Фандом: Ориджиналы. О фурах, государственных закупках, таможенном законодательстве, непогоде и верной дружбе молодого сотрудника одной из российских фирм и заграничного унитаза.
Добавить в моё избранное
33 мин, 2 сек 13816
И даже«на похороны», как все старики, она не откладывала половину пенсии.
— Глупости это, Вадюшка, деньги на похороны собирать. Память, она не в еде и не в дядьке с кадилом. И даже не в памятнике. Ни к чему мертвыми землю травить, ей и так достается. Главное, чтобы сердце спокойно было, — и ушедшего, и оставшихся…
Тогда, после разговора о мультике, Вадик прошерстил весь интернет и на каком-то форуме нашел рукодельницу, которая за символическую плату наделала ему Лошариков из полимерной глины. Вадик и себе на рюкзак повесил, и девочкам из класса на Новый год подарил. Прозвище с тех пор за ним закрепилось, но, когда кто-то несведущий презрительно морщил нос, ему в тот же миг поясняли: «Мультик же это, классика! Вот гопота темная».
Одного Лошарика, самого красивого, он подарил прабабушке.
Вот только мечта Вадика так легко не сбывалась, и все советы прабабушки тут помочь не могли. Вадик был задохликом, и, хотя учился неплохо, максимум, что ему в жизни светило, — юридический факультет. Быть клерком Вадик не хотел. Вся их жизнь ему казалось плоской и предсказуемой, как в рекламе.
Вадик был невысок ростом, тощ и по-своему трогателен. Он хотел стать милиционером, физически он был вполне здоров, но в то время, как все родители копили деньги, — кто на взятки, кто на репетиторов, — мама Вадика только отмахивалась: «Да какая ему армия!». Вадик грустил: он знал, что без армии в милицию не возьмут.
На призывной пункт он с готовностью явился, расталкивая и здоровенных жлобов — они в ответ его просто не трогали, принимая или за опоздавшего на работу сотрудника, или за придурка, — и печальных офисных служащих. Но военком, глядя на Вадика, долго утирал скупую мужскую слезу и с надеждой таращился в документы. Таращился он не зря. Медкомиссия подтвердила, что из-за хронических заболеваний, о которых Вадик не подозревал, армия ему противопоказана. Потерянный, он вышел на крыльцо военкомата, сжимая бумаги, и грустно посмотрел на гогочущих амбалов.
— Чо, куда тебя, такого мелкого? — осторожно спросил один из них.
— Никуда, — в пространство ответил Вадик, по-детски стараясь не зареветь. Не рассказывать же, в конце концов, этим громилам о детской мечте. Спустившись по ступенькам, Вадик зашагал к остановке и старался не думать о последних словах военкома:
— Слава богу!
Кому слава, думал Вадик, а мне теперь надо что-то решать.
Прабабушка, ни о чем не спрашивая, посоветовала какое-то время «присмотреться к себе».
— Институт от тебя теперь не убежит, — наставительно сказала она, — а вот работать по противному делу — это хуже некуда.
Сама она оставила работу в милиции, как только смогла демобилизоваться, и всю жизнь посвятила самой мирной профессии — стала педиатром.
Вадик послушался.
Долгое время он тыркался по разным местам и везде натыкался на сочувственные взгляды. Несколько раз сердобольные тетки из отдела подбора персонала его пытались даже накормить, только вот на работу не брали. Проблема была исключительно в возрасте и отсутствии опыта, но сам Вадик после военкомата считал, что причиной всему его удивительно дохлая внешность.
Как он попал на свое место, сказать, наверное, не мог никто, в том числе и замороченные девочки из отдела кадров. Просто однажды Вадику позвонили и сказали, что он может выходить на работу. Завтра. С восьми. Вадик долго сидел, сжимая в руке телефон, и почему-то думал, что кто-то что-то напутал, и завтра, как только его рассмотрят поближе, выпнут в тот же миг.
Но его никто не выпнул. Вадик, принятый по всем правилам на должность «дежурного инспектора отдела наблюдения и контроля службы безопасности второго склада», гордо прошелся мимо строя слонов, каждый из которых мог бы Вадика легко зашибить одной левой. После чего из подсобки вышел усталый мужик, по виду — отставной мент, с состраданием посмотрел на Вадика и не слишком бережно отволок его за локоть на вверенный участок. Отныне работа Вадика состояла в том, что он должен был не переставая наблюдать за мониторами на складе, погрузочных площадках, подсобках, комнатах отдыха персонала. Неохваченными оставались только складской туалет и душевая, но Вадик очень скоро понял, что дело тут только в том, что служба безопасности уже сожрала годовой бюджет, хотя был только февраль.
К концу рабочей смены Вадик зверел. Через три недели он осмелел и попробовал сачкануть, но не повезло. Дверь распахнулась, и Вадик тут же огреб от начальника смены. Как оказалось, пока Вадик робко околачивал груши, кто-то попытался вынести какую-то мелкую хрень, а Вадик должен был заметить и немедленно сообщить.
Вадик не заметил и не сообщил, потому опасался, что его тут же уволят. Но, как выяснилось, испытательный срок, которым пугал его начальник смены, к нему не применялся, а уволить работника не так уж было и просто. Вадик считал, что ему дали второй шанс.
— Глупости это, Вадюшка, деньги на похороны собирать. Память, она не в еде и не в дядьке с кадилом. И даже не в памятнике. Ни к чему мертвыми землю травить, ей и так достается. Главное, чтобы сердце спокойно было, — и ушедшего, и оставшихся…
Тогда, после разговора о мультике, Вадик прошерстил весь интернет и на каком-то форуме нашел рукодельницу, которая за символическую плату наделала ему Лошариков из полимерной глины. Вадик и себе на рюкзак повесил, и девочкам из класса на Новый год подарил. Прозвище с тех пор за ним закрепилось, но, когда кто-то несведущий презрительно морщил нос, ему в тот же миг поясняли: «Мультик же это, классика! Вот гопота темная».
Одного Лошарика, самого красивого, он подарил прабабушке.
Вот только мечта Вадика так легко не сбывалась, и все советы прабабушки тут помочь не могли. Вадик был задохликом, и, хотя учился неплохо, максимум, что ему в жизни светило, — юридический факультет. Быть клерком Вадик не хотел. Вся их жизнь ему казалось плоской и предсказуемой, как в рекламе.
Вадик был невысок ростом, тощ и по-своему трогателен. Он хотел стать милиционером, физически он был вполне здоров, но в то время, как все родители копили деньги, — кто на взятки, кто на репетиторов, — мама Вадика только отмахивалась: «Да какая ему армия!». Вадик грустил: он знал, что без армии в милицию не возьмут.
На призывной пункт он с готовностью явился, расталкивая и здоровенных жлобов — они в ответ его просто не трогали, принимая или за опоздавшего на работу сотрудника, или за придурка, — и печальных офисных служащих. Но военком, глядя на Вадика, долго утирал скупую мужскую слезу и с надеждой таращился в документы. Таращился он не зря. Медкомиссия подтвердила, что из-за хронических заболеваний, о которых Вадик не подозревал, армия ему противопоказана. Потерянный, он вышел на крыльцо военкомата, сжимая бумаги, и грустно посмотрел на гогочущих амбалов.
— Чо, куда тебя, такого мелкого? — осторожно спросил один из них.
— Никуда, — в пространство ответил Вадик, по-детски стараясь не зареветь. Не рассказывать же, в конце концов, этим громилам о детской мечте. Спустившись по ступенькам, Вадик зашагал к остановке и старался не думать о последних словах военкома:
— Слава богу!
Кому слава, думал Вадик, а мне теперь надо что-то решать.
Прабабушка, ни о чем не спрашивая, посоветовала какое-то время «присмотреться к себе».
— Институт от тебя теперь не убежит, — наставительно сказала она, — а вот работать по противному делу — это хуже некуда.
Сама она оставила работу в милиции, как только смогла демобилизоваться, и всю жизнь посвятила самой мирной профессии — стала педиатром.
Вадик послушался.
Долгое время он тыркался по разным местам и везде натыкался на сочувственные взгляды. Несколько раз сердобольные тетки из отдела подбора персонала его пытались даже накормить, только вот на работу не брали. Проблема была исключительно в возрасте и отсутствии опыта, но сам Вадик после военкомата считал, что причиной всему его удивительно дохлая внешность.
Как он попал на свое место, сказать, наверное, не мог никто, в том числе и замороченные девочки из отдела кадров. Просто однажды Вадику позвонили и сказали, что он может выходить на работу. Завтра. С восьми. Вадик долго сидел, сжимая в руке телефон, и почему-то думал, что кто-то что-то напутал, и завтра, как только его рассмотрят поближе, выпнут в тот же миг.
Но его никто не выпнул. Вадик, принятый по всем правилам на должность «дежурного инспектора отдела наблюдения и контроля службы безопасности второго склада», гордо прошелся мимо строя слонов, каждый из которых мог бы Вадика легко зашибить одной левой. После чего из подсобки вышел усталый мужик, по виду — отставной мент, с состраданием посмотрел на Вадика и не слишком бережно отволок его за локоть на вверенный участок. Отныне работа Вадика состояла в том, что он должен был не переставая наблюдать за мониторами на складе, погрузочных площадках, подсобках, комнатах отдыха персонала. Неохваченными оставались только складской туалет и душевая, но Вадик очень скоро понял, что дело тут только в том, что служба безопасности уже сожрала годовой бюджет, хотя был только февраль.
К концу рабочей смены Вадик зверел. Через три недели он осмелел и попробовал сачкануть, но не повезло. Дверь распахнулась, и Вадик тут же огреб от начальника смены. Как оказалось, пока Вадик робко околачивал груши, кто-то попытался вынести какую-то мелкую хрень, а Вадик должен был заметить и немедленно сообщить.
Вадик не заметил и не сообщил, потому опасался, что его тут же уволят. Но, как выяснилось, испытательный срок, которым пугал его начальник смены, к нему не применялся, а уволить работника не так уж было и просто. Вадик считал, что ему дали второй шанс.
Страница 2 из 10
