Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10179
Но полгода на Кайриле твою горячую гениальную голову должны были остудить, патрулирование — это уже слишком.
— Кайрил… — вздох, — черт, ту зиму я просто не помню. Смыло спиртным, начисто.
— Не умеешь ты пить и никогда не умел… — Форхалас помолчал. — Командование должен был получить ты. Я рекомендовал твою кандидатуру и понятия не имею, почему ее не утвердили.
— Знаю, — ответил Форкосиган совсем спокойно. — Я бы сам не согласился. Но мне и не предлагали.
— Не понимаю… — недоуменно протянул Форхалас. И прибавил уже убежденно, с нажимом: — Но на первом посту ты или на шестом — Эйрел, ради всего святого, не позволяй этому сукиному сыну заставить тебя сорваться снова!
Ого, и адмиралу изменяет спокойствие.
В ответ раздался короткий безрадостный смешок Эйрела:
— Есть такая игра. «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Джес воображает себя моим злым роком. А я… — Снова пауза. — А я бы сейчас действительно выпил. Стоит смыть изо рта привкус этого имени. И хватит о нем. Не к ночи будь помянут…
Иллиан молча с ним согласился: поминать Форратьера (не в буквальном смысле, увы, поскольку тот жив и здоровехонек) — самый верный способ испортить себе настроение. Да, его подопечный прекрасно понимает, кто и как пытается вывести его из себя. Но пока он это контролирует, ничего страшнее, чем нажить язву желудка, сглатывая собственный яд, ему не грозит.
Через сутки флагман «Генерал Фортугаров» последним из кораблей прибыл к месту временного сбора флота на орбите новооткрытой планеты. Она расстилалась под ними, зелено-голубая, свеженькая, нетронутая, даже имени еще не получившая, с пригодным для дыхания воздухом и неагрессивной биосферой. Несколько слов, которые процедил по ее поводу Форкосиган, почти год назад высаживавшийся туда с патрулем, характеризовали обманчивую прелесть внизу как«кишащие паразитами труднопроходимые джунгли». И в своем обычном состоянии коммодор Форкосиган не имел репутацию тонкого ценителя природы, сейчас же его взгляд на мир приобрел особенную мрачность.
На вторую половину дня было назначено общее совещание. Пассажирские капсулы должны были доставить на борт флагмана капитанов крейсеров и командиров транспортных соединений, чтобы те могли ознакомиться в деталях со стратегическим планом кампании и получить руководящие указания непосредственно из рук командующих. Проще говоря, намечалось одно из самых официальных и помпезных событий на ближайшие месяцы, не считая уже предвкушаемого кронпринцем торжественного пира по случаю победы и принятия ключей от покоренного Эскобара из рук Председателя Планетарных Кортесов. Корабль, и без того вылизанный и надраенный до блеска, приобретал пугающее совершенство парадного макета; с утра прямо на глазах Иллиана схлопотали взыскание: офицер — за кружку кофе в пилотской рубке, а рядовой — за незастегнутую пуговицу.
Форкосиган, несомненно, сделал свое домашнее задание заранее, однако все утро он провел за коммом, еще раз проверяя тезисы своего возможного доклада. Хотя Иллиан сомневался, что до того на совещании дойдет слово. Точно в насмешку, на коммодора Форкосигана было возложено составление резервного плана на случай отступления, в предстоящей победоносной кампании нужного разве что для проформы. Тем не менее, когда Иллиан, как обычно, зашел к нему в каюту за четверть часа до обеда, тот только что встал из-за комма, потягиваясь аж до хруста суставов и распрямляя затекшую на бумажной работе спину. Можно было подумать, что Форкосиган сознательно спрятался в эту работу от поучающих придирок кронпринца, которыми тот за последние дни успел достать весь свой штаб.
В Форкосигане тоже чувствовалось напряжение, переполнявшее сейчас весь экипаж корабля. Путь до кают-компании они проделали практически молча, не обменявшись даже парой дежурных реплик.
Впрочем, был на корабле человек, чье настроение оставалось приподнято-безоблачным. А именно — его лордство вице-адмирал Форратьер. Возбуждение, охватившее его, прорывалось в бесконечном потоке своего рода язвительного остроумия — язвительного почти в буквальном смысле, потому что попавший под него Форкосиган незаметно ежился, точно от комариных укусов. У Иллиана происходящее то и дело за обедом вызывало настоящую изжогу. Одно и то же, от раза к разу, не меняются даже темы для шуток. Или это та самая капля, которая, падая на одно и то же место, должна проточить упрямый камень?
— … Чудное там внизу местечко для курорта, да, Эйрел? Экстремальный туризм, зато обслуживание по высшему разряду. Бетанки ведь совсем без комплексов, верно? Она должна была не одного тебя… обаять, но и весь твой экипаж. Вечером здесь будет твой бывший старпом, надо спросить, какие у него остались впечатления. — И дальше уже почти шепотом, доверительно склонившись: — Понимаю, отчего к тебе персональный… наблюдатель приставлен. Ограничить твою бурную личную жизнь. Хм… ограничить, какое многозначное слово. Ограничить им?
— Кайрил… — вздох, — черт, ту зиму я просто не помню. Смыло спиртным, начисто.
— Не умеешь ты пить и никогда не умел… — Форхалас помолчал. — Командование должен был получить ты. Я рекомендовал твою кандидатуру и понятия не имею, почему ее не утвердили.
— Знаю, — ответил Форкосиган совсем спокойно. — Я бы сам не согласился. Но мне и не предлагали.
— Не понимаю… — недоуменно протянул Форхалас. И прибавил уже убежденно, с нажимом: — Но на первом посту ты или на шестом — Эйрел, ради всего святого, не позволяй этому сукиному сыну заставить тебя сорваться снова!
Ого, и адмиралу изменяет спокойствие.
В ответ раздался короткий безрадостный смешок Эйрела:
— Есть такая игра. «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Джес воображает себя моим злым роком. А я… — Снова пауза. — А я бы сейчас действительно выпил. Стоит смыть изо рта привкус этого имени. И хватит о нем. Не к ночи будь помянут…
Иллиан молча с ним согласился: поминать Форратьера (не в буквальном смысле, увы, поскольку тот жив и здоровехонек) — самый верный способ испортить себе настроение. Да, его подопечный прекрасно понимает, кто и как пытается вывести его из себя. Но пока он это контролирует, ничего страшнее, чем нажить язву желудка, сглатывая собственный яд, ему не грозит.
Через сутки флагман «Генерал Фортугаров» последним из кораблей прибыл к месту временного сбора флота на орбите новооткрытой планеты. Она расстилалась под ними, зелено-голубая, свеженькая, нетронутая, даже имени еще не получившая, с пригодным для дыхания воздухом и неагрессивной биосферой. Несколько слов, которые процедил по ее поводу Форкосиган, почти год назад высаживавшийся туда с патрулем, характеризовали обманчивую прелесть внизу как«кишащие паразитами труднопроходимые джунгли». И в своем обычном состоянии коммодор Форкосиган не имел репутацию тонкого ценителя природы, сейчас же его взгляд на мир приобрел особенную мрачность.
На вторую половину дня было назначено общее совещание. Пассажирские капсулы должны были доставить на борт флагмана капитанов крейсеров и командиров транспортных соединений, чтобы те могли ознакомиться в деталях со стратегическим планом кампании и получить руководящие указания непосредственно из рук командующих. Проще говоря, намечалось одно из самых официальных и помпезных событий на ближайшие месяцы, не считая уже предвкушаемого кронпринцем торжественного пира по случаю победы и принятия ключей от покоренного Эскобара из рук Председателя Планетарных Кортесов. Корабль, и без того вылизанный и надраенный до блеска, приобретал пугающее совершенство парадного макета; с утра прямо на глазах Иллиана схлопотали взыскание: офицер — за кружку кофе в пилотской рубке, а рядовой — за незастегнутую пуговицу.
Форкосиган, несомненно, сделал свое домашнее задание заранее, однако все утро он провел за коммом, еще раз проверяя тезисы своего возможного доклада. Хотя Иллиан сомневался, что до того на совещании дойдет слово. Точно в насмешку, на коммодора Форкосигана было возложено составление резервного плана на случай отступления, в предстоящей победоносной кампании нужного разве что для проформы. Тем не менее, когда Иллиан, как обычно, зашел к нему в каюту за четверть часа до обеда, тот только что встал из-за комма, потягиваясь аж до хруста суставов и распрямляя затекшую на бумажной работе спину. Можно было подумать, что Форкосиган сознательно спрятался в эту работу от поучающих придирок кронпринца, которыми тот за последние дни успел достать весь свой штаб.
В Форкосигане тоже чувствовалось напряжение, переполнявшее сейчас весь экипаж корабля. Путь до кают-компании они проделали практически молча, не обменявшись даже парой дежурных реплик.
Впрочем, был на корабле человек, чье настроение оставалось приподнято-безоблачным. А именно — его лордство вице-адмирал Форратьер. Возбуждение, охватившее его, прорывалось в бесконечном потоке своего рода язвительного остроумия — язвительного почти в буквальном смысле, потому что попавший под него Форкосиган незаметно ежился, точно от комариных укусов. У Иллиана происходящее то и дело за обедом вызывало настоящую изжогу. Одно и то же, от раза к разу, не меняются даже темы для шуток. Или это та самая капля, которая, падая на одно и то же место, должна проточить упрямый камень?
— … Чудное там внизу местечко для курорта, да, Эйрел? Экстремальный туризм, зато обслуживание по высшему разряду. Бетанки ведь совсем без комплексов, верно? Она должна была не одного тебя… обаять, но и весь твой экипаж. Вечером здесь будет твой бывший старпом, надо спросить, какие у него остались впечатления. — И дальше уже почти шепотом, доверительно склонившись: — Понимаю, отчего к тебе персональный… наблюдатель приставлен. Ограничить твою бурную личную жизнь. Хм… ограничить, какое многозначное слово. Ограничить им?
Страница 13 из 55
