Интересно, когда они найдут Костика? И найдут ли вообще? Воспитатели совсем недалеко от меня ругаются и размахивают руками. Никто не знает, что делать. Хороший лагерь, конец первой смены.
Добавить в моё избранное
12 мин, 49 сек 15184
Завтра уже родители должны были всех забрать домой, и тут пропал Костик. Уже несколько часов его не могут найти, уже нас всех расспросили. Видимо, решают, кто милицию вызывает. Нервничают. А еще взрослые. Ирина Сергеевна, Сарделька, мы ее так называем, потому что она толстая и в складках вся, будто веревочкой перетянута. Постоянно носит джинсовый сарафан, из которого уже вся вываливается, но упорно продолжает в нем ходить, так как считает, что она таким образом ближе к детям, к нам то есть. И не догадывается, что ей придумывают всякие разные прозвища.
Хотя прозвища мы им всем придумываем. Вон, другая воспитательница, Елена Петровна, такая высокая и худая, с длинными светлыми волосами, повернутая на чистоте — ее все называют Шваброй. Когда они друг с другом разговаривают, это просто цирк какой-то — толстая Сарделька с тонким голоском, как персонаж из мультика, и худющая Швабра с мужским голосом. Ой, кажется, я даже хихикнул, что-то слишком подозрительно они на меня обе уставились. Вообще-то сейчас тихий час, но меня никто не гонит в корпус, потому что знают, что я переживаю. И волнуются, может, что я тоже куда-нибудь убегу, чтобы Костика искать. Костик — мой лучший друг в лагере, мы почти с самого начала смены с ним сдружились.
Его другие ребята не очень любили. Костик он замкнутый такой, в футбол с мальчишками не играет, у него руки длинные и ноги длинные, и они у него, как веревочки, болтаются, даже ходит смешно. Сам по себе такой, книжки читает, в лес любит уходить гулять. Хотя это у нас, конечно, запрещено. Лес-то за территорией, там кто угодно может быть — маньяки, собаки, волки даже. А Костик все равно всегда туда убегал. Ну и мальчишки стали его задирать, вещи прятать, в любимой футболке дырку вырезали. Жалко мне его стало. А так, когда я стал с ним дружить, от него немного отстали. Пусть я и очкарик, зато на физкультуре один из лучших. Взрослого, конечно, не одолею, но на руках я даже двенадцатилетних перебарываю. Костика-то легко задирать, а со мной решили не связываться лишний раз. Костик меня как-то с собой в лес брал, мы там гуляли, а потом лежали под деревьями и слушали птиц. Странно немного. Я так и не понял, что он в этом находит. Сейчас физрук Костика ищет как раз в лесу, в этих укромных местах.
Костика с самого утра в палате не было. Он и раньше пропадал, я уже говорил, на эти свои лесные прогулки бегал. Но это он обычно днем убегал, и то не больше, чем на час. Чтобы проблем не было. А тут с самого утра. Воспитатели вон вообще нервные, хотя странно, я думал, что уже найдут его. Зря они волнуются, что я тоже убегу. Что я, дурак, что ли? Я послушный. Знаю, что нельзя за территорию ходить. Еще знаю, что наши воспитатели его найдут, должны найти. Хотя волнуюсь сейчас сильно. Думал, что раньше Костик найдется… Уже полскамейки расковырял, с нее краска облупливается, заденешь кусочек и уже не можешь остановится, будешь ковырять и ковырять. Она такая бледная с внешней стороны, а внутри ярко-голубая — такой она, наверное, была, когда ее покрасили. А потом выцвела под солнцем. Надо перестать, а то как семечки какие-то. Хотя я семечки не ем, от них потом шелуха везде валяется, а мне не нравится, когда мусор. Мне нравится, когда чисто и красиво, меня так мама всегда учила.
Хотя бабушка ей часто говорит, чтобы она от меня отстала, типа не девочку растит. А я не понимаю, что бабушка имеет в виду, ведь все должны стремиться к чистоте, не только девочки. А мама, она вообще с бабушкой не спорит, особенно последнее время. Она молчит в ответ просто и начинает или посуду мыть, или вещи перекладывать, и я вижу иногда, что у нее щеки мокрые. И понять не могу, она плачет или случайно? Это не как в телевизоре, там громко плачут, там говорят что-то, ругаются, а мама, она просто, она вот тарелки моет, а у нее щеки мокрые. И ведь я ее спрашиваю всегда: «Мама, ты плачешь?» А она улыбается мне и говорит:«Нет». А слезы на щеках есть. Не понимаю. Может, когда повзрослею, пойму. Вот когда дядя Валера был, вот тогда все было понятно. И мама просто улыбалась, а не как сейчас. Но бабушка мне не разрешает про дядю Валеру говорить. Ругается на меня, выгоняет из комнаты, если мама там. Один раз вообще ударила. Полотенцем, правда, но обидно! Я — маленький, я не дерусь, а она взрослая и на меня, на ребенка, замахнулась. Причем за что? Я на кухне сидел, весь обед съел, все, что бабушка приготовила, хотя не был голоден вообще.
Знаю просто, что мама расстраивается, если я плохо ем, а бабушка ругается. Причем, не ем я, а бабушка ругается и на маму тоже. Поэтому я обычно все ем, чтобы никто не ругался и не расстраивался. И вот я все съел, на плите чайник закипает, и крышка у него подпрыгивать начинает, прыгает так и будто приговаривает «гоп, гоп, гоп». Смешно так. И я начал песню петь, нашу, с дядей Валерой: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла, гоп-стоп, ты много на себя взяла», тут мама из кухни выбежала, а бабушка ругаться начала и полотенцем меня ударила.
Хотя прозвища мы им всем придумываем. Вон, другая воспитательница, Елена Петровна, такая высокая и худая, с длинными светлыми волосами, повернутая на чистоте — ее все называют Шваброй. Когда они друг с другом разговаривают, это просто цирк какой-то — толстая Сарделька с тонким голоском, как персонаж из мультика, и худющая Швабра с мужским голосом. Ой, кажется, я даже хихикнул, что-то слишком подозрительно они на меня обе уставились. Вообще-то сейчас тихий час, но меня никто не гонит в корпус, потому что знают, что я переживаю. И волнуются, может, что я тоже куда-нибудь убегу, чтобы Костика искать. Костик — мой лучший друг в лагере, мы почти с самого начала смены с ним сдружились.
Его другие ребята не очень любили. Костик он замкнутый такой, в футбол с мальчишками не играет, у него руки длинные и ноги длинные, и они у него, как веревочки, болтаются, даже ходит смешно. Сам по себе такой, книжки читает, в лес любит уходить гулять. Хотя это у нас, конечно, запрещено. Лес-то за территорией, там кто угодно может быть — маньяки, собаки, волки даже. А Костик все равно всегда туда убегал. Ну и мальчишки стали его задирать, вещи прятать, в любимой футболке дырку вырезали. Жалко мне его стало. А так, когда я стал с ним дружить, от него немного отстали. Пусть я и очкарик, зато на физкультуре один из лучших. Взрослого, конечно, не одолею, но на руках я даже двенадцатилетних перебарываю. Костика-то легко задирать, а со мной решили не связываться лишний раз. Костик меня как-то с собой в лес брал, мы там гуляли, а потом лежали под деревьями и слушали птиц. Странно немного. Я так и не понял, что он в этом находит. Сейчас физрук Костика ищет как раз в лесу, в этих укромных местах.
Костика с самого утра в палате не было. Он и раньше пропадал, я уже говорил, на эти свои лесные прогулки бегал. Но это он обычно днем убегал, и то не больше, чем на час. Чтобы проблем не было. А тут с самого утра. Воспитатели вон вообще нервные, хотя странно, я думал, что уже найдут его. Зря они волнуются, что я тоже убегу. Что я, дурак, что ли? Я послушный. Знаю, что нельзя за территорию ходить. Еще знаю, что наши воспитатели его найдут, должны найти. Хотя волнуюсь сейчас сильно. Думал, что раньше Костик найдется… Уже полскамейки расковырял, с нее краска облупливается, заденешь кусочек и уже не можешь остановится, будешь ковырять и ковырять. Она такая бледная с внешней стороны, а внутри ярко-голубая — такой она, наверное, была, когда ее покрасили. А потом выцвела под солнцем. Надо перестать, а то как семечки какие-то. Хотя я семечки не ем, от них потом шелуха везде валяется, а мне не нравится, когда мусор. Мне нравится, когда чисто и красиво, меня так мама всегда учила.
Хотя бабушка ей часто говорит, чтобы она от меня отстала, типа не девочку растит. А я не понимаю, что бабушка имеет в виду, ведь все должны стремиться к чистоте, не только девочки. А мама, она вообще с бабушкой не спорит, особенно последнее время. Она молчит в ответ просто и начинает или посуду мыть, или вещи перекладывать, и я вижу иногда, что у нее щеки мокрые. И понять не могу, она плачет или случайно? Это не как в телевизоре, там громко плачут, там говорят что-то, ругаются, а мама, она просто, она вот тарелки моет, а у нее щеки мокрые. И ведь я ее спрашиваю всегда: «Мама, ты плачешь?» А она улыбается мне и говорит:«Нет». А слезы на щеках есть. Не понимаю. Может, когда повзрослею, пойму. Вот когда дядя Валера был, вот тогда все было понятно. И мама просто улыбалась, а не как сейчас. Но бабушка мне не разрешает про дядю Валеру говорить. Ругается на меня, выгоняет из комнаты, если мама там. Один раз вообще ударила. Полотенцем, правда, но обидно! Я — маленький, я не дерусь, а она взрослая и на меня, на ребенка, замахнулась. Причем за что? Я на кухне сидел, весь обед съел, все, что бабушка приготовила, хотя не был голоден вообще.
Знаю просто, что мама расстраивается, если я плохо ем, а бабушка ругается. Причем, не ем я, а бабушка ругается и на маму тоже. Поэтому я обычно все ем, чтобы никто не ругался и не расстраивался. И вот я все съел, на плите чайник закипает, и крышка у него подпрыгивать начинает, прыгает так и будто приговаривает «гоп, гоп, гоп». Смешно так. И я начал песню петь, нашу, с дядей Валерой: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла, гоп-стоп, ты много на себя взяла», тут мама из кухни выбежала, а бабушка ругаться начала и полотенцем меня ударила.
Страница 1 из 4
