Фандом: Ориджиналы. О фурах, государственных закупках, таможенном законодательстве, непогоде и верной дружбе молодого сотрудника одной из российских фирм и заграничного унитаза.
Добавить в моё избранное
33 мин, 2 сек 13815
Этой ночью Вадика разбудил телефонный звонок.
— Вадим Сергеевич? — услышал он робкий голос и даже вспомнил, кому он принадлежит. Та девушка, блондинка с короткой стрижкой и смешными сережками, из группы пропуска транспортных средств. — Тут… простите, что я так поздно, но у нас ЧП случилось.
Девушка запнулась, Вадик ее не торопил.
— Фура перевернулась, — наконец выдавила она. — Водитель позвонил…
— Ну а я здесь при чем? — сурово спросил Вадик. ДТП в сферу его ответственности не входило.
— Срочно надо на место выехать. Требуют людей из свободных смен. Вас тоже вызвали. Помните, та машина, которая госзаказ?
Вадик помнил.
Госзаказы их фирма принципиально не брала, они были импортерами-оптовиками и никаких товарно-денежных отношений с государством никогда не имели. Тот факт, что одно из коммерческих предложений отправило всех в статус субподрядчиков, всплыл только тогда, когда директору фирмы-господрядчика оставалось повеситься. Господрядчик был спасен, и вешаться стали уже в конторе Вадика.
Сначала были присланы условия по товару, потом — по срокам доставки, ни днем раньше, ни днем позже. Потом все, включая их гендиректора, пытались найти перевозчика, который бы соответствовал условиям госконтракта и согласился бы собрать груз по всей Европе и доставить за смешную цену. Перевозчики и смеялись, зато висевший на складе со времен Леонида Ильича крюк, назначение которого, наверное, не знали даже в те времена, какой-то шутник украсил канатом и положил рядом мыло. Другой шутник заменил мыло обмылком, дело начало попахивать керосином.
Но все обошлось: договорились с перевозчиком, заплатив ему больше за другие рейсы. Начальник отдела логистики лично ездил на таможню и объяснял, как важно выпустить груз ровно за двое суток. На площадке для отстоя уже ожидали новенькие фургончики-полуторки, готовые рвануть с государственным грузом прямиком к конечному заказчику. Все уже готовились выдыхать, а директор господрядчика, по слухам, заказал билет куда-то на острова. Подальше от гнева своего измученного контрагента.
И вот теперь, когда до подписания актов оставались сутки, случилась та самая задница, которую подсознательно ждали все, даже директорский хомяк Виссарион. Просто потому, что, когда все идет слишком гладко, хотя и не должно, это значит, что пиздец копит силы.
Вадик с тоской посмотрел на уже остывшую постель и сказал:
— Хорошо, я буду.
— Машина подойдет на Волгоградский проспект через час, — сообщила девушка и отключилась.
Вадик усмехнулся. Когда-то он об этом мечтал: ночь, с неба скалится огрызок луны, а он, Вадик, едет туда, где нужна его помощь. С тех пор прошло не так уж много времени, но жизнь надавала Вадику по ушам довольно быстро и категорично. Мечты его если и сбылись, то лишь отчасти, да и так, как лучше бы не сбывались.
Вадик положил на стол трубку, вздохнул, понял, что кофе выпить уже не успеет, и вообще ничего хорошего эта ночь ему не сулит.
Во-первых, Волгоградский проспект от его дома неблизко, и путь до него в глухой ночи обойдется тысяч в пять.
Во-вторых, если бы Вадик об этом заикнулся, его бы тут же послали на хуй.
В-третьих, Вадик уже успел освоиться на работе достаточно, чтобы понимать — его туда везут не командовать.
И наконец, Вадик подозревал, что на хуй его пошлют все равно. Вместе с тем, кто его отправил на это ЧП.
Вадик наскоро оделся, пригладил вечно торчащие волосы, стиснул зубы и, захлопнув дверь, нырнул в ночь в поисках сговорчивых таксистов.
Однажды Вадик узнал, что в школе его за глаза называют «лошарик». И сильно на это обиделся. Друзей закадычных у него не то чтобы не было, но и врагов не водилось, отношения с одноклассниками были ровные, даже приятельские.
— И-и, Вадюшка! — засмеялась прабабушка. Ей было за девяносто, милиционером в столице она прошла всю войну, и, может быть, поэтому настолько любила людей и жизнь. — Хоть бы у Танечки, мамы своей, спросил. Это же мультфильм.
Вадик честно помучил ютьюб и пришел к прабабушке с выводами.
— Пра, — начал он, — по-моему, они все-таки имеют в виду не мультик.
— Ну? — усомнилась прабабушка. — Так это же их проблемы, Вадюшка. Ты-то как понял? Лошадиком — правильно.
Иногда прабабушка Вадика пугала. Она была легкой, разумной и какой-то совершенно не старой. Седой девочкой. Не считала молодежь испорченной и «не такой» и говорила, что во все времена старики должны тянуться за юностью.«Старость, Вадюшка, — улыбалась она, — это не возраст. Это только для врачей. Старость — это когда ты всего нового боишься, всего молодого»…
Больше всего на свете Вадик боялся, что прабабушки однажды не станет. Она давно схоронила и мужа, и дочь, и зятя, но все равно настолько лучилась жизнью, что само слово «смерть» с ней не вязалось.
— Вадим Сергеевич? — услышал он робкий голос и даже вспомнил, кому он принадлежит. Та девушка, блондинка с короткой стрижкой и смешными сережками, из группы пропуска транспортных средств. — Тут… простите, что я так поздно, но у нас ЧП случилось.
Девушка запнулась, Вадик ее не торопил.
— Фура перевернулась, — наконец выдавила она. — Водитель позвонил…
— Ну а я здесь при чем? — сурово спросил Вадик. ДТП в сферу его ответственности не входило.
— Срочно надо на место выехать. Требуют людей из свободных смен. Вас тоже вызвали. Помните, та машина, которая госзаказ?
Вадик помнил.
Госзаказы их фирма принципиально не брала, они были импортерами-оптовиками и никаких товарно-денежных отношений с государством никогда не имели. Тот факт, что одно из коммерческих предложений отправило всех в статус субподрядчиков, всплыл только тогда, когда директору фирмы-господрядчика оставалось повеситься. Господрядчик был спасен, и вешаться стали уже в конторе Вадика.
Сначала были присланы условия по товару, потом — по срокам доставки, ни днем раньше, ни днем позже. Потом все, включая их гендиректора, пытались найти перевозчика, который бы соответствовал условиям госконтракта и согласился бы собрать груз по всей Европе и доставить за смешную цену. Перевозчики и смеялись, зато висевший на складе со времен Леонида Ильича крюк, назначение которого, наверное, не знали даже в те времена, какой-то шутник украсил канатом и положил рядом мыло. Другой шутник заменил мыло обмылком, дело начало попахивать керосином.
Но все обошлось: договорились с перевозчиком, заплатив ему больше за другие рейсы. Начальник отдела логистики лично ездил на таможню и объяснял, как важно выпустить груз ровно за двое суток. На площадке для отстоя уже ожидали новенькие фургончики-полуторки, готовые рвануть с государственным грузом прямиком к конечному заказчику. Все уже готовились выдыхать, а директор господрядчика, по слухам, заказал билет куда-то на острова. Подальше от гнева своего измученного контрагента.
И вот теперь, когда до подписания актов оставались сутки, случилась та самая задница, которую подсознательно ждали все, даже директорский хомяк Виссарион. Просто потому, что, когда все идет слишком гладко, хотя и не должно, это значит, что пиздец копит силы.
Вадик с тоской посмотрел на уже остывшую постель и сказал:
— Хорошо, я буду.
— Машина подойдет на Волгоградский проспект через час, — сообщила девушка и отключилась.
Вадик усмехнулся. Когда-то он об этом мечтал: ночь, с неба скалится огрызок луны, а он, Вадик, едет туда, где нужна его помощь. С тех пор прошло не так уж много времени, но жизнь надавала Вадику по ушам довольно быстро и категорично. Мечты его если и сбылись, то лишь отчасти, да и так, как лучше бы не сбывались.
Вадик положил на стол трубку, вздохнул, понял, что кофе выпить уже не успеет, и вообще ничего хорошего эта ночь ему не сулит.
Во-первых, Волгоградский проспект от его дома неблизко, и путь до него в глухой ночи обойдется тысяч в пять.
Во-вторых, если бы Вадик об этом заикнулся, его бы тут же послали на хуй.
В-третьих, Вадик уже успел освоиться на работе достаточно, чтобы понимать — его туда везут не командовать.
И наконец, Вадик подозревал, что на хуй его пошлют все равно. Вместе с тем, кто его отправил на это ЧП.
Вадик наскоро оделся, пригладил вечно торчащие волосы, стиснул зубы и, захлопнув дверь, нырнул в ночь в поисках сговорчивых таксистов.
Однажды Вадик узнал, что в школе его за глаза называют «лошарик». И сильно на это обиделся. Друзей закадычных у него не то чтобы не было, но и врагов не водилось, отношения с одноклассниками были ровные, даже приятельские.
— И-и, Вадюшка! — засмеялась прабабушка. Ей было за девяносто, милиционером в столице она прошла всю войну, и, может быть, поэтому настолько любила людей и жизнь. — Хоть бы у Танечки, мамы своей, спросил. Это же мультфильм.
Вадик честно помучил ютьюб и пришел к прабабушке с выводами.
— Пра, — начал он, — по-моему, они все-таки имеют в виду не мультик.
— Ну? — усомнилась прабабушка. — Так это же их проблемы, Вадюшка. Ты-то как понял? Лошадиком — правильно.
Иногда прабабушка Вадика пугала. Она была легкой, разумной и какой-то совершенно не старой. Седой девочкой. Не считала молодежь испорченной и «не такой» и говорила, что во все времена старики должны тянуться за юностью.«Старость, Вадюшка, — улыбалась она, — это не возраст. Это только для врачей. Старость — это когда ты всего нового боишься, всего молодого»…
Больше всего на свете Вадик боялся, что прабабушки однажды не станет. Она давно схоронила и мужа, и дочь, и зятя, но все равно настолько лучилась жизнью, что само слово «смерть» с ней не вязалось.
Страница 1 из 10
