Правило Анк-Морпорка

Лорд Низз, глава Гильдии Убийц с опасением вглядывался в клочок бумаги, протянутый странными клиентами. Почерк был разборчивым, даже слишком («Люди не могут писать настолько правильно!» — орало сознание Низза), но глаза никак не желали признать себя замешанными в чтении этого. Они косили, разбегались, закатывались вверх, вниз, вправо, влево, — только бы не фокусироваться на трёх простых словах, выведенных чёрным по белому.

— Итак, — Низз сглотнул, потянулся было к листку, но, заметив, что рука дрожит, одёрнул её и вцепился в столешницу. — Итак, вы хотите его… устранить.

— Именно, — прозвучало из-под серого капюшона. — За хорошее вознаграждение.

Строго говоря, за неприлично большое вознаграждение. И всё бы ничего, но…

— Гильдия объявила официальный мораторий на контракты в отношении этой персоны, — задумчиво проронил Низз.

— Мораторий может быть снят. При определённых условиях, — отозвались из-под капюшона. — «В случае объявления цены, превышающей наивысшую расценку Гильдии не менее чем в два раза, и при наличии добровольца». Так написано в уставе Гильдии Убийц.

По спине доктора Низза прошёл холодок. Ни один разумный вид, хоть раз побывавший в Анк-Морпорке, не станет читать уставы. А прочитав (попадаются на Диске странные люди) — думать, будто сказанное там — правда. Кроме этого Моркоу из Стражи, разумеется, но он-то точно не мог быть причастен к странному заказу.

Анк-Морпорк не верит в правила, этого не знают только безумцы и твари из таинственных измерений. Ни с теми, ни с другими спорить не рекомендуется, особенно когда они платят неприлично большие деньги. Оставалось лишь согласиться.

«Да, но где же я найду добровольца на такое… такую»… Низз уже собирался на свой страх и риск выразить сожаление визитёрам и сказать, что исполнение откладывается на время подбора подходящей кандидатуры (то есть навсегда), как вдруг его осенило. Конечно! Безумцы. Безумцы, которые верят в правила. Например, в то, что каждый заказ на убийство должен быть выполнен. Даже если он выглядит как бред.

«Патриций Хэвлок Витинари» — значилось на клочке бумаги.

Кухня дворца патриция — непрерывно работающий механизм. Здесь что-то жарится, варится, вылетают разноцветные струи пара, языки огня бьют в потолок, а повара и поварихи чихают от едких специй. Говорят, шеф-повар когда-то работал в Гильдии Алхимиков, но это вряд ли, потому что у него целые брови и полный комплект пальцев на руках. Даже боги не знают, зачем дворцу столько еды. Возможно, часть её перемещается прямиком в Незримый Университет: надо же чем-то кормить провинившихся. Если тратить на них образцовые припасы университетских погребов и разбазаривать хорошую еду направо и налево, то можно, страшное дело, похудеть. А от этого, как известно, развиваются всякие болезни.

Так что очень может быть, что где-то в подземельях Незримого Университета младшекурсников и совершивших страшную провинность студентов постарше насильно кормят едой из дворца патриция. Так или иначе, кухня никогда не спит.

И если вдруг в слаженной работе поваров наметилась едва заметная заминка, а к кухонному лифту скользнула лёгкая тень, то, наверное, вам просто померещилось.

Или нет.

Джонатан Тчай-Тчай без особого усилия висел в пространстве, зацепившись за тросы, тянувшие платформу кухонного лифта вверх. Можно было встать на саму платформу, но тогда его могли заметить раньше времени. Можно было… очистить кухню от наблюдателей. Но дворец слишком многолюден. Нельзя быть уверенным, что устранил все помехи, не дав себя засечь. Тогда цель будет предупреждена.

Лифт скрипнул и остановился на верхнем этаже. Дверка открылась сама собой, и Тчай-Тчай, зацепившись за край проёма, бесшумно выскользнул наружу. Патриций сидел к нему спиной, в кресле с высокой спинкой. Трость прислонена к подлокотнику. Другого оружия не наблюдается. Удачно.

— Благодарю, но я не употребляю острое. Оно вызывает изжогу.

Стоявший до этого, не шелохнувшись, Тчай-Тчай, услышав голос патриция, расслабился: раз он уже замечен, смысла в дальнейшей конспирации не было. Лучше употребить эту энергию на что-то другое.

— Вы увидели моё изображение в полированном кофейнике, — с укоризной произнёс он.

— Безусловно, — согласился Витинари. Он взял находившийся перед ним предмет и отставил его чуть в сторону. Взору Тчай-Тчая предстал кофейник. Из матового металла. — Вы наблюдательны, мистер Тчай-Тчай. Стипендиат?

— Просто отличник, сэр. И вам это известно. Вы правильно произнесли мою фамилию.

И, честно говоря, удивил Тчай-Тчая этим. Не только доктор Низз допускал досадную оплошность, называя Джонатана по фамилии — в документах он тоже значился как «Чай-Чай» (а то и Чой-Чей — грамотность в Анк-Морпорке хромала, хотя Тчай-Тчай боролся с этим, не жалея сил). Тогда откуда Витинари мог знать… Впрочем, пора переходить к делу.