Фандом: Психопаспорт. — Ну что, мой маленький замёрзший инспектор, готова? … и суровая реальность вдруг кажется рождественской сказкой. Потому что есть что-то особенное в том, как Шинья произносит «мой инспектор».
Добавить в моё избранное
8 мин, 13 сек 12742
На улице стоял страшный мороз — серые мостовые припорошило белым, пушистым снегом, на магазинных витринах сверкали гирлянды, а полицейские дроны патрулировали район в голограммах Санта-Клауса. Жуткое зрелище, на самом-то деле, но настроение у Аканэ с самого утра приподнятое — то ли дело в неожиданно выпавшем снеге, что не успели убрать уборщики за ночь, то ли в щекочущем нос запахе мандаринов, что какой-то шутник, — Кагари ни за что не признается, но огромную авоську с невесть откуда взявшимися цитрусами видели все, — протащил в Бюро.
Мороз пахнет праздником, и даже суровый Гиноза чуть менее сердитый, чем обычно.
Цунэмори выходит на улицу из небольшого кафе на углу, кутается в зимнюю инспекторскую куртку и счастливо вдыхает трескучий, холодный воздух. Чуть поодаль виднеется мрачный силуэт Нобучики — тот даже не движется, лишь изредка прикладывая руку к наушнику, дабы угомонить никак не замолкающего на том конце провода Кагари. Они с Кунидзукой изображают эльфов Санты, и если Яёй цель их пребывания на стылой улице прекрасно помнит, то Шусей скачет по заледеневшему тротуару, размахивая доминатором под видом огромного бело-красного леденца, и веселит публику едва ли подобающим исполнителю Бюро поведением.
Гиноза бесится, но прикрытие есть прикрытие — орать друг на друга будут позже.
На противоположной стороне улицы, небрежно прислонившись к бетонной стене, стоит Когами. Сутулится и застёгивает ворот неизменной куртки по самые уши. Аканэ перебегает дорогу, попутно извиняется перед дроном, что по ее вине едва не соскользнул с тонкого поребрика, и останавливается возле Шиньи.
— Ну как?
— Пусто, — качает головой исполнитель, на одно мгновение поворачиваясь к ней. — Масаока скажет, как только они появятся. Оставайся пока в кафе, инспектор — здесь холодно.
— Я выпила три чашки горячего шоколада — больше не могу. Иди ты, я сменю.
— Слышишь, как Гино скрипит зубами? — улыбается Ко. — Не играй с огнём — в гневе он ещё больший зануда.
Аканэ негромко смеётся и прячет окоченевшие ладони в рукавах:
— Масаока-сан патрулирует в костюме оленя — его может понять.
Мимо них проезжает снегоуборщик, и Шинья едва успевает схватить девушку за руку и оттащить в сторону — снег с дороги ровной горкой ложится на тротуар и тут же, обработанный реагентами, тает.
— Дрон — похититель Рождества, — тихонько шутит Аканэ, удивляясь, как на таком морозе у Когами по-прежнему горячие ладони.
Сразу становится тепло и спокойно — будто они не в центре стрессонеустойчивого района, а дома возле ёлки. Голографической, разумеется, но за неимением настоящей и это неплохо.
Интересно, а Ко празднует Рождество?
— Ты знаешь, что у Нобучики на морозе потеют очки, и он только делает вид, что всё видит? — заговорщически шепчет ей на ухо Шинья, и Цунэмори прячет улыбку в воротнике.
— Ещё слово, Когами, и встретишь Рождество в медблоке, — раздаётся в наушнике скрипучий голос Гинозы.
— Снегоуборщик слева по борту, Нобу, не зевай, — смеётся Ко и подмигивает радостной Аканэ.
Старший инспектор едва успевает отпрыгнуть от снежной лавины, глухо материт ничего не подозревающего дрона и гневно сверкает глазами в сторону веселящегося бывшего напарника.
— Отставить драку, детки, — подает голос Томоми. — Вижу подарки.
— Сколько? — раздраженно спрашивает Гиноза.
— Подарков? А шут его знает, инспектор, но вам оставим самый большой, — теперь уже смеются все, и Аканэ, конечно, не эксперт, но в ответном: «Грабителей, черт возьми, грабителей!» Гинозы злости куда меньше, чем тому хочется показать.
— Один за рулём, двое с награбленным, — непринуждённо чавкая пряниками, отвечает старик. — Могу и сам убрать, если…
— Нет, — командует Гиноза, оставив шутливый тон. — Инспектор Цунэмори, на позицию. Когами, за тобой водитель.
— Вас понял, Гино—кун, — отрываясь от стены, рапортует Когами.
— Богом клянусь, Шинья, ещё раз назовёшь меня…
На улице страшный мороз, но Кагари и Кунидзука скачут по улице в костюмах эльфов, Масаока раздаёт прохожим детям леденцы, Гиноза сердится чуть меньше обычного, а Когами улыбается по-особенному тепло, шепчет:
— Ну что, мой маленький замёрзший инспектор, готова?
… и суровая реальность вдруг кажется рождественской сказкой. Потому что есть что-то особенное в том, как Шинья произносит «мой инспектор».
— Вот только не говорите, что подкинете мне еще работы! — страдальчески закатывая глаза, восклицает Караномори.
— Всего два образца, Шион, не переломишься, — Когами протягивает красавице пластиковый пакет и шутливо щёлкает ее по носу. — Чудесно выглядишь.
— Подхалим проклятый! — кричит она ему вслед и включает компьютер. — Ну вот скажи мне, Аканэ, хотя бы одно Рождество в стенах этой ушлой конторы я могу провести по-человечески?
Мороз пахнет праздником, и даже суровый Гиноза чуть менее сердитый, чем обычно.
Цунэмори выходит на улицу из небольшого кафе на углу, кутается в зимнюю инспекторскую куртку и счастливо вдыхает трескучий, холодный воздух. Чуть поодаль виднеется мрачный силуэт Нобучики — тот даже не движется, лишь изредка прикладывая руку к наушнику, дабы угомонить никак не замолкающего на том конце провода Кагари. Они с Кунидзукой изображают эльфов Санты, и если Яёй цель их пребывания на стылой улице прекрасно помнит, то Шусей скачет по заледеневшему тротуару, размахивая доминатором под видом огромного бело-красного леденца, и веселит публику едва ли подобающим исполнителю Бюро поведением.
Гиноза бесится, но прикрытие есть прикрытие — орать друг на друга будут позже.
На противоположной стороне улицы, небрежно прислонившись к бетонной стене, стоит Когами. Сутулится и застёгивает ворот неизменной куртки по самые уши. Аканэ перебегает дорогу, попутно извиняется перед дроном, что по ее вине едва не соскользнул с тонкого поребрика, и останавливается возле Шиньи.
— Ну как?
— Пусто, — качает головой исполнитель, на одно мгновение поворачиваясь к ней. — Масаока скажет, как только они появятся. Оставайся пока в кафе, инспектор — здесь холодно.
— Я выпила три чашки горячего шоколада — больше не могу. Иди ты, я сменю.
— Слышишь, как Гино скрипит зубами? — улыбается Ко. — Не играй с огнём — в гневе он ещё больший зануда.
Аканэ негромко смеётся и прячет окоченевшие ладони в рукавах:
— Масаока-сан патрулирует в костюме оленя — его может понять.
Мимо них проезжает снегоуборщик, и Шинья едва успевает схватить девушку за руку и оттащить в сторону — снег с дороги ровной горкой ложится на тротуар и тут же, обработанный реагентами, тает.
— Дрон — похититель Рождества, — тихонько шутит Аканэ, удивляясь, как на таком морозе у Когами по-прежнему горячие ладони.
Сразу становится тепло и спокойно — будто они не в центре стрессонеустойчивого района, а дома возле ёлки. Голографической, разумеется, но за неимением настоящей и это неплохо.
Интересно, а Ко празднует Рождество?
— Ты знаешь, что у Нобучики на морозе потеют очки, и он только делает вид, что всё видит? — заговорщически шепчет ей на ухо Шинья, и Цунэмори прячет улыбку в воротнике.
— Ещё слово, Когами, и встретишь Рождество в медблоке, — раздаётся в наушнике скрипучий голос Гинозы.
— Снегоуборщик слева по борту, Нобу, не зевай, — смеётся Ко и подмигивает радостной Аканэ.
Старший инспектор едва успевает отпрыгнуть от снежной лавины, глухо материт ничего не подозревающего дрона и гневно сверкает глазами в сторону веселящегося бывшего напарника.
— Отставить драку, детки, — подает голос Томоми. — Вижу подарки.
— Сколько? — раздраженно спрашивает Гиноза.
— Подарков? А шут его знает, инспектор, но вам оставим самый большой, — теперь уже смеются все, и Аканэ, конечно, не эксперт, но в ответном: «Грабителей, черт возьми, грабителей!» Гинозы злости куда меньше, чем тому хочется показать.
— Один за рулём, двое с награбленным, — непринуждённо чавкая пряниками, отвечает старик. — Могу и сам убрать, если…
— Нет, — командует Гиноза, оставив шутливый тон. — Инспектор Цунэмори, на позицию. Когами, за тобой водитель.
— Вас понял, Гино—кун, — отрываясь от стены, рапортует Когами.
— Богом клянусь, Шинья, ещё раз назовёшь меня…
На улице страшный мороз, но Кагари и Кунидзука скачут по улице в костюмах эльфов, Масаока раздаёт прохожим детям леденцы, Гиноза сердится чуть меньше обычного, а Когами улыбается по-особенному тепло, шепчет:
— Ну что, мой маленький замёрзший инспектор, готова?
… и суровая реальность вдруг кажется рождественской сказкой. Потому что есть что-то особенное в том, как Шинья произносит «мой инспектор».
— Вот только не говорите, что подкинете мне еще работы! — страдальчески закатывая глаза, восклицает Караномори.
— Всего два образца, Шион, не переломишься, — Когами протягивает красавице пластиковый пакет и шутливо щёлкает ее по носу. — Чудесно выглядишь.
— Подхалим проклятый! — кричит она ему вслед и включает компьютер. — Ну вот скажи мне, Аканэ, хотя бы одно Рождество в стенах этой ушлой конторы я могу провести по-человечески?
Страница 1 из 3
