не заглядывая к ней в паспорт. Как ни странно, но даже это не заставило старших Винецких хоть на миг задуматься, что с их любимицей что-то не так. Сначала они с упорством страусов, прячущих голову в песок, не замечали ни поздних возвращений дочки, ни того, что ее привозят домой то на одной, то на другой иномарке.
— Ну что делать, у нее возраст такой, — говорила Ирина. — И погулять хочется, и на дискотеку сходить — что в этом особенного? Разве можно запрещать? Мы и сами когда-то молодые были, помним… А Мариночка у нас умница, всегда, где бы ни была, звонит по мобильному, предупреждает, мол мамочка и папочка не волнуйтесь, со мной все в порядке, буду тогда-то и тогда-то.
Со временем, когда у Мариночки стала появляться модная одежда из бутиков, дорогие украшения и карманные деньги, нередко в суммах не меньших, чем родительская зарплата (жили Винецкие скорее скромно, чем роскошно), мама и папа уже, конечно, не могли этого не замечать. Но Марина и тут оказалась на высоте. Похлопав накрашенными глазками, она поспешила объявить родителям о своей необыкновенной удаче. Оказывается, Марина как-то раз увидела в глянцевом журнале объявление «требуются девушки для работы моделями», съездила по указанному адресу и, пусть и с огромным трудом, но прошла отбор! И теперь ее снимают в рекламе и очень неплохо за это платят. Родители проглотили эту ложь, не моргнув глазом, у них не появилось и тени сомнения в словах любимицы. А Маша, которая отлично знала всю правду о сестре, слушая это вранье, только покачала головой…
Сестра Маринки была полной ее противоположностью — тихая, скромная, незаметная и, на первый взгляд, абсолютно ничем не примечательная. Может быть, именно поэтому в жизни ей не особо везло, словно капризная судьба просто не замечала её существования и обходила стороной. А между тем, Маша была очень способной, старательной и трудолюбивой девочкой. Училась так училась, увлекалась так увлекалась. И всего в жизни привыкла добиваться честно, исключительно своими силами и способностями. Никогда не обманывала, не плела никаких интриг, просто, что называется, рыла землю, добиваясь своего трудом и упорством. В классе Машу считали «правильной». Если она не любила и не понимала математику, то заставляла себя зубрить ее, не поднимая головы. Списать на контрольной с решебника, как это делали другие, она себе не позволяла — ведь это же не честно! Поэтому Маша получала свою законную тройку и на этом успокаивалась. А если ей не нравился Пашка из параллельного класса, то встречаться с ним она не согласилась бы пойти ни за какие коврижки. И плевать на то, что Пашка «красавчик», у очень богатые предки, и большинство девчонок по нему сохнут — он не в её вкусе и точка! Маша всегда поступала так, как подсказывала ей совесть, внутренний голос и убеждение:
«Что бы я ни делала, я всегда останусь честной с собой и с окружающими».
В отличие от старшей сестры, Маша Винецкая росла домоседкой. Ей было не до ресторанов и дискотек — кроме учебы (а училась девочка отлично, с минимальным количеством четверок, и то только за точные науки, которые ей плохо давались), у нее было еще и увлечение, отнимающее все свободное время.
Страница 3 из 20
