Мотыльки

Глава первая

Солнце уже показалось над горизонтом, когда Дик, зевая, вышел из приёмной Проэмперадора Варасты, где дежурил всю ночь. Если бы он знал, что этим утром начнутся его злоключения, он поспешил бы убраться из приёмной пораньше, но судьба распорядилась иначе. Его окликнул человек в пыльном мундире и поинтересовался, где можно найти герцога Окделла.

— Это я, — ответил Дик.

— Вам письмо, — гонец протянул ему прямоугольный конверт. Письмо оказалось из дома, вероятно, не застало его в столице. — Меня как раз отправили с важными документами…

Дик неприкрыто зевнул: ему было всё равно и зверски хотелось спать.

— Вы не видели генерала Манрика? — поинтересовался гонец.

— Не видел, — окрысился Дик. Будто ему было дело до каких-то там навозников!

— Если вас не затруднит, господин герцог, передайте ему вот это письмо, пожалуйста. Мне нужно срочно увидеть господина Проэмперадора.

В руке Дика оказался второй конверт, и, прежде чем он успел возмутиться, гонец уже скрылся в доме.

Дик поплёлся через двор, собираясь всё-таки добраться до своей кровати, как вдруг калитка отворилась и показалась ненавистная шевелюра Манрика. Дик не любил генерала по многим причинам. Во-первых, за то, что его предок, по слухам, был гоганским поваром, которого возвеличил бастард Франциск. Во-вторых, потому, что Манрика ненавидел приятель Дика Оскар Феншо. Да и вообще у генерала вечно была постная рожа, а как-то раз он даже посмел сделать Дику замечание за расстёгнутый мундир.

— Господин генерал, вам письмо, — буркнул Дик, поравнявшись с Манриком. Тот принял конверт, кивнул, как будто делал одолжение, и продолжил путь.

За воротами Дик решил, что, как бы он ни хотел спать, негоже пренебрегать письмом матушки. Кое-как продрав глаза, он распечатал конверт.

Чужой почерк заставил его встревожиться, не заболела ли матушка, но содержание письма оказалось знакомым и сразу успокоило. Скорее всего герцогиня просто надиктовала письмо кому-то из слуг.

«Мой презренный сын, — говорилось там, — ваше преклонение перед Вороном не делает вам чести. Кажется, вам дано слишком много свободы, и я собираюсь это исправить. Вы порочите наш род и относитесь к моим предупреждениям слишком легкомысленно»…

Дик приуныл. Разговоры о чести и бесчестии вынимали из него всю душу.

«Впрочем, — продолжалось письмо, — вы находитесь на войне, а поэтому я не могу не пожелать вам удачи. Ваш отец Леопольд Манрик».

Дик тупо посмотрел на подпись, потом на сорванную впопыхах печать и похолодел.

Они встретились посередине двора.

Лицо генерала было перекошено от ярости, а в руке он сжимал письмо, которое предназначалось Дику. И тоже открытое.

— Корнет Окделл!

От этого вопля вышедший было во двор Жиль Понси проворно спрятался обратно за дверь, а с крыши взлетела стая голубей.

— Как вы посмели?! Да вас за это… расстрелять!

Окончательно проснувшийся Дик вовремя сообразил: расстреливать за то, что он случайно перепутал частные письма, его никто не будет, поэтому не слишком испугался.

— Я нечаянно, господин генерал! — насупился он. Ещё не хватало бояться навозника!

— Нечаянно?! Вы паршивый невнимательный мальчишка, и я непременно доложу Проэмперадору о вашем поведении! — прорычал Манрик, выхватывая своё письмо. Его глаза метали искры, а верхняя губа приподнялась, открывая оскаленные зубы. — Вы что, не видели печать?!

«Ваше преклонение перед Вороном не делает вам чести», — эхом отозвался у Дика в голове голос тессория, который он никогда не слышал.

— Вы ещё и улыбаетесь?! Нарушили тайну частной переписки и смеётесь надо мной?!

— По-моему, в наших письмах всё одно и то же, господин генерал! — вспыхнул Дик, которому надоело слушать вопли Манрика. — Хотите — дочитайте моё, как я дочитал ваше, и увидите, что никакой разницы! — И добавил уже тише: — Мы стоим под окнами Алвы…

Манрик мгновение подумал, а затем вырвал у Дика его письмо. Было тихо, во дворе никто не показывался, ветер лениво шевелил рыжие волосы генерала, а Дик терпеливо ждал, пытаясь скрыть дрожь ненависти. Неприятно, конечно, что его письмо читает посторонний человек, но он сам предложил. А Окделлы не отступают от своих слов.

Закончив чтение, Манрик сунул письмо обратно Дику и ушёл, не говоря ни слова. Дик пробежал теперь уже точно предназначенное ему послание до половины, свернул и убрал в карман. В самом деле, одно и то же.

Выспавшись, он ещё некоторое время повалялся в кровати, раз уж Алва забыл о его существовании, и с досадой припомнил утреннее происшествие. Оказывается, и в семействе тессория не всё хорошо. А может, он вызывает к себе своих взрослых сыновей, чтобы отчитать, как мальчишек? Вот здорово! Так и надо проклятому генералу, будет знать, как придираться к другим!