Отдаться нельзя сражаться

Он давно смирился с репутацией тугодума, ведь иначе пришлось бы честно говорить, что ему неинтересны собеседники и он их просто-напросто игнорирует, но приятного в этом было мало.

— Ну, конечно же, он не против! — вскричала мама, избавив его от необходимости выкручиваться. — Гвендолин, дорогая, мой сын будет очень и очень рад! Правда ведь, дорогой?

Он снова неуверенно улыбнулся, но начал сомневаться, что это правильная реакция.

— Это чудесно, милый! — мама счастливо засмеялась. — А теперь ступай, нам с Гвени нужно много-много всего обговорить.

Грегори ещё раз улыбнулся и распрощался. Кажется, он пропустил что-то важное…

Однако мысли об Уизли прочно завладели его вниманием, и непонятную ситуацию с мамой и её подругой он выбросил из головы сразу же, как покинул гостиную — от родителей он никогда не ждал подвоха.

В то, что яркая и взрывная Уизли сумеет сдержать свой темперамент и проявить должную почтительность, он не верил. С самоконтролем у той всё было очень плохо. Грегори знал, что Джинни понимает всю серьёзность ситуации, однако волновался. И потому утром связался с Блейзом, чья мать была широко известным в узких кругах зельеваром, и попросил флакон мощного успокаивающего зелья.

В Хогвартсе, в очередной раз усыпив пленников, он выслушал пожелания удачи от Маркуса и, разбудив Джинни, увёл её в один из пустующих классов — та не сопротивлялась.

— Ты как, не передумала?

Уизли покачала головой молча, и он понял, что разговор с семьёй прошёл плохо, и не стал ничего спрашивать. Немного поколдовав, Грэг привёл внешний вид Уизли в относительно приличное состояние, и они аппарировали в Министерство. Спуск на лифте, толкотня в коридорах, и вот они уже в приёмной Тёмного Лорда.

— Выпей, это успокоительное, — незаметно вручив ей флакон, приказал он. — Помни: от твоей сдержанности зависит не только твоя жизнь, но и жизни и благополучие всех твоих родных и друзей.

Джинни кивнула и с мрачной решимостью отсалютовала ему флаконом, который и опустошила залпом.

На них поглядывали с любопытством: на него недоверчиво — многие пытались склонить противников на свою сторону, и все потерпели неудачу, и потому Гойл-победитель вызывал интерес. На Джинни же смотрели со смесью презрения и уважения: даже ненавидящие Уизли люди понимали, насколько нужно быть смелым, чтобы решиться на столь отчаянный шаг.

Волнение нарастало с каждой минутой, и если Грегори умел это скрывать, а Уизли была каменно-спокойна после приёма зелья, то остальные маги, собравшиеся в приёмной, отчётливо дёргались.

— Гойл!

Голос прозвучал неожиданно и исходил, казалось, от самих стен. Маги вздрагивали и крутили головами по сторонам.

— Идём, — потянув Уизли за руку, позвал Грэг, и они двинулись к дверям — все поспешно расступались в стороны, уступая им дорогу и глядя как на самоубийц.

Для проформы стукнув в дверь костяшками пальцев, Грегори толкнул створку, переступил порог, таща на буксире Уизли, и тут же склонился в глубоком поклоне.

— Проходите, — почти радушно пригласил Лорд. — Мисс Уизли, меньше всего я ожидал столь разумного шага от вас.

— Почему? — без интереса спросила та и вдруг улыбнулась. — Ты ведь сам говорил, что я умница, правда, Том?

У Грегори подкосились ноги. Судьба Уизли была решена — подобного хамства Лорд не простил бы никому и не при каких обстоятельствах. Нерешённым оставался лишь один вопрос: убьёт ли он свидетеля своего позора или же ограничится стиранием памяти?

— Джинни-Джинни, — протянул Волдеморт, встав со своего трона и подходя ближе, — всё такая же дерзкая… Хочешь умереть? — с усмешкой спросил он, ухватив её за подбородок и заставляя запрокинуть голову, он заглянул ей в лицо и хмыкнул: — Нет? Я так и думал, ты всегда была жадной до жизни. Так чего же ты хочешь? Ах, родители и братья… И друзья? Многого ты просишь за… А, кстати, за что?

Грегори чувствовал себя не просто лишним, ему почти физически было плохо от предвкушения последствий — на языке уже ощущался железистый вкус крови от прокушенного от Круциатуса языка, и в этот момент Лорд то ли вспомнил про него, то ли просто решил показать, что не забыл.

— Ну-ка, мистер Гойл… — нарочито вежливо и доброжелательно начал Лорд, а потом в голове Грэга словно сверхновая взорвалась. — Твоя верность мне нравится, — услышал он слова спустя некоторое время, — но страх — лишний.

Грегори ничего не понимал, но кивнул — не спорить же.

— У нас с мисс Уизли давнее знакомство, и потому ей позволено то, за что любой другой получил бы Аваду.

Давнее знакомство? Грегори окончательно перестал понимать, что происходит. Голова раскалывалась после легилименции, Лорд вёл себя странно, Уизли почему-то покорно молчала или отвечала так, словно и вправду была давней приятельницей Лорда (такое вообще не укладывалось в голове)…