Фандом: Гарри Поттер. Он отдал слишком многое служению Закону, и когда потребовалось спасти сына, был вынужден отдать самое дорогое.
Добавить в моё избранное
6 мин, 7 сек 1375
— Так не может продолжаться, — вместо приветствия произнесла Мэлани, входя в его кабинет.
— Что ты имеешь в виду, дорогая? — немного рассеянно уточнил Барти, занятый просмотром документов. Скандал лишил его должности начальника Департамента по магическому законодательству, однако просто уволить его не посмели и перевели в Департамент международного магического сотрудничества, где свободных вакансий, достойных его знаний и опыта пока не было, и потому ему приходилось заниматься всем подряд, в попытках наладить работу Департамента до того уровня, что устроил бы его.
— Я имею в виду нашего сына, что уже месяц томится в Азкабане! — зло вскричала Мэлани. — Ты должен что-то сделать! Барти, я люблю тебя, но наш сын — смысл моей жизни. Без него я…
Она не договорила, но в этом и не было необходимости. Он видел, как сильно сдала жена за тот месяц, что прошёл с момента ареста Джуниора. Не мог игнорировать её слабость и десятки зелий на прикроватной тумбочке. Не мог закрыть глаза на то, как его Мэли буквально угасает день за днём. Но и сделать он ничего не мог.
— Дорогая…
— Нет, Барти. Я даю тебе месяц. Понимаю, что прошу многого, но наш сын заслуживает того, чтобы ты постарался.
— Месяц до чего? — ухватил он главное.
— Если за месяц ты не вытащишь мальчика, я займу его место.
Встретившись глазами с супругой, Бартемиус побледнел и почувствовал боль с левой стороны груди. Он видел этот взгляд дважды: на седьмом курсе, когда Мэлани отказалась следовать отцовской воле и выходить замуж за выбранного семьёй мужчину ради него, Барти Крауча; и в день, когда они потеряли первенца, и доктора диагностировали бесплодие… И он знал, что она не отступится, что бы он ни говорил, какие бы альтернативы ни предлагал, к каким мольбам ни прибегал. Спорить было бессмысленно.
— Мэли…
— Знаю, ты сделаешь всё возможное, — мягко улыбнулась Мэлани, словно не она секунду назад поставила ультиматум. — Ты хороший муж, дорогой мой, но я — хорошая мать. Я уже всё продумала и знаю, как поменяться местами с сыном. И, хотя я готова произвести обмен прямо сейчас, избавив нашего мальчика от мучительного соседства с дементорами, я не хочу так поступать с тобой. Я даю тебе месяц.
— А если я не успею? — с холодеющими руками прошептал Бартемиус.
— Месяца хватит, чтобы проститься.
Провожая супругу в Азкабан, Барти сжимал потной ладонью флакон с оборотным зельем и молил высшие силы о разоблачении. Он был хорошим мужем, но не отцом. По-своему он любил Джуниора, он проявлять чувства не умел, вся нежность доставалась одному человеку — обожаемой супруге, и лишиться её было невообразимо страшно.
Но спорить и отговаривать Мэлани было бесполезно, это лишь омрачило бы последние минуты вместе.
— Пообещай мне…
— Нет.
Она вздрогнула и медленно подняла взгляд на мужа.
— Я понимаю, — обречённо потупилась она. — Я прошу слишком многого.
Барти промолчал. Сейчас, когда до рокового обмена оставались считанные минуты, он почти ненавидел сына, из-за глупой ошибки которого он навсегда лишится любови всей своей жизни, и даже то, что Мэли с радостью идёт на это, не отменяло тот факт, что Джуниор получит жизнь ценой материнской.
— Постарайся простить его за то, в чём виноваты мы с тобой, — прошептала Мэлани и первой ступила под своды мрачной тюрьмы для волшебников, из которой никто никогда не сбегал.
— Что ты имеешь в виду, дорогая? — немного рассеянно уточнил Барти, занятый просмотром документов. Скандал лишил его должности начальника Департамента по магическому законодательству, однако просто уволить его не посмели и перевели в Департамент международного магического сотрудничества, где свободных вакансий, достойных его знаний и опыта пока не было, и потому ему приходилось заниматься всем подряд, в попытках наладить работу Департамента до того уровня, что устроил бы его.
— Я имею в виду нашего сына, что уже месяц томится в Азкабане! — зло вскричала Мэлани. — Ты должен что-то сделать! Барти, я люблю тебя, но наш сын — смысл моей жизни. Без него я…
Она не договорила, но в этом и не было необходимости. Он видел, как сильно сдала жена за тот месяц, что прошёл с момента ареста Джуниора. Не мог игнорировать её слабость и десятки зелий на прикроватной тумбочке. Не мог закрыть глаза на то, как его Мэли буквально угасает день за днём. Но и сделать он ничего не мог.
— Дорогая…
— Нет, Барти. Я даю тебе месяц. Понимаю, что прошу многого, но наш сын заслуживает того, чтобы ты постарался.
— Месяц до чего? — ухватил он главное.
— Если за месяц ты не вытащишь мальчика, я займу его место.
Встретившись глазами с супругой, Бартемиус побледнел и почувствовал боль с левой стороны груди. Он видел этот взгляд дважды: на седьмом курсе, когда Мэлани отказалась следовать отцовской воле и выходить замуж за выбранного семьёй мужчину ради него, Барти Крауча; и в день, когда они потеряли первенца, и доктора диагностировали бесплодие… И он знал, что она не отступится, что бы он ни говорил, какие бы альтернативы ни предлагал, к каким мольбам ни прибегал. Спорить было бессмысленно.
— Мэли…
— Знаю, ты сделаешь всё возможное, — мягко улыбнулась Мэлани, словно не она секунду назад поставила ультиматум. — Ты хороший муж, дорогой мой, но я — хорошая мать. Я уже всё продумала и знаю, как поменяться местами с сыном. И, хотя я готова произвести обмен прямо сейчас, избавив нашего мальчика от мучительного соседства с дементорами, я не хочу так поступать с тобой. Я даю тебе месяц.
— А если я не успею? — с холодеющими руками прошептал Бартемиус.
— Месяца хватит, чтобы проститься.
Провожая супругу в Азкабан, Барти сжимал потной ладонью флакон с оборотным зельем и молил высшие силы о разоблачении. Он был хорошим мужем, но не отцом. По-своему он любил Джуниора, он проявлять чувства не умел, вся нежность доставалась одному человеку — обожаемой супруге, и лишиться её было невообразимо страшно.
Но спорить и отговаривать Мэлани было бесполезно, это лишь омрачило бы последние минуты вместе.
— Пообещай мне…
— Нет.
Она вздрогнула и медленно подняла взгляд на мужа.
— Я понимаю, — обречённо потупилась она. — Я прошу слишком многого.
Барти промолчал. Сейчас, когда до рокового обмена оставались считанные минуты, он почти ненавидел сына, из-за глупой ошибки которого он навсегда лишится любови всей своей жизни, и даже то, что Мэли с радостью идёт на это, не отменяло тот факт, что Джуниор получит жизнь ценой материнской.
— Постарайся простить его за то, в чём виноваты мы с тобой, — прошептала Мэлани и первой ступила под своды мрачной тюрьмы для волшебников, из которой никто никогда не сбегал.
Страница 2 из 2
