Фандом: Ориджиналы. О фурах, государственных закупках, таможенном законодательстве, непогоде и верной дружбе молодого сотрудника одной из российских фирм и заграничного унитаза.
Добавить в моё избранное
33 мин, 2 сек 13818
Курили все, это мешало, дым выедал глаза, но через какое-то время Вадик задремал.
Ему снились сосны, дюны на Куршской косе и холодная серая Балтика. Вадик долго гулял вдоль берега, не понимая, почему море пахнет никотином, пока не появился опердежурный и не сказал:
— Хватит тут прохлаждаться.
Вадик спросонья закашлялся, и его тут же спихнули с колен. Пытаясь размять затекшие от неудобной позы мышцы, Вадик ударился головой о чей-то локоть. Народ вылезал из машины и всматривался в утреннюю хмурую взвесь.
Вадик тоже вылез, хромая на обе негнущиеся ноги, и тоже осмотрелся. Смотреть определенно было на что.
На обочине, будто решила поспать, лежала на боку стодвадцатикубовая фура. Возле фуры стоял толстый водитель, возле водителя — гаишник, немногим постройнее. Тент на прицепе был разодран, и вдоль дороги, рядком, аккуратно, как на выставке, выстроились помятые и мокрые коробки. Сам грузовик по виду почти не пострадал.
Был конец апреля, но казалось, что глубокий октябрь. Деревья только-только обросли куцей листвой, было зябко, из леса тянуло прелой гнилью. Вадик поежился.
— Ваша задача, — раздался голос опердежурного, а затем из кустов вылез и он сам, — обеспечить сохранность груза до прибытия сюрвейера, машины и грузчиков, и примерно посчитать потери. На охрану мне нужно трое. Остальные будут заниматься инвентаризацией товарно-материальных ценностей.
— Это на обочине что лежит? — спросил кто-то.
— Это вообще все, что в машине лежало, — рявкнул опердежурный. — Товар большей частью однозначно битый, продаже не подлежит, но мы должны его сохранить хотя бы количественно. Ну и подсчитать, чтобы страховая потом не на… мудрила. То, что на обочине, отбито водителем при попытке спиз… — он недовольно оглянулся куда-то назад и поправился: — Утащить местным населением. Пока водитель в себя приходил, пока вызывал ДПС, прицеп уже потрепали. Может, что оттуда уже и пропало, это нам и надо установить. А теперь — не хрен груши околачивать. Марш к машине.
Все охотно побежали осматривать фуру. Вадик трусил сзади, стараясь не отставать.
Машина действительно пострадала не сильно. Вадик обошел ее и попытался расслышать, что произошло, и даже подкрался к кабине, но гаишник так на него посмотрел, что Вадик счел за благо ретироваться.
Гаишник уехал, водитель, пыхтя, стал снимать тент. Делать это приходилось осторожно — груз при опрокидывании сорвало, и теперь в любую минуту он мог обрушиться на голову. Но водитель был опытным, действовал как-то хитро, и, когда он закатал тент, все уставились на чудом удержавшиеся паллеты.
— Блядь! — вдруг крикнул кто-то, и паллеты с грузом, как по команде, начали заваливаться на бок и с печальным хрустом сползать на землю.
Минут через десять возле прицепа лежало все его содержимое. Народ, разбежавшийся при завале, стал подтягиваться ближе.
— Ну ебаный в рот, — огорчился опердежурный. — Хуй с ним, по крайней мере, с выгрузкой теперь не морочиться.
Оказавшись на природе, там, где женщин не было в и помине, вся группа перешла на простой и понятный язык.
Опердежурный поманил Вадика.
— Свиридов, — сказал он. — Вот почему в свободной смене оказался именно ты? Пиздуй к машине, только близко не вставай. Как извлекут какую хуйню, читай, что на ней написано, и ори кладовщикам.
Хватило Вадика ненадолго. Голос он сорвал моментально, видно ему ни черта не было, а когда он пытался подойти поближе, ему тут же указывали:
— Съебись.
То же самое Вадику советовали и кладовщики, нервные от того, что базу загрузили неправильно, а ноутбуки грозили того и гляди сесть. Опердежурный снова полазил по кустам, поговорил с кем-то по мобильному, посмотрел на Вадика и сказал:
— Иди сюда.
Вадик покорно подошел, ожидая, что ему за что-нибудь прилетит.
— Толку от тебя с гулькин хуй, — резюмировал опердежурный, и Вадик совсем опечалился. — На вот, — опердежурный достал из кармана две помятые тысячные купюры и протянул Вадику. — Иди в деревню, хотя бы воду и пожрать людям купишь. Много ты, конечно, не дотащишь, но машину я брать не могу, сейчас придется к ней ноуты подключать.
Вадик схватил купюры и даже успел отбежать, как был остановлен зычным ором:
— Куда?
Вадик замер.
— Ни куда идти, не спросил, ни рюкзак не взял — там, в машине, валяется. Говорили мы, надо иметь сухпаек на такие случаи, так заладили: денег нет, денег нет. Значит, так. — Он вытащил из милицейского планшета карту, сверился с ней и продолжил: — С километр вдоль дороги, до указателя на Хреньково, и там два километра до этих самых ебеней. Закупишься — и назад. Часа через два приедет начальство, пусть оно решает, что с тобой делать. Все, пиздуй.
В час человек может пройти приблизительно пять километров, но Вадик шел уже полчаса, а указателя все не видел.
Ему снились сосны, дюны на Куршской косе и холодная серая Балтика. Вадик долго гулял вдоль берега, не понимая, почему море пахнет никотином, пока не появился опердежурный и не сказал:
— Хватит тут прохлаждаться.
Вадик спросонья закашлялся, и его тут же спихнули с колен. Пытаясь размять затекшие от неудобной позы мышцы, Вадик ударился головой о чей-то локоть. Народ вылезал из машины и всматривался в утреннюю хмурую взвесь.
Вадик тоже вылез, хромая на обе негнущиеся ноги, и тоже осмотрелся. Смотреть определенно было на что.
На обочине, будто решила поспать, лежала на боку стодвадцатикубовая фура. Возле фуры стоял толстый водитель, возле водителя — гаишник, немногим постройнее. Тент на прицепе был разодран, и вдоль дороги, рядком, аккуратно, как на выставке, выстроились помятые и мокрые коробки. Сам грузовик по виду почти не пострадал.
Был конец апреля, но казалось, что глубокий октябрь. Деревья только-только обросли куцей листвой, было зябко, из леса тянуло прелой гнилью. Вадик поежился.
— Ваша задача, — раздался голос опердежурного, а затем из кустов вылез и он сам, — обеспечить сохранность груза до прибытия сюрвейера, машины и грузчиков, и примерно посчитать потери. На охрану мне нужно трое. Остальные будут заниматься инвентаризацией товарно-материальных ценностей.
— Это на обочине что лежит? — спросил кто-то.
— Это вообще все, что в машине лежало, — рявкнул опердежурный. — Товар большей частью однозначно битый, продаже не подлежит, но мы должны его сохранить хотя бы количественно. Ну и подсчитать, чтобы страховая потом не на… мудрила. То, что на обочине, отбито водителем при попытке спиз… — он недовольно оглянулся куда-то назад и поправился: — Утащить местным населением. Пока водитель в себя приходил, пока вызывал ДПС, прицеп уже потрепали. Может, что оттуда уже и пропало, это нам и надо установить. А теперь — не хрен груши околачивать. Марш к машине.
Все охотно побежали осматривать фуру. Вадик трусил сзади, стараясь не отставать.
Машина действительно пострадала не сильно. Вадик обошел ее и попытался расслышать, что произошло, и даже подкрался к кабине, но гаишник так на него посмотрел, что Вадик счел за благо ретироваться.
Гаишник уехал, водитель, пыхтя, стал снимать тент. Делать это приходилось осторожно — груз при опрокидывании сорвало, и теперь в любую минуту он мог обрушиться на голову. Но водитель был опытным, действовал как-то хитро, и, когда он закатал тент, все уставились на чудом удержавшиеся паллеты.
— Блядь! — вдруг крикнул кто-то, и паллеты с грузом, как по команде, начали заваливаться на бок и с печальным хрустом сползать на землю.
Минут через десять возле прицепа лежало все его содержимое. Народ, разбежавшийся при завале, стал подтягиваться ближе.
— Ну ебаный в рот, — огорчился опердежурный. — Хуй с ним, по крайней мере, с выгрузкой теперь не морочиться.
Оказавшись на природе, там, где женщин не было в и помине, вся группа перешла на простой и понятный язык.
Опердежурный поманил Вадика.
— Свиридов, — сказал он. — Вот почему в свободной смене оказался именно ты? Пиздуй к машине, только близко не вставай. Как извлекут какую хуйню, читай, что на ней написано, и ори кладовщикам.
Хватило Вадика ненадолго. Голос он сорвал моментально, видно ему ни черта не было, а когда он пытался подойти поближе, ему тут же указывали:
— Съебись.
То же самое Вадику советовали и кладовщики, нервные от того, что базу загрузили неправильно, а ноутбуки грозили того и гляди сесть. Опердежурный снова полазил по кустам, поговорил с кем-то по мобильному, посмотрел на Вадика и сказал:
— Иди сюда.
Вадик покорно подошел, ожидая, что ему за что-нибудь прилетит.
— Толку от тебя с гулькин хуй, — резюмировал опердежурный, и Вадик совсем опечалился. — На вот, — опердежурный достал из кармана две помятые тысячные купюры и протянул Вадику. — Иди в деревню, хотя бы воду и пожрать людям купишь. Много ты, конечно, не дотащишь, но машину я брать не могу, сейчас придется к ней ноуты подключать.
Вадик схватил купюры и даже успел отбежать, как был остановлен зычным ором:
— Куда?
Вадик замер.
— Ни куда идти, не спросил, ни рюкзак не взял — там, в машине, валяется. Говорили мы, надо иметь сухпаек на такие случаи, так заладили: денег нет, денег нет. Значит, так. — Он вытащил из милицейского планшета карту, сверился с ней и продолжил: — С километр вдоль дороги, до указателя на Хреньково, и там два километра до этих самых ебеней. Закупишься — и назад. Часа через два приедет начальство, пусть оно решает, что с тобой делать. Все, пиздуй.
В час человек может пройти приблизительно пять километров, но Вадик шел уже полчаса, а указателя все не видел.
Страница 4 из 10
