Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10143
— Если у этого парня мозгов не хватает, у вас-то с ними все в порядке?
Что у сержанта Ботари странности с головой, Иллиан сам успел подметить, однако полезней было бы услышать всю историю с начала. Ноющий локоть дергало и кололо горячими иголками. Четверть часа неприятной процедуры стоило провести хотя бы с пользой: сделать лечение предлогом для вещей более существенных.
— А что с его мозгами? Личное дело на этот счет весьма скупо.
— Вы любопытствуете ради поддержания беседы или спрашиваете официально, лейтенант? —
Хирург ответил вопросом на вопрос. И вопросом не риторическим.
При всей своей видимой нелюбви к субординации полковник Заровски, главный хирург флагмана, подчинялся тому же начальнику, что и Иллиан — хотя это, разумеется, никоим образом не афишировалось. Распоряжения, полученные от Негри, были четкими и недвусмысленными, и короткий список лиц, которым на этот корабле Иллиан может полностью доверять, возглавлял именно полковник. А разница в званиях не позволяла личному императорскому шпиону быть чересчур настойчивым, так что он сбавил обороты.
— Официально, сэр. Психиатрические проблемы сержанта — как бы их охарактеризовал медик?
— Агрессивный социопат. — Доктор Заровски смерил Иллиана скептическим взглядом, словно не до конца доверяя его знанию психиатрических терминов. Хотя кого-кого, а психиатров со времени установки чипа Иллиан перевидал во множестве, и все ученые словеса, которыми те так любят сыпать, отпечатались в неразборчивой электронной памяти накрепко.
— Позвольте, я поясню, о чем спрашиваю? Коммодор Форкосиган считает вашего Ботари хорошим солдатом в руках у негодного командира. А я вижу в нем ненормального, которому опасно доверять даже саперную лопатку, не то что плазмотрон. В чем я ошибаюсь?
— Здесь Ботари с его безумием полезен. И с его почтением к Уставу — тоже.
— И это вы называете почтением к Уставу? — Иллиан выразительно повел плечом, раз уж локоть был жестко зафиксирован.
— Ботари мыслит прямолинейно. Он исполняет приказы, не больше одного одновременно. А чинопочитания у него ни на грош, так что не надейтесь, что ваши лейтенантские кубики для него что-то значит, — военный врач щелкнул ногтем по собственному воротнику. — Имейте в виду, что оценка Ботари — отнюдь не моя собственная. Капитану виднее, Иллиан, раз он считает, что сержант на своем месте.
Иллиан не переспросил фамилии капитана. И так понятно, что к командованию кораблем вышеупомянутый отношения не имеет. Итак, сама Безопасность уже оценила и подтвердила пригодность ненормального сержанта на этом необычном посту…
— В денщиках у Форратьера?
— Именно. Форратьер считает, что контролирует своего ручного безумца полностью. Мы не препятствуем ему в это верить.
— А кто его контролирует? Вы?
— Упаси бог. Я только отмечаю результаты, большее — не в моей компетенции… лейтенант, не дергайте локтем, сбиваете настройку.
«Полковник, не сходите с темы, меня вам сбить не удастся», — мысленно парировал Иллиан. — Хотя… спасибо за намек«.»
— А фармакология, которой, насколько я знаю, располагает вице-адмирал, не идет его денщику на пользу, — прибавил тот.
— Он лечит Ботари? — удивился Иллиан. — Сам?
— Совсем наоборот, — сухо поправил хирург. — Я подозреваю там богатый набор галлюциногенов.
— Форратьер, что, не понимает, что творит? — Иллиан чуть не подскочил, но был удержан на месте цепкой докторской пятерней. Да, он был и прежде невысокого мнения о рассудительности вице-адмирала, но услышанное не лезло ни в какие рамки, даже в рамки простого чувства самосохранения.
Но полковник явно не хотел говорить на скользкую тему дальше.
— Я не обсуждаю поведение командующего. И вам, Иллиан, не советую, — осадил он лейтенанта. Похоже, он знал о ситуации немало, но решительно не имел намерения этого сообщать. — Не вмешивайтесь в дела, которые напрямую вас не касаются, не то локтем не отделаетесь. Или ваши нынешние обязанности оставляют вам слишком много свободного времени на размышления?
— Именно на размышления и оставляют, — примирительно вздохнул Иллиан. — «Жди и бди», вот и весь сакральный смысл нашей работы. Иногда мне кажется, что этих чудищ у главного входа штаб-квартиры изваяли недаром: как наглядный пример образцового СБшника. Устрашающ, безгласен и ничего не предпринимает… пока действительно не случится неприятность.
— Если она случится, — не без сарказма отметил Заровски, — то грош цена вашей образцовой бдительности.
Увесистая сентенция обозначила паузу в разговоре. Теперь у Иллиана был выбор, на чем сосредоточиться: на ощущениях в многострадальном локте или на мыслях об услышанном. Второе показалось более привлекательным, хотя не менее щекотливым.
«Итак. Форратьер уверен, что управляет Ботари. Негри полагает, что Ботари превыше прочего чтит Устав, и лишь поэтому…
Что у сержанта Ботари странности с головой, Иллиан сам успел подметить, однако полезней было бы услышать всю историю с начала. Ноющий локоть дергало и кололо горячими иголками. Четверть часа неприятной процедуры стоило провести хотя бы с пользой: сделать лечение предлогом для вещей более существенных.
— А что с его мозгами? Личное дело на этот счет весьма скупо.
— Вы любопытствуете ради поддержания беседы или спрашиваете официально, лейтенант? —
Хирург ответил вопросом на вопрос. И вопросом не риторическим.
При всей своей видимой нелюбви к субординации полковник Заровски, главный хирург флагмана, подчинялся тому же начальнику, что и Иллиан — хотя это, разумеется, никоим образом не афишировалось. Распоряжения, полученные от Негри, были четкими и недвусмысленными, и короткий список лиц, которым на этот корабле Иллиан может полностью доверять, возглавлял именно полковник. А разница в званиях не позволяла личному императорскому шпиону быть чересчур настойчивым, так что он сбавил обороты.
— Официально, сэр. Психиатрические проблемы сержанта — как бы их охарактеризовал медик?
— Агрессивный социопат. — Доктор Заровски смерил Иллиана скептическим взглядом, словно не до конца доверяя его знанию психиатрических терминов. Хотя кого-кого, а психиатров со времени установки чипа Иллиан перевидал во множестве, и все ученые словеса, которыми те так любят сыпать, отпечатались в неразборчивой электронной памяти накрепко.
— Позвольте, я поясню, о чем спрашиваю? Коммодор Форкосиган считает вашего Ботари хорошим солдатом в руках у негодного командира. А я вижу в нем ненормального, которому опасно доверять даже саперную лопатку, не то что плазмотрон. В чем я ошибаюсь?
— Здесь Ботари с его безумием полезен. И с его почтением к Уставу — тоже.
— И это вы называете почтением к Уставу? — Иллиан выразительно повел плечом, раз уж локоть был жестко зафиксирован.
— Ботари мыслит прямолинейно. Он исполняет приказы, не больше одного одновременно. А чинопочитания у него ни на грош, так что не надейтесь, что ваши лейтенантские кубики для него что-то значит, — военный врач щелкнул ногтем по собственному воротнику. — Имейте в виду, что оценка Ботари — отнюдь не моя собственная. Капитану виднее, Иллиан, раз он считает, что сержант на своем месте.
Иллиан не переспросил фамилии капитана. И так понятно, что к командованию кораблем вышеупомянутый отношения не имеет. Итак, сама Безопасность уже оценила и подтвердила пригодность ненормального сержанта на этом необычном посту…
— В денщиках у Форратьера?
— Именно. Форратьер считает, что контролирует своего ручного безумца полностью. Мы не препятствуем ему в это верить.
— А кто его контролирует? Вы?
— Упаси бог. Я только отмечаю результаты, большее — не в моей компетенции… лейтенант, не дергайте локтем, сбиваете настройку.
«Полковник, не сходите с темы, меня вам сбить не удастся», — мысленно парировал Иллиан. — Хотя… спасибо за намек«.»
— А фармакология, которой, насколько я знаю, располагает вице-адмирал, не идет его денщику на пользу, — прибавил тот.
— Он лечит Ботари? — удивился Иллиан. — Сам?
— Совсем наоборот, — сухо поправил хирург. — Я подозреваю там богатый набор галлюциногенов.
— Форратьер, что, не понимает, что творит? — Иллиан чуть не подскочил, но был удержан на месте цепкой докторской пятерней. Да, он был и прежде невысокого мнения о рассудительности вице-адмирала, но услышанное не лезло ни в какие рамки, даже в рамки простого чувства самосохранения.
Но полковник явно не хотел говорить на скользкую тему дальше.
— Я не обсуждаю поведение командующего. И вам, Иллиан, не советую, — осадил он лейтенанта. Похоже, он знал о ситуации немало, но решительно не имел намерения этого сообщать. — Не вмешивайтесь в дела, которые напрямую вас не касаются, не то локтем не отделаетесь. Или ваши нынешние обязанности оставляют вам слишком много свободного времени на размышления?
— Именно на размышления и оставляют, — примирительно вздохнул Иллиан. — «Жди и бди», вот и весь сакральный смысл нашей работы. Иногда мне кажется, что этих чудищ у главного входа штаб-квартиры изваяли недаром: как наглядный пример образцового СБшника. Устрашающ, безгласен и ничего не предпринимает… пока действительно не случится неприятность.
— Если она случится, — не без сарказма отметил Заровски, — то грош цена вашей образцовой бдительности.
Увесистая сентенция обозначила паузу в разговоре. Теперь у Иллиана был выбор, на чем сосредоточиться: на ощущениях в многострадальном локте или на мыслях об услышанном. Второе показалось более привлекательным, хотя не менее щекотливым.
«Итак. Форратьер уверен, что управляет Ботари. Негри полагает, что Ботари превыше прочего чтит Устав, и лишь поэтому…
Страница 11 из 55
