Десять

Посиневшая кожа с едва заметными капельками крови, которые, подобно веснушкам, заняли щеки. Упав на колени, Исаак подполз к своей дочурке, взял ее на руки и прижал к испачканной груди.

Что-то бормоча и хихикая, он смотрел вперед. Выпученные глаза, казалось, вылезут из орбит.

— Привет, милая… — сипло заговорил он, глядя в опустошенные глазницы головы, висящей на ветке куста.

Труп годовалой девочки вдруг захрустел. Безумный взгляд жертвы перенесся снова на нее. Взревев, мужчина уронил ее на землю, поскольку увидел черное тонкое щупальце, плотно обхватывающее ее тельце, словно кокон. Адская боль тут же прожгла тело Зака, будто пылающим копьем. Он задрожал. Оказалось, что вектор пронзил его легкое и, скручиваясь, перемалывал орган в фарш. Второй вектор проломил гортань, свернув шею мужчине.

Исаак Кэйсер Бауэр разделил участь своей жены, став удобрением для растений. Слендер хрипел ругательства в адрес этой размазни, отрывая от его тела куски плоти. Когтями он рвал труп, а голову, также лишенную глаз, повесил рядом с Рокси. Третьей присоединилась маленькая Ирма, завершая эту страшную картину «счастливого семейства».

Sechs. 17. 05

Телефон будто разрывался от постоянных звонков. В очередной раз услышав назойливую трель у своего уха, молодой лейтенант Альфред Гойц уже не хотел брать трубку. Шел четвертый день поисков. Пропавший мальчик, пропавшая женщина с маленькой дочерью, мужчина, девушка. Все пропавшие. А он искал. Из кожи вон лез, уговаривая родню жертв успокоиться и не давить на психику паренька. Но кого волнует то, что уставший от круглосуточного изучения всех материалов дела, Ал и так рвется на части?

Бедный полицейский уже перебрал все возможные варианты: похищения, убийства, да хоть мистические исчезновения в пространственно-временной воронке. Ему хотелось только спать. Ни одной улики, ни одного свидетеля. Обреченно склонив голову над рабочим столом, Гойц вдруг услышал за спиной хрип. Испугавшись, он крутанулся на стуле и встретился взглядом с матерью пропавшего мальчика. Облегченно выдохнув, паренек лишь покачал головой.

— Что Вы здесь делаете? — спросил он, более не смотря на нее. Это было слишком сложно.

Заплаканное лицо женщины делало ее более похожей на располневший овощ. Щеки казались еще более обвисшими, синяки под глазами и общее состояние кожи заставляло подумать, что фрау Герде Альтман далеко не тридцать три, как гласит ее паспорт. Хлюпая распухшим носом, женщина готова была вылить очередной поток слез в мокрый платок, дрожащий между ее пальцев. Не выдерживая этого взгляда, юный лейтенант вскочил на ноги.

— Покиньте мой кабинет, пожалуйста! — воскликнул Ал, глядя в пол и отвернувшись от безутешной матери.

— Найдите… моего мальчика… прошу! — хрипела она севшим голосом, протягивая руки парню, будто бы он был ее последним спасением.

Под давлением совести и душещипательного взгляда матушки Гойц сдался. Морально сломался, как хлипкий прут. Выпрямившись во все свои гордые метр девяноста восемь, лейтенант оттянул задравшийся край изрядно помятого кителя и посмотрел на женщину.

— Я сделаю это.

Не менее трех часов Альфред, все еще облаченный в свою форму, удрученно вышагивал по набережной. «Найти бедного ребенка, спасти». Как бы нагло не пользовались сильно развитым чувством долга паренька, он прекрасно это понимал, но не мог отступить. Он обязан.

Уже темнело. Часы парень успешно позабыл в кабинете, благодаря своей рассеянности. На поясе висел табельный «вальтер», дожидаясь своего звездного часа. Как ни странно, в этом городе лейтенант единственный, кто до сих пор не выпустил ни одного патрона из своего оружия. Даже не пытался им угрожать.

Ал вдруг понял, что находится уже недалеко от парка, где, по словам матери, любил отсиживаться мальчик. Редкие кустарники и старые обшарпанные скамейки. Здесь даже до сих пор работал фонтан. Скудная струйка гнилой воды вытекала из пасти проржавевшего льва. Гойц даже остановился у него, вспоминая былое величие этого парка. Ранее здесь было чище, красивее, живее. Но не было времени вдаваться в ностальгию. Альфред приближался к лесу.

Как ни странно, его территорию полиция еще не обыскала, хотя было бы целесообразнее начинать именно отсюда. Сделав шаг через давно отвалившийся порожек, ограждающий тусклый парк от лесной чащи, полицейский усмехнулся. Будто бы что-то внутри резко сжалось, как только он вошел сюда. Машинально обернувшись, Ал словно напоследок прошелся взором по бывшему культурному месту.

Шагая по почти заросшей тропинке, парень внимательно осматривал каждое дерево. Он давно преодолел почти половину леса, так и не найдя ничего интересного, но чувство непонятной тревоги застревало в глотке. Вдруг за спиной раздался шепот, едва уловимый, будто это ветер. Гойц замер, прислушиваясь к своим ощущениям и уже был готов все свалить на разыгравшуюся фантазию, но тут раздалось весьма четкое «беги».