Государственный заказ

Все равно однообразие такой работы мало кто выдерживал, хотя платили за это неплохо.

Вадик урок усвоил и даже перестал на работе жрать. Догонялся он всякой нельзей по пути домой, благо, что на Савеловском вокзале было вкусно и дешево. Жить дома он не хотел — жаждал самостоятельности, в лучшем смысле этого слова. Пока заработанных денег хватало только на гиблую однушку в Подмосковье, но и это было лучше, чем ничего. Три месяца он таким образом отработал и даже успел получить премию. Жизнь начала налаживаться, на работе ему выдали форму, и в милицию он уже не так сильно хотел, а перспектива получить диплом юриста не так пугала, и Вадик стал потихоньку готовиться к поступлению в институт.

Что ему выпал не простой шанс, Вадик понял, только подбегая к стоянке такси. Такие шансы выпадают раз в жизни, и то не всем. Это как режиссер, разглядевший звезду блокбастера в кассирше «МакДональдса». Выигрышный лотерейный билет, купленный потому, что у продавца не оказалось сдачи. Или миллионер, отписавший свое состояние седьмой воде на киселе лишь для того, чтобы досадить алчным близким. Обычный инспектор наблюдения был волей кого-то из руководства приобщен к святая святых — чрезвычайному происшествию. Это пахло если не карьерным скачком, то, как минимум, еще одной премией. Гендиректор к подобным вопросам относился внимательней, чем к отчетам о продажах, и, по словам коллег, выгодно отличался этим от других директоров.

Конечно, предстояло поработать. Чтобы его заметили на фоне кучи людей, которых привезут на место, должно было случиться еще одно чудо. Что-то, что сделает Вадик и больше никто.

Какое-то время Вадик бегал вокруг потрепанных жизнью «пятерок», не решаясь вмешаться в неспешный разговор таксистов. Потом один из них не допускающим отказа тоном сказал:

— Садыс, поэхалы.

Вадик ослушаться не решился и даже не спросил, сколько будет стоить доехать до места. Всю дорогу до МКАД он слушал неразборчивую болтовню водителя и жалобы на нелегкое таксистское бытье. Когда впереди замаячили огни эстакады кольцевой автодороги, таксист сказал:

— Следующий год легче будэт, брат осен права будут, машина возьмет, помогат будэт.

— А в армию? — с завистью спросил Вадик.

— Нэт, — отрезал таксист, — какой ему армий, сэмья кормить нада.

— А если он на права не сдаст? — позлорадствовал Вадик.

Теперь удивился уже таксист.

— Как не сдаст? Пять баран дам. Отэц за меня три баран давал, но это давно был. Цены растут, дэньга не растет. Тяжело жыт, эх. Вот колцо, дорогу покажэш?

Вадик опешил и вопросов больше не задавал. Случиться должно было очередное чудо, чтобы он вообще целым доехал до места. Но, очевидно, кто-то там наверху решил расщедриться и отсыпать Вадику достаточно разных плюшек.

Микроавтобус компании с логотипом он заметил издалека. Таксист, которому за трех баранов явно пожадничали дать вместе с правами брошюрку с Правилами дорожного движения, не включая поворотник, ломанулся из третьего ряда к обочине.

— Сэм, — важно сказал он, пока перепуганный его маневром Вадик приходил в себя.

— Чего — семь?

— Сэм тысач. Слющай, дорога длинный, ночь, я обратно пустой ехать буду.

— У меня… нет, — прошептал Вадик. — Три есть.

Таксист заспорил. Вадик стоял на своем. Потом машину накрыла тень, и кто-то вежливо постучал в окно.

— Свиридов, — старший опердежурный сунул голову в окно, — совесть имей. Ты пока не депутат.

— У меня это… — просипел Вадик. Опердежурного он боялся больше таксиста.

— Ага, — сказал опердежурный. — Сколько хочешь?

— Пят… тры, — моментально снизил ставку таксист, тем более, что на эту сумму Вадик был согласен с самого начала.

— Морда пополам не треснет? — слегка удивился опердежурный и обратился к Вадику: — Полторы ему дай, и пусть катится в жопу.

Вадик сунул таксисту смятые полторы тысячи, пулей вылетел из машины и понесся к микроавтобусу. Водитель встретил его словами «одного тебя ждем», открыл дверь, закинул его в теплое нутро — Вадик плюхнулся к кому-то на колени, — что-то прокричал опердежурному, тот ловко, почти изящно, как девушка, несмотря на свои габариты, залез на переднее сиденье, и микроавтобус тронулся.

В полутьме Вадик рассмотрел коллег по несчастью. Если бы он не знал в лицо опердежурного, то решил бы, что его продали в рабство или на органы: из темноты выглядывали мрачные мордовороты. Вадик их не знал и решил, что это кто-то с первого или третьего склада. В углу прикорнула парочка из группы учета и приема — этих Вадик знал хорошо, хотя больше в профиль и только по видеонаблюдению. Вадик, впрочем, был уверен в собственной неприкосновенности, поэтому свернулся комочком, так и не слезая с неопознанных колен. Куда его везут, ему было без разницы. По салону метался рассеянный свет придорожных фонарей и застывал в сигаретном дыме.