Фандом: Плоский мир. Аудиторы не пытались убить Санта-Хрякуса. Вместо этого несколькими годами позднее они решили сделать ещё более странный заказ…
Добавить в моё избранное
12 мин, 23 сек 12209
Заставил тебя ньемного поньервничать, а?
Она специально выговаривала слова так плохо, чтобы Витинари пришлось прислушаться. Но он только в очередной раз усмехнулся.
— Если бы ты знала о нём, я бы, пожалуй, заказал для решётки серебряное покрытие.
Тонкая, как серп луны сразу после новолуния, улыбка осветила лицо Марголотты.
— А ты по-прежнему знаешь, как сделать женщине комплимент, Хэвлок.
Патриций улыбнулся ей в ответ. Она встала, и вместе они подошли к прутьям.
— Говорят, — как бы между прочим заметила Марголотта. — Король-под-Горой придумал серебряный сплав, который выглядит, как сталь. А жжётся ещё хуже, чем чистый металл…
— Как это недипломатично. Серебро должно выглядеть, как серебро, чеснок пахнуть чесноком, а религиозные символы — подлежать строгому учёту. А то завтра какой-нибудь сумасшедший решит, будто гроб — тоже религиозный символ. И где после этого спать вампирам? Столько веков традиции летучей мыши под хвост, если у них есть хвост, разумеется. Нет, это совершенно недопустимо…
Марголотта искоса посмотрела на него, но так и не смогла определить, говорил Витинари серьёзно или, как обычно, издевался.
— В Убервальде сплав официально запрещён. Но Король-под-Горой продолжает его ковать…
— Что ж, — равнодушно пожал плечами патриций, — продавать металл можно и за пределами Убервальда.
Марголотта подошла ближе и провела по одному из окровавленных металлических прутьев пальцем.
— Ох.
Она еле заметно поморщилась. Её ухоженные пальцы слегка дымились. Она посмотрела на кровавые разводы на них.
— Иногда я спрашиваю себя, зачем это всё? — её голос был одновременно грустным, усталым и странным образом слегка мечтательным. — Чуть-чуть крови…
— Это всегда больше крови, чем надо, — прервал её Витинари. — Тот, кто оглядывается назад, погибает. Кажется, в ваших лесах это работает так же?
— Верно, — Марголотта качнула головой, словно сбрасывая наваждение. Достала из сумочки белый платок и тщательно вытерла пальцы. На подушечке указательного всё ещё виднелся ожог. — Но без правил тяжело. Неужели ты никогда от этого не уставал?
— У меня тоже есть правила, — склонил голову патриций, задумчиво водя пальцем по кромке своего бокала. — И даже слабости.
Она коротко расхохоталась.
— Только те, что ты сам себе придумываешь! Например, кроссворды. Потому что тебе известны все двадцать шесть способов убить человека с помощью кроссворда, и ты к ним уже подготовлен.
— Двадцать семь, Марголотта.
Она подошла к окну и посмотрела на светлеющий край небосклона.
— Мне пора обратно. Было интересно с тобой поболтать. Однако, — она обернулась, и её лицо приобрело кокетливое и лукавое выражение, которым она, должно быть, не пользовалась десятки лет, — может быть, когда-нибудь расскажешь, каких правил ты придерживаешься?
— Ну уж нет, сама догадаешься.
Он проводил её до двери и на прощание поцеловал руку. За окном тьма медленно и неохотно отступала под напором тягучего света, переливавшегося через край Диска. Анк-Морпорк представал взгляду во всём своём феерическом безобразии и кажущейся хаотичности.
— Единственное правило Анк-Морпорка: «правил не существует», — пробормотал Витинари. — Но оно всегда выполняется.
Она специально выговаривала слова так плохо, чтобы Витинари пришлось прислушаться. Но он только в очередной раз усмехнулся.
— Если бы ты знала о нём, я бы, пожалуй, заказал для решётки серебряное покрытие.
Тонкая, как серп луны сразу после новолуния, улыбка осветила лицо Марголотты.
— А ты по-прежнему знаешь, как сделать женщине комплимент, Хэвлок.
Патриций улыбнулся ей в ответ. Она встала, и вместе они подошли к прутьям.
— Говорят, — как бы между прочим заметила Марголотта. — Король-под-Горой придумал серебряный сплав, который выглядит, как сталь. А жжётся ещё хуже, чем чистый металл…
— Как это недипломатично. Серебро должно выглядеть, как серебро, чеснок пахнуть чесноком, а религиозные символы — подлежать строгому учёту. А то завтра какой-нибудь сумасшедший решит, будто гроб — тоже религиозный символ. И где после этого спать вампирам? Столько веков традиции летучей мыши под хвост, если у них есть хвост, разумеется. Нет, это совершенно недопустимо…
Марголотта искоса посмотрела на него, но так и не смогла определить, говорил Витинари серьёзно или, как обычно, издевался.
— В Убервальде сплав официально запрещён. Но Король-под-Горой продолжает его ковать…
— Что ж, — равнодушно пожал плечами патриций, — продавать металл можно и за пределами Убервальда.
Марголотта подошла ближе и провела по одному из окровавленных металлических прутьев пальцем.
— Ох.
Она еле заметно поморщилась. Её ухоженные пальцы слегка дымились. Она посмотрела на кровавые разводы на них.
— Иногда я спрашиваю себя, зачем это всё? — её голос был одновременно грустным, усталым и странным образом слегка мечтательным. — Чуть-чуть крови…
— Это всегда больше крови, чем надо, — прервал её Витинари. — Тот, кто оглядывается назад, погибает. Кажется, в ваших лесах это работает так же?
— Верно, — Марголотта качнула головой, словно сбрасывая наваждение. Достала из сумочки белый платок и тщательно вытерла пальцы. На подушечке указательного всё ещё виднелся ожог. — Но без правил тяжело. Неужели ты никогда от этого не уставал?
— У меня тоже есть правила, — склонил голову патриций, задумчиво водя пальцем по кромке своего бокала. — И даже слабости.
Она коротко расхохоталась.
— Только те, что ты сам себе придумываешь! Например, кроссворды. Потому что тебе известны все двадцать шесть способов убить человека с помощью кроссворда, и ты к ним уже подготовлен.
— Двадцать семь, Марголотта.
Она подошла к окну и посмотрела на светлеющий край небосклона.
— Мне пора обратно. Было интересно с тобой поболтать. Однако, — она обернулась, и её лицо приобрело кокетливое и лукавое выражение, которым она, должно быть, не пользовалась десятки лет, — может быть, когда-нибудь расскажешь, каких правил ты придерживаешься?
— Ну уж нет, сама догадаешься.
Он проводил её до двери и на прощание поцеловал руку. За окном тьма медленно и неохотно отступала под напором тягучего света, переливавшегося через край Диска. Анк-Морпорк представал взгляду во всём своём феерическом безобразии и кажущейся хаотичности.
— Единственное правило Анк-Морпорка: «правил не существует», — пробормотал Витинари. — Но оно всегда выполняется.
Страница 4 из 4
