Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10191
Иллиан прошелся по комнате, восстанавливая свой привычный спокойный ритм множеством обыденных действий — убрать к стене выдвинутый стул, с комм-пульта стереть пару глянцевито блестящих капель, которые неаккуратно стекли с горлышка форратьеровской бутылки… хотя, пожалуй, лучше не так. Он пошел в ванную, достал из аптечки стерильную сухую салфетку, тщательно протер ею стекло и запечатал в герметичный пакетик. Действия ненужные, но отработанные. Уже убирая пакетик в карман кителя, он вернулся к состоянию аналитического сосредоточения, не взбаламученного эмоциями.
Чего хотел Форратьер? Что ему здесь как медом намазано?
За три недели полета командующий ни разу не соизволил появиться в форкосигановской каюте сам. Он изводил Эйрела за обедом, вызывал к себе на ковер, всячески пробовал на прочность на заседаниях штаба, пытался подловить в коридоре — но личного визита не наносил. И вот именно сегодня, когда тот срубленным деревом валяется на койке в самом уязвимом виде, Форратьер пользуется случаем зайти в гости и выпить по маленькой.
Официальная версия — у Форкосигана приступ язвы. Можно, конечно, допустить, что известный садист Джес Форратьер намеревался заставить больного вытягиваться по стойке смирно и докладывать. Нечто вроде дисциплинарного наказания, только вместо резиновых шлангов — язва. Но с этим не вяжется одинокий визит и бутылка. Подарок? К больным ходят с фруктами, а не выпивкой.
Сексуальные намерения? Не по отношению к бесчувственному телу, определенно. По здравому размышлению понятно, что и с самим Иллианом тот не заигрывал — разве что в качестве обычной провокации по отношению к «ханжам-службистам». И слава богу. Иллиан, пожалуй, не перенес бы открытия в себе роковой привлекательности, на которую падко все высшее форство. Надо бы ему встряхнуть собственные мозги и не так явно вестись на скандальную репутацию пары командующих.
Какую эмоцию испытывал Форратьер, войдя в каюту? Пожалуй, любопытство и… разочарование. Именно в такой последовательности. Он не принес досаду с собой, с приснопамятного совещания, на которое Форкосиган посмел не явиться…
Картина имела бы смысл, ожидай Форратьер увидеть здесь не скрученного приступом язвы больного, а вдребезги пьяного, не владеющего собою человека. В эту ситуацию вписывается и бутылка, и интимность визита, и разочарование потом. Только одно «но»: о реальном характере недомогания Форкосигана знали лишь двое. Иллиан и Заровски.
Хотя были два часа, в течение которых Эйрел находился вне присмотра Иллиана… Он вздохнул, покосился на спящего — не слишком ли тихо тот дышит, не собирается ли проснуться, — и решительно уселся за комм-пульт, предусмотрительно отключив звуковой канал. Комм даже не был погашен — просто уснул. Типовую программу, блокирующую спящий режим, мог бы вскрыть даже стажер СБ. Проблема была скорее этической, чем физической: впрочем, лезть в чужой комм не предосудительней, чем копаться в шкафу с личными вещами, а это Иллиан уже проделал меньше часа назад. Шпион — он и есть шпион. Но не помогло и это: гипотеза оказалась несостоятельной. По комму Эйрела под хмельком не мог видеть никто — регистратор не отметил ни одного звонка.
Однако Форратьер знал.
Подслушивающие устройства? Он проверял помещение на их присутствие позавчера, но… Скорость, с какой Иллиан успел пробежаться по коридору до своей каюты за сканером и обратно, могла бы навести встречных на размышления. Как говорится, бегущий офицер в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Иллиан сейчас был не то чтобы близок к панике, но равновесие духа его было поколеблено. Он усомнился в собственной компетентности, а ощущение это более чем неприятное. Но зря. Каюта оказалась абсолютна чиста от «жучков».
И все-таки Форратьеру стало известно происходящее в запертой комнате, где нет подслушивающих устройств. Как учили аналитиков: «отбрось все опровергнутое — и в сухом остатке будет правда»? Если командующий не мог узнать об опьянении Форкосигана в процессе, значит… значит, сам организовал его заранее.
Мотив, способ и возможность — классическая троица расследования. С первым пунктом, по крайней мере, очевидно — вице-адмирал получил бы явное удовольствие и выгоду от пьяного бунта Форкосигана на глазах собравшихся офицеров. Остальное — сложнее. Способ… что там копается Заровски со своим фармакологическим справочником? Придется идти к нему.
Иллиан заблокировал комм, оторвал лист распечатки и, размашисто написав на нем для Форкосигана новый код дверного замка и просьбу перезвонить, положил посреди черной стеклянной поверхности. Если Эйрел проснется в здравом уме, то бумагу заметит непременно. Если нет — лучше ему лишние полчаса побыть в каюте.
У Заровски поиски близились к завершению. Тот принялся за базу данных всерьез. Над пластиной комма светился ворох развернутых файлов, а оборот пластиковой распечатки рядом был испещрен пометками. И правильно.
Чего хотел Форратьер? Что ему здесь как медом намазано?
За три недели полета командующий ни разу не соизволил появиться в форкосигановской каюте сам. Он изводил Эйрела за обедом, вызывал к себе на ковер, всячески пробовал на прочность на заседаниях штаба, пытался подловить в коридоре — но личного визита не наносил. И вот именно сегодня, когда тот срубленным деревом валяется на койке в самом уязвимом виде, Форратьер пользуется случаем зайти в гости и выпить по маленькой.
Официальная версия — у Форкосигана приступ язвы. Можно, конечно, допустить, что известный садист Джес Форратьер намеревался заставить больного вытягиваться по стойке смирно и докладывать. Нечто вроде дисциплинарного наказания, только вместо резиновых шлангов — язва. Но с этим не вяжется одинокий визит и бутылка. Подарок? К больным ходят с фруктами, а не выпивкой.
Сексуальные намерения? Не по отношению к бесчувственному телу, определенно. По здравому размышлению понятно, что и с самим Иллианом тот не заигрывал — разве что в качестве обычной провокации по отношению к «ханжам-службистам». И слава богу. Иллиан, пожалуй, не перенес бы открытия в себе роковой привлекательности, на которую падко все высшее форство. Надо бы ему встряхнуть собственные мозги и не так явно вестись на скандальную репутацию пары командующих.
Какую эмоцию испытывал Форратьер, войдя в каюту? Пожалуй, любопытство и… разочарование. Именно в такой последовательности. Он не принес досаду с собой, с приснопамятного совещания, на которое Форкосиган посмел не явиться…
Картина имела бы смысл, ожидай Форратьер увидеть здесь не скрученного приступом язвы больного, а вдребезги пьяного, не владеющего собою человека. В эту ситуацию вписывается и бутылка, и интимность визита, и разочарование потом. Только одно «но»: о реальном характере недомогания Форкосигана знали лишь двое. Иллиан и Заровски.
Хотя были два часа, в течение которых Эйрел находился вне присмотра Иллиана… Он вздохнул, покосился на спящего — не слишком ли тихо тот дышит, не собирается ли проснуться, — и решительно уселся за комм-пульт, предусмотрительно отключив звуковой канал. Комм даже не был погашен — просто уснул. Типовую программу, блокирующую спящий режим, мог бы вскрыть даже стажер СБ. Проблема была скорее этической, чем физической: впрочем, лезть в чужой комм не предосудительней, чем копаться в шкафу с личными вещами, а это Иллиан уже проделал меньше часа назад. Шпион — он и есть шпион. Но не помогло и это: гипотеза оказалась несостоятельной. По комму Эйрела под хмельком не мог видеть никто — регистратор не отметил ни одного звонка.
Однако Форратьер знал.
Подслушивающие устройства? Он проверял помещение на их присутствие позавчера, но… Скорость, с какой Иллиан успел пробежаться по коридору до своей каюты за сканером и обратно, могла бы навести встречных на размышления. Как говорится, бегущий офицер в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Иллиан сейчас был не то чтобы близок к панике, но равновесие духа его было поколеблено. Он усомнился в собственной компетентности, а ощущение это более чем неприятное. Но зря. Каюта оказалась абсолютна чиста от «жучков».
И все-таки Форратьеру стало известно происходящее в запертой комнате, где нет подслушивающих устройств. Как учили аналитиков: «отбрось все опровергнутое — и в сухом остатке будет правда»? Если командующий не мог узнать об опьянении Форкосигана в процессе, значит… значит, сам организовал его заранее.
Мотив, способ и возможность — классическая троица расследования. С первым пунктом, по крайней мере, очевидно — вице-адмирал получил бы явное удовольствие и выгоду от пьяного бунта Форкосигана на глазах собравшихся офицеров. Остальное — сложнее. Способ… что там копается Заровски со своим фармакологическим справочником? Придется идти к нему.
Иллиан заблокировал комм, оторвал лист распечатки и, размашисто написав на нем для Форкосигана новый код дверного замка и просьбу перезвонить, положил посреди черной стеклянной поверхности. Если Эйрел проснется в здравом уме, то бумагу заметит непременно. Если нет — лучше ему лишние полчаса побыть в каюте.
У Заровски поиски близились к завершению. Тот принялся за базу данных всерьез. Над пластиной комма светился ворох развернутых файлов, а оборот пластиковой распечатки рядом был испещрен пометками. И правильно.
Страница 25 из 55
