Отдаться нельзя сражаться

— Для начала принеси клятву никогда и не при каких обстоятельствах не вредить нам двоим, и я не дам твоим братьям истечь кровью, — мастерски скрывая эмоции, равнодушно предложил Грэг.

Джинни словно очнулась, от разумности не осталась и следа, когда она, взглянув на раненных братьев, увидела, сколько крови они потеряли.

— Помогите же им! — закричала она, снова рванувшись на помощь.

— Секо! — едва ли не лениво произнёс Драко, порезав самого старшего из братьев Уизли.

Джинни на мгновение онемела, и Грегори тут же воспользовался этим:

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Клянись, и те двое не умрут от кровопотери.

— А как же Билл? — шокированная происходящим, машинально спросила Джинни.

— А за него что-то ещё придётся пообещать, — почти весело посулил Малфой, небрежно поигрывая палочкой.

— Вы — чудовища! — выплюнула Джинни и тут же, стоило Драко чуть изменить позу, поднимая палочку, взмолилась: — Не надо! Я согласна! Согласна!

Грэг облегчённо улыбнулся: он думал, всё будет сложнее.

— Клянись.

— Мне нужна палочка.

— Секо! — в четвёртый раз повторил Драко — Джинни даже не успела его остановить, — полоснув режущим заклинанием по ногам миссис Уизли. — Не считай нас дураками, рыжая!

Она снова заплакала, и слова звучали неразборчиво сквозь всхлипывания.

— Ты словно желаешь им смерти, — заметил Грегори и, когда она возмущённо вскинулась, пояснил: — Твоя братья истекают кровью, а ты тянешь время. Неужели ты ещё не поняла, что им никто не поможет? Их жизни зависят от твоей готовности делать то, что я скажу. Ты думаешь, что я могу передумать? Могу, да, — он специально сделал паузу и, когда Джинни подняла полный надежды взгляд, безжалостно закончил: — И тогда они истекут кровью, потому что мне станет неинтересно с тобой возиться.

— Будь они моими родственниками, не приведи Мерлин, я бы тоже не торопился их спасать, — пустил парфянскую стрелу Драко.

— Я, Джиневра Молли Уизли, клянусь магией и жизнью, что ни при каких обстоятельствах, прямо или косвенно, сознательно или неумышленно не причиню вред Драко Малфою и Грегори Гойлу… — дрожащим голосом произнесла Джинни.

Грэг тут же наложил на неё Силенцио.

— Никаких оговорок, рыжая, — усмехнулся он, вовремя заметив, что слёзы высохли, а во взгляде появился вызов. — Я сделаю вид, что не заметил эту хитрость, но ты бы поосторожнее.

— Ублюдки! — выплюнула Джинни, когда немоту с неё сняли. Но продолжать не стала, потому что Гойл демонстративно залечил повреждения Джорджа и Рона, и почти вежливо попросила: — Помогите Биллу и маме!

— Если сойдёмся в цене — с удовольствием, — больше всего эта интонация подошла бы мурлыкающему коту, но и в исполнении Грэга вышла неплохо. — Что ты готова предложить за здоровье Билла?

— А как же мама? — вскинулась Джинни.

— Не всё сразу. Те двое, — он кивнул на Джорджа и Рона, продолжавших спать в лужах собственной крови, — нуждались в немедленно помощи, а эти — повреждения не настолько сильные.

— Но мы можем добавить, если их положение, по-твоему, недостаточно бедственное, — насмешливо вставил Драко.

Джинни окатила его полным презрения взглядом и демонстративно повернулась так, чтобы обращаться непосредственно к Гойлу.

— Что ты хочешь? — сдержанно спросила она, стараясь не думать, по какому тонкому льду ступает.

— Давай поговорим серьёзно, рыжая?

— Давай, — немного растерялась та, потому что не ожидала подобного.

— За ваши жизни никто и кната ломанного не даст. Вы проиграли, всё, никаких шансов у вас нет — только принять изменившиеся обстоятельства. Убивать вас сразу почему-то не стали… Впрочем, понятно, почему…

— Почему? — подалась вперёд Джинни: они всё лето ломали головы над этим вопросом, но так и не смогли понять, почему Тот-Кого-Нельзя-Называть решил сохранить им жизни.

— Ну как же, — удивился Гойл, — каждый перешедший на нашу сторону — доказательство нашей правоты. Недовольные всегда были и будут, но степень этого недовольства зависит, в том числе, от примера таких, как вы. Лорд не хочет продолжать войну, ему выгоднее подчинить вас хотя бы формально, чем убивать. Никто не поверит, что та же МакГонагалл поддержит идею наказания учеников непростительными, но никто и не стал бы заставлять её делать что-то подобное. Зачем? Однако если она просто смирится с этим, всем станет очевидно, что больше некуда деваться.

— Неужели вы не понимаете…

— Это вы не понимаете, рыжая, — поморщился Гойл. — Вспомни, разве мы бросались Круциатусом в каждого встречного в этом году? — Джинни хотела бы что-то сказать, но он не дал: — В тех, кто не лез на рожон и не нарушал правила? Молчишь? Вот то-то и оно. Дисциплина — не прихоть. Правила не просто так придуманы. Если они тебе не нравятся, значит, ты их просто не понимаешь.