Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10144
подчиняется своему мучителю? Любопытно. Это значит, что он исполнит любые приказы своего командира, если только не… Кому по Уставу подчинен командующий флотом? Ответ очевиден: главнокомандующему. Неочевидна причина. Сумасшедший сержант как страховка против возможного мятежа? Если это оружие — где у него спусковой крючок? Бессмысленно. Особенно если вторым командующим является наследный принц империи… а может быть, именно поэтому?»
Иллиан сосредоточенно прикусил губу, заработав тем самым укоризненный взгляд от хирурга. Еще бы, процедура не так уж и мучительна, чтобы показательно демонстрировать свои страдания.
«Кронпринц Зерг. Полное досье на Первого Командующего в письменном виде мне, разумеется, не по рангу, но я помню, что мне тогда вечером рассказал Эзар. За последние полтора года принц сделал как минимум две попытки заполучить императорский титул… попытки, на которые его отец закрыл глаза ввиду их полнейшей неудачи. Но кто поручится, что получив в руки крупнейший за последние десятилетия флот, он не решит: настало время попытаться в третий раз? Однако… положиться в этом деле на одурманенного психа, не отдающего себе отчета в реальности?»
«А почему и нет? Дублирование. Страховка. Правая рука, не знающая, что творит левая. Да, это укладывается в систему личной императорской СБ — системы групп и ячеек, о которых ведает только Негри и сам Эзар.»
«Или в систему горячечного бреда. Стоило благополучно избежать шизофрении после установки чипа, чтобы заболеть профессиональной паранойей»…
— Иллиан, вам что, электростимуляция нравится, или вы вошли в транс, дабы перенести эти нестерпимые мучения? — Отвлекший лейтенанта от размышлений голос доктора Заровски был весьма ехиден. Профессиональный врачебный цинизм, помноженный на то же качество типичного СБшника, делал главного хирурга флота язвительным даже во вполне добродушном состоянии.
— Еще как нравится, — невозмутимо ответил Иллиан. — Но хорошего понемножку. Боюсь привыкания.
— Похвальная осторожность. — Хирург выключил прибор и размотал с локтя своего пациента манжету. — Надеюсь, вы будете ее придерживаться и в общении с людьми вице-адмирала Форратьера.
— Не премину, сэр, — подтвердил Иллиан. О, он будет очень осторожен на тонком льду предположений, догадок и вещей, о которых не стоит говорить вслух даже наедине с самим собою. В тот день после ужина кают-компания была полупуста. Свободное пространство и приглушенное по правилам корабельного «вечера» освещение давало наилучшую имитацию облюбованного военными столичного бара, какую вообще могла предложить аскетическая обстановка боевого корабля. Предполагалось, что офицеры сделаны не из того же металла, что корабельные переборки, и в свободные от боевого дежурства часы им иногда надо где-то посидеть и расслабиться. Конечно, обстановка здесь была не чересчур приватной, и в любой момент мог зайти кто-то из старших офицеров — но с другой стороны, здесь можно было собираться компаниями в несколько человек, не то, что в каютах, где места хватало только широко улыбнуться.
Иллиан сидел за отдельным столиком, держа перед собой ручной считыватель и неубедительно притворяясь, что поглощен его содержимым. Его вечерний коктейль представлял собою стакан холодной минералки, едва подкрашенной розовым вином. Но — все приличия были соблюдены, и вместо шпиона на страже двое дружески беседовавших офицеров могли номинально видеть в нем просто отдыхающего лейтенанта.
Коммодор Эйрел Форкосиган и адмирал Ралф Форхалас сидели через столик от него, и их присутствие в кают-компании в немалой степени стало причиной того, что младшие офицеры отправились в этот вечер поискать местечко подальше от начальства. И правильно. Доверительной беседе давних друзей лишние свидетели были ни к чему, а выговориться хоть кому-то Форкосигану было необходимо. И так в последнее время его времяпрепровождение наводило Иллиана на грустные мысли об одиночном заключении.
Специально Иллиан в их беседу не вслушивался — так, вылавливал ключевые слова, на будущее. И даже смотрел в ту сторону лишь краешком глаза.
— … рад, что Эзар наконец сменил гнев на милость. Не знаю, к кому он решил прислушаться — твое имя кто только ни поминал.
— Ну, да, по моим грехам я заработал патруль пожизненно! — Рокочущий баритон Форкосигана прозвучал весьма язвительно.
— Ты обижен.
— А, по-твоему, не на что, Ралф?
— Честно? По-моему, случившееся в Солстисе — твоя беда, Эйрел, а не вина. А вот в том, что было потом, ты виноват сам.
— И ты туда же? — Тише, с явственными шипящими нотками. Но не злость; скорее, обида.
— Да, виноват. Ты, командующий: отдал бы эту сволочь под трибунал, там, на месте; протокол допроса под фаст-пентой чудно украсил бы его гроб, и слова бы никто не сказал. Сорвался ты, Эйрел, громко и со скандалом. Да сам же знаешь…
Иллиан сосредоточенно прикусил губу, заработав тем самым укоризненный взгляд от хирурга. Еще бы, процедура не так уж и мучительна, чтобы показательно демонстрировать свои страдания.
«Кронпринц Зерг. Полное досье на Первого Командующего в письменном виде мне, разумеется, не по рангу, но я помню, что мне тогда вечером рассказал Эзар. За последние полтора года принц сделал как минимум две попытки заполучить императорский титул… попытки, на которые его отец закрыл глаза ввиду их полнейшей неудачи. Но кто поручится, что получив в руки крупнейший за последние десятилетия флот, он не решит: настало время попытаться в третий раз? Однако… положиться в этом деле на одурманенного психа, не отдающего себе отчета в реальности?»
«А почему и нет? Дублирование. Страховка. Правая рука, не знающая, что творит левая. Да, это укладывается в систему личной императорской СБ — системы групп и ячеек, о которых ведает только Негри и сам Эзар.»
«Или в систему горячечного бреда. Стоило благополучно избежать шизофрении после установки чипа, чтобы заболеть профессиональной паранойей»…
— Иллиан, вам что, электростимуляция нравится, или вы вошли в транс, дабы перенести эти нестерпимые мучения? — Отвлекший лейтенанта от размышлений голос доктора Заровски был весьма ехиден. Профессиональный врачебный цинизм, помноженный на то же качество типичного СБшника, делал главного хирурга флота язвительным даже во вполне добродушном состоянии.
— Еще как нравится, — невозмутимо ответил Иллиан. — Но хорошего понемножку. Боюсь привыкания.
— Похвальная осторожность. — Хирург выключил прибор и размотал с локтя своего пациента манжету. — Надеюсь, вы будете ее придерживаться и в общении с людьми вице-адмирала Форратьера.
— Не премину, сэр, — подтвердил Иллиан. О, он будет очень осторожен на тонком льду предположений, догадок и вещей, о которых не стоит говорить вслух даже наедине с самим собою. В тот день после ужина кают-компания была полупуста. Свободное пространство и приглушенное по правилам корабельного «вечера» освещение давало наилучшую имитацию облюбованного военными столичного бара, какую вообще могла предложить аскетическая обстановка боевого корабля. Предполагалось, что офицеры сделаны не из того же металла, что корабельные переборки, и в свободные от боевого дежурства часы им иногда надо где-то посидеть и расслабиться. Конечно, обстановка здесь была не чересчур приватной, и в любой момент мог зайти кто-то из старших офицеров — но с другой стороны, здесь можно было собираться компаниями в несколько человек, не то, что в каютах, где места хватало только широко улыбнуться.
Иллиан сидел за отдельным столиком, держа перед собой ручной считыватель и неубедительно притворяясь, что поглощен его содержимым. Его вечерний коктейль представлял собою стакан холодной минералки, едва подкрашенной розовым вином. Но — все приличия были соблюдены, и вместо шпиона на страже двое дружески беседовавших офицеров могли номинально видеть в нем просто отдыхающего лейтенанта.
Коммодор Эйрел Форкосиган и адмирал Ралф Форхалас сидели через столик от него, и их присутствие в кают-компании в немалой степени стало причиной того, что младшие офицеры отправились в этот вечер поискать местечко подальше от начальства. И правильно. Доверительной беседе давних друзей лишние свидетели были ни к чему, а выговориться хоть кому-то Форкосигану было необходимо. И так в последнее время его времяпрепровождение наводило Иллиана на грустные мысли об одиночном заключении.
Специально Иллиан в их беседу не вслушивался — так, вылавливал ключевые слова, на будущее. И даже смотрел в ту сторону лишь краешком глаза.
— … рад, что Эзар наконец сменил гнев на милость. Не знаю, к кому он решил прислушаться — твое имя кто только ни поминал.
— Ну, да, по моим грехам я заработал патруль пожизненно! — Рокочущий баритон Форкосигана прозвучал весьма язвительно.
— Ты обижен.
— А, по-твоему, не на что, Ралф?
— Честно? По-моему, случившееся в Солстисе — твоя беда, Эйрел, а не вина. А вот в том, что было потом, ты виноват сам.
— И ты туда же? — Тише, с явственными шипящими нотками. Но не злость; скорее, обида.
— Да, виноват. Ты, командующий: отдал бы эту сволочь под трибунал, там, на месте; протокол допроса под фаст-пентой чудно украсил бы его гроб, и слова бы никто не сказал. Сорвался ты, Эйрел, громко и со скандалом. Да сам же знаешь…
Страница 12 из 55
